Мнения
Юлия Литовцева, партнер, руководитель практики банкротства и антикризисной защиты бизнеса «Пепеляев Групп», к.ю.н.
1 января 2019, 13:56

Для кого закон не писан?

Для кого закон не писан?
Тема эффективности процедур, применяемых в делах о банкротстве, не сходит со страниц юридических изданий и является центральной на всех специализированных конференциях. Особенно часто этот вопрос возникает применительно к размеру удовлетворения требований кредиторов, объему затрат на процедуры, срокам их проведения и деятельности арбитражных управляющих. Однако, крайне редко перечисленные аспекты обсуждаются применительно к банкротству кредитных организаций и оценке эффективности АСВ как конкурсного управляющего. Более того, ссылаясь на более высокий процент удовлетворения требований кредиторов банков, деятельность АСВ иногда преподносится как более эффективная, по сравнению с обычными управляющими.

Обязанности АСВ как конкурсного управляющего кредитной организации предусмотрены ст. 189.78 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)». С учетом предусмотренного данной нормой перечня, кредиторы и собственники банков, вправе ожидать от Агентства активных действий, направленных на обеспечение сохранности имущества кредитной организации и предъявление требований к должникам банка, а также соблюдения общих требований действовать добросовестно и разумно с учетом прав и законных интересов кредиторов, кредитной организации, общества и государства. Аналогичные обязанности предусмотрены ст. 189.31 Закона о банкротстве и для временной администрации в случаях приостановления полномочий органов управления кредитной организации.

Однако, обстоятельства, с которыми довелось столкнуться в деле о банкротстве Банка «Уссури»,  и изучение аналогичных кейсов показывает существование системных проблем в деятельности и ЦБ РФ как регулятора, чьи сотрудники непосредственно входят в состав временной администрации, так и АСВ как структуры, зависимой от Банка России. Более того, при провозглашенной Правительством РФ 24.07.2014 в дорожной карте совершенствования законодательства о банкротстве цели изменения соотношения реабилитационных и ликвидационных процедур в пользу последних, в банковской сфере ситуация развивается в прямо противоположном направлении. 

Как выяснилось в рамках сопровождения дела о банкротстве Банка «Уссури»:

  • законодательством не предусмотрена обязанность регулятора  рассматривать предложения менеджеров и собственников кредитной организации по ее финансовому оздоровлению; 
  • абсолютно непрозрачны правила реагирования регулятора на выявленные в деятельности банков нарушения, что приводит то к слишком запоздалому, то к «скоропостижному» отзыву лицензий;
  • переоценка недвижимого имущества кредитной организации проводится в отсутствие соответствующего положения регулятора, при том, что переоценка иных категорий активов регламентирована ведомственными актами; одновременно, переоценка производится без соблюдения правил ФЗ «Об оценке и оценочной деятельности»;
  • переоценка обеспечения ссудной задолженности осуществляется временной администрацией и АСВ по принципу «чем ниже коэффициент», тем меньше претензий от Банка России и ниже риск персональных взысканий.

В ранее опубликованной информации по делу о банкротстве названного банка ( см. https://pravo.ru/opinion/205960/?desc_chrono_1_1 ) уже приводились факты неадекватной переоценки временной администрации недвижимого имущества, повлекшей снижение ее стоимости почти в три раза, а также необоснованного многократного доначисления резервов.  

Это послужило причиной обращения представителя акционеров Банка «Уссури» при проверке обоснованности заявления ЦБ РФ о банкротстве банка с ходатайствами  (1) об установлении рыночной стоимости необоснованно переоцененного недвижимого имущества кредитной организации, и (2) об определении справедливой стоимости и ликвидности недвижимого имущества, представленного заемщиками Банка в качестве обеспечения исполнения обязательств по кредитным договорам и учитываемого Банком в целях формирования резервов. По результатам данных экспертиз дисбаланс активов мог быть сокращен более, чем на 850 млн. руб., при якобы существующей по мнению временной администрации недостаточности активов в размере около 995 млн. руб. 

К сожалению, как и в ряде других дел о банкротстве, суд оказался не готов подвергнуть сомнению заключение временной администрации и доводы Банка России, и вопреки аксиоме о том, что ни одно доказательство не имеет заранее установленной силы, отказал в назначении экспертиз и признал Банк «Уссури» банкротом. Суд не смутило, что стоимость залогового имущества и имеющегося иного обеспечения требований заемщиков перед Банком составляет более 14 миллиардов, что примерно в 3 раза превышает размер всей кредиторской задолженности Банка. 

В настоящее время представитель акционеров обжалует решение о введении конкурсного производства в апелляционном порядке, ссылаясь, в том числе, на необоснованность отказа в проведении экспертиз и необходимость их назначения на стадии апелляционного производства. Хочется надеяться, что апелляционный суд сможет преодолеть стереотип «непогрешимости» действий Банка России в лице его сотрудников, входящих в состав временной администрации, поскольку осуществить цель акционеров «Уссури» - рассчитаться со всеми кредиторами – можно будет только вопреки «деятельности» АСВ. Ведь то, за что любой обычный арбитражный управляющий был бы дисквалифицирован, нередко встречается в деятельности этой государственной корпорации.

В первую очередь, это касается бездействия АСВ, которое в конкретном комментируемом деле за период с даты введения в отношении Банка «Уссури» конкурсного производства (около 2-х месяцев), судя по данным КАД-Арбитр, не подало ни одного иска в арбитражные суды о взыскании просроченной задолженности и не проводит какой-либо иной работы, направленной на пополнение конкурсной массы. Аналогичная ситуация имела место и в течение около 5 месяцев деятельности временной администрации. Не трудно предположить, к каким губительным для банка и его кредиторов последствиям приводит подобный подход к осуществлению полномочий органов управления кредитной организации.

При этом,  оперативно, как и в случаях с иными ликвидируемыми банками, разработана смета на проведение мероприятий конкурсного производства, предусматривающая на двухмесячный период административно-хозяйственные расходы более 30 млн. руб.  То есть, за 10 месяцев расходов такими темпами только эта категория затрат увеличит дефицит активов на 30%! А конкурсное производство кредитной организации, как известно, длится не один год, и это далеко не единственный вид расходов. 

Так стоило ли спешить с отзывом лицензии и последующим банкротством, или надо было дать акционерам шанс реализовать любой из четырех разработанных ими планов финансового оздоровления? И можно ли согласиться с аргументацией суда первой инстанции, отказавшего в назначении судебных экспертиз со ссылкой на то, что их “проведение … является нецелесообразным, приведёт к затягиванию процедуры банкротства и увеличению расходов по делу о банкротстве”. 

Не слишком ли дорого обойдется кредиторам процедура конкурсного производства, которой, при много меньших затратах на проведение экспертиз, с высокой степенью вероятности можно было бы избежать?

И еще: до сих пор мучает любопытство: кто, кроме крупных игроков, представленных в дальневосточном регионе, выиграл от ликвидации единственного хабаровского банка, очевидно имевшего все шансы на положительные результаты оздоровительных процедур?