Депутаты Госдумы, представители Генпрокуратуры и научного сообщества обсуждали в четверг практику применения российского антикоррупционного законодательства. Начался разговор с дифирамбов законодательным новеллам времен президента Медведева, затем он неожиданно перешел к теме судейской коррупции, а под конец была приоткрыта тайна обсуждения отмены нижних пределов по ряду статей на совещании у главы государства.
В начале заседания председатель думского комитета по безопасности и противодействию коррупции, депутат-единоросс Ирина Яровая напомнила собравшимся о работе, проделанной за последние четыре года, когда обязанности главы российского государства исполнял Дмитрий Медведев, а одним из его излюбленных коньков была борьба с коррупцией. По ее мнению, в стране "последовательно и настойчиво" реализуется государственная антикоррупционная политика". "Принят целый комплекс законодательных актов. Они позволяют с уверенностью говорить о том, что российское законодательство соответствует представлениям и нормам международного права в части противодействия коррупции", — заявила она, для ясности обойдя непреодолимые препятстия на пути ратификации важнейшей 20-й статьи антикоррупционной конвенции ООН, говорящей об уголовном преследовании чиновников, который не способны объяснить происхождение своих капиталов. "Впервые в нашем законодательстве появились такие понятия как конфликт интересов, возможность увольнения в связи с утратой доверия, обязанность сообщать о фактах коррупционного поведения, давления. Появились принципиально новые подходы, такие как контроль за доходами, кратные штрафы. Это все должно сформировать новую правовую практику", — сказала она.
Выступавший следом первый заместитель Генпрокурора РФ Александр Буксман предпочел не останавливаться на сделанном, а сразу перешел к рассказу о правоприменительной практике и существующих проблемах. По его словам, в 2011 году продолжалась тенденция снижения количества зарегистрированных преступлений коррупционной направленности правоохранительными органами. Одной из причин этого Буксман называет прошедшую в прошлом году реформу МВД.
По данным Буксмана, в подавляющем большинстве выявленных преступлений о взяточничестве речь идет о небольших суммах, а к ответственности привлекаются "врачи, педагоги, сотрудники ГИБДД". "Если говорить о мерах наказания, которые суд определяет по уголовным делам коррупционной направленности, то нужно прямо сказать, что 30% лиц приговаривается к лишению свободы, а 70% — к наказанию, не связанному с лишением свободы", — заметил он.
Не был Буксман оптимистичен, и когда говорил о практике назначения кратных штрафов. По его мнению, "в ней есть некоторые проблемы, которые порождены не вполне проработанными законодательными инициативами". В качестве примера такой непроработанности назначения наказания он привел ситуацию, когда суды расходятся во мнении при вынесении решения по делам о даче взятки, например, в 500 руб. "[В этом случае] может быть назначен штраф от 7500 руб. до 15000 руб., то есть от 15-кратного до 30-кратного размера взятки. В то же время ч.2 ст.46 УК РФ предусматривает, что такой штраф не может быть менее 25000 руб.", — напомнил он, а далее начал рассказывать о том, как понимают закон служители Фемиды. "На практике получилось следующее. Одни суды, понимая, что раз менее 25000 руб. штраф не может быть, прекращают дело в связи с малозначительностью содеянного. А другие суды поступают иначе: назначают наказание в виде 25000 руб. независимо от размера взятки. Это, я думаю, надо подправить [в законодательстве]", — закончил он.
Тему назначения условного наказания взяточникам попытался развить заведующий кафедрой управления органами расследования преступлений Академии управления МВД России Борис Гаврилов. Согласившись со статистикой, озвученной Буксманом, он обратил внимание на разное отношение судов к рядовым гражданам-взяточникам и чиновникам. "Если мы посмотрим практику осуждения лиц за два абсолютно аналогичных состава преступлений — по ст.159 УК РФ "Мошенничество" и ст.160 УК РФ "Присвоение или растрата", то мы увидим, что сегодня чиновники осуждается к условной мере наказания почти в 1,5 чаще, чем простые граждане, занимающиеся мошенничеством", — заявил он.
Однако гораздо больший интерес у присутствующих вызвала поднятая Гавриловым тема отмены нижнего предела наказания по ряду статей УК РФ. Как оказалось, некоторые из собравшихся склонны видеть в таком расширении полномочий судей в выборе наказания коррупционную составляюущую. "У нас сейчас разрыв между нижним и верхним пределом составляет неразумную цифру. Судья [по одной статье] может назначить наказание от двух месяцев до 15 лет лишения свободы. Ну, как здесь не быть коррупции? — возмутился Гаврилов и добавил: — Надо серьезно вернуться к вопросу шкалы уголовных наказаний".
Его моментально поддержала Яровая, заметив, что поднята "абсолютно правильная проблема". Она предложила обсудить ее с Верховным Судом РФ, "проанализировать судебную практику по целому ряду составов, которые сейчас актуальны, а не только коррупционные".
С этой точкой зрения согласился и Буксман. Он вспомнил, что участвовал в совещании у президента, когда обсуждались изменения в Уголовный кодекс РФ об отмене нижних пределов по ряду статей. "Я был единственный человек, который возражал именно в силу того, что это порождает высокую коррупциогенность. Если [можно назначить наказание] от нуля и до [бесконечности], значит, любое решение судьи законное. Мы провоцируем судью на коррупционное правонарушение, при этом в рамках закона. ВС РФ тогда промолчал по этому вопросу", — сказал он, заметив, что до сих пор считает отмену нижних предлов возможной "только в разумных пределах, но не по сорока с лишним составам".
Помимо этого в ходе заседания были озвучены и ряд других идей, которые, по мнению их носителей, должны помочь в борьбе с коррупцией в обществе. Так, сенатор Александр Чекалин предложил проводить как минимум годовой "парламентский мониторинг правоспособности и нормативной эффективности нового антикоррупционного законодательства". Кроме того, заметил он, требуется систематизация антикоррупционных нормативных актов и предложил создать профильную, самостоятельную главу "Коррупционные преступления" в Уголовном кодексе. А сенатор Александр Савенков считает нужным "принять комплекс правовых норм о защите заявителей о фактах коррупции, как на физических, так и юрлиц".
