Международные споры и риски юристов: как прошел SPB Legal Day
Разрешение споров и развитие международных связей
Станислав Карандасов, партнер Asari, отметил, что популярность российских арбитражных центров растет. Так, Международный коммерческий арбитражный суд при Торгово-промышленной палате в 2020 году рассмотрел 167 международных споров, а в 2024-м — 241. Эксперт отметил, что продвижение российских арбитражных институтов важно: сейчас, если вспоминать о зарубежных форумах, международные споры в целом мигрируют на восток. Например, российские стороны все чаще участвуют в спорах в Сингапурском международном арбитражном центре (SIAC). В 2023-м их было 11, а в прошлом году — 25.
Я думаю, все прекрасно понимают, что большинство споров сейчас рассматривают по старым арбитражным оговоркам. Поэтому интерес к «старым» арбитражным институтам не теряет актуальности.
Чтобы решить спор в России, можно воспользоваться разными инструментами. Подробнее о них рассказал Денис Алмакаев, партнер, глава практики международных судебных споров LEVEL Legal Services Один из способов — подача деликтного иска.
Я считаю, что мы еще не до конца использовали весь потенциал деликтных исков.
Еще эксперт отметил такой механизм, как трансграничное банкротство. Закон не предусматривает его напрямую, но Верховный суд допустил использование подобных процедур.
Об инструментах защиты интересов российских инвесторов рассказал Дмитрий Баяндин, сопредседатель YIMA, глава Комитета по инвестиционному арбитражу и санкциям YIMA, советник ELWI В выступлении он остановился на механизмах, которые применяют после февраля 2022 года. Один из них — инвестиционный арбитраж, и эксперт постарался развеять мифы о нем. Например, бытует мнение, что российская сторона всегда проигрывает, но это не так. Баяндин привел статистику Международного центра по урегулированию инвестиционных споров (ICSID) на конец 2021 года. Тогда 97% решений о присуждении компенсации исполнили.
В разрешении международных споров помогает развитие интернациональных связей. О своем опыте рассказал Сергей Левичев, партнер, руководитель практики разрешения споров UPPERCASE LEGAL У компании нет офиса в Москве, но зато есть в городах других стран, в том числе в ОАЭ, Казахстане, Саудовской Аравии и на Маврикии. «С учетом нашей практики мы пришли к выводу, что для юридической фирмы просто нет иного выхода, кроме как открывать свой офис в других юрисдикциях», — отметил Левичев. Татьяна Невеева, управляющий партнер Verba Legal, добавила, что они в этом году открыли офис в Узбекистане. Сейчас там работают локальные юристы и управляющий партнер. Изначально мысль об открытии возникла, когда встала задача облегчить работу по международным проектам.
Тему продолжил основатель и партнер GSL LAW & CONSULTING Александр Алексеев. У компании есть 12 офисов в Европе, Северной Америке, Юго-Восточной Азии и на Ближнем Востоке. Участники сессии поинтересовались, как там устроена работа. Алексеев рассказал, что сотрудники либо переезжают в другую страну вслед за работой, либо выбирают длительные командировки — от трех месяцев до нескольких лет. А коммуникация между всеми офисами выстроена на английском языке.
Международные амбиции российских компаний стать поистине ильфами очень мне импонируют. Хочется, чтобы через несколько лет мы, компании из СНГ, составили конкуренцию британским и европейским компаниям на юридическом рынке.
Тенденции рынка M&A
Вторая половина дискуссии началась с обсуждения перспектив возвращения иностранных компаний в Россию. Партнер корпоративной практики Никольская Консалтинг Евгений Юрьев отметил, что часть опубликованных заявлений зарубежных компаний оказалась спекуляцией СМИ и потом их опровергли. При планировании проектов, связанных с возобновлением работы фирм в России, эксперт порекомендовал прояснить несколько моментов, и один из важных — действительно ли фирма ушла с рынка или заморозила актив.
Многие иностранные компании заявили об уходе с российского рынка, но на самом деле так и не ушли. Это означает, что в своей отчетности они списали этот актив, но по-прежнему сохраняют статус-кво.
Возврат иностранных инвесторов — хорошая перспектива, потому что любые инвестиции стимулируют рост экономики, объяснил Александр Рудяков, старший партнер Verba Legal Но специфика ситуации в том, что условия для возвращения определят только в будущем.
При этом эксперт отметил, что сделок по продаже активов зарубежных владельцев стало существенно меньше. Причина — ужесточение регулирования. В 2022 году были весьма лояльные условия выхода, чем воспользовался бизнес, но в дальнейшем их стали усложнять. Так, в 2023-м ограничили срок реализации опционов, а в 2024-м — увеличили обязательный дисконт и повысили сумму взноса в бюджет.
На таких условиях можно было выходить, только если это было очень нужно. Но, с точки зрения бизнеса, это было неинтересно.
Следующий эксперт обратил внимание аудитории на сделки, которые совершают в России. В целом развитие рынка M&A прямо зависит от того, что это за актив — профильный или непрофильный.
Мы видим такую тенденцию: крупные компании, меняя внутреннюю инфраструктуру, избавляются от тех активов, которые считают непрофильными.
В случае с профильными активами, напротив, можно наблюдать экспансию: бизнес расширяет зону влияния, активно их приобретая. «Мы с вами находимся в той ситуации, где экономика предопределяет, как никогда раньше, что будет делать юрист», — заключила Евгения Борзило, партнер, д-р юрид. наук «Рустам Курмаев и партнеры»
До 2015-го крупные сделки M&A чаще всего структурировали по английскому праву. Например, тогда активно использовали правовые конструкции заверений (warranties) и возмещения потерь (indemnity). Но потом при реформе Гражданского кодекса туда добавили похожие институты заверений об обстоятельствах и обязательств о возмещении имущественных потерь.
Законодатель очень точно и содержательно инкорпорировал эти институты в российское право. Но Верховный суд в некоторых случаях расширил нормы ГК собственными рассуждениями.
Следующее выступление посвятили применению механизма earnout как одному из способов определения цены в M&A сделках. В этом случае часть итоговой цены выплачивают спустя время, если удается достичь определенных показателей бизнеса, объяснил Леонид Эрвиц, управляющий партнер LEVEL Legal Services А при закрытии сделки выплачивают другую часть цены контракта. Эрвиц рассказал, что earnout часто используют при покупке компаний, чей коммерческий успех и прибыльность завязаны на инновации. Чаще всего речь идет об IT-сфере, технологическом секторе и фармацевтике.
Что делать при неудачной покупке актива — рассказала Елена Козина, управляющий партнер ЭЛКО профи Например, покупатель рассчитывал, что у фирмы есть определенное имущество или необходимая для работы лицензия, а их нет, и еще искажена бухгалтерская отчетность. Способов защиты в таких ситуациях немало. Один из них — взыскание убытков за дачу недостоверных заверений, взыскание договорной неустойки. Также можно требовать снизить покупную цену или компенсировать потери, указала Козина.
Екатерина Знаменская, партнер Kosenkov&Suvorov, какими инструментами можно обеспечивать обязательства по контракту. Это, например, договорные условия, в том числе earnout-платежи, которые не наступят без выполнения KPI. Эффективное обеспечение — это не то, что обозначено в законе; это рычаг, который позволит воздействовать на зону бизнес-рисков контрагента, считает Знаменская.
Уголовные риски
На том, какие уголовно-правовые риски есть в корпоративных конфликтах, остановился Сергей Варламов, управляющий партнер Деловой фарватер По его словам, их условно можно разделить на две категории, в зависимости от источника риска. Первая группа — когда спор инициирован изнутри и связан с владельцами бизнеса; вторая — спор инициирован извне, например это рейдерский захват и попытки атаковать владельцев бизнеса.
Варламов отметил, что к возбуждению уголовных дел в корпоративных конфликтах приводят следующие действия:
фальсификация документов;хищение имущества в результате занижения стоимости;вывод активов по фиктивным основаниям.Но риски есть не только у бизнесменов, но и у консультантов и инхаусов при сопровождении сделок. Денис Саушкин, партнер BGP Litigation, напомнил о соучастии в преступлении (ч. 5 ст. 33 УК). Эта статья будет фигурировать в деле, если юрист предложил предпринимателю конкретное решение. Саушкин привел плохой пример формулировки для клиента: «Нужно переставить актив на другую компанию группы». Такой совет могут признать информационным содействием.
Все презентации спикеров доступны по ссылке.