Российский бизнес в трансграничных разбирательствах: текущие вызовы и способ их решения
Выбор института и арбитражной оговорки
Сессию начали с вопроса, с которым сталкивается любой бизнес, участвующий в спорах: какой арбитражный центр выбрать, учитывая, что сейчас довольно большой выбор. По мнению генерального директора Российского арбитражного центра при Российском институте современного арбитража Валерии Сенаторовой, нет смысла говорить о конкуренции между учреждениями, так как каждой стороне нужно разное. По этой причине, в частности, РАЦ фокусируется на сотрудничестве: продвигает списки арбитров из дружественных стран, заключает меморандумы о сотрудничестве, предоставляет помещения. «От этого выигрывают стороны, и это помогает сохранять доверие», — говорит Сенаторова.
При этом консультанты считают, что конкуренция между арбитражными центрами все же есть, но это даже полезно. «Конкуренция важна, так как это то, что порождает лучшее, задает лучшие стандарты и внедрение лучших практик», — сказал старший юрист и лидер практики международного арбитража «СИБУР» Даниил Петрух.
Все арбитражные учреждения во всем мире делают одно дело: мы создаем для бизнеса предсказуемую площадку для разрешения споров и получения исполнимых решений. Полагаю, что лучше это делать вместе.
В то же время растет популярность российских арбитражных центров, у которых есть свои преимущества. К ним Сенаторова отнесла исполнимость арбитражных решений в российских судах, более низкую стоимость процесса и удобство для пользователей (процедура на русском и английском, близость команды и административного аппарата). С этим согласился и заместитель председателя Арбитражного центра при Российском союзе промышленников и предпринимателей Михаил Савранский. К перечисленным преимуществам российских центров он добавил еще современные правила и разумные сроки рассмотрения споров. Более того, спикеры согласились с тем, что нет никаких препятствий, чтобы рассмотреть спор в российском арбитражном учреждении по международным стандартам.
В российских арбитражных центрах все больше крупных и сложных дел. И арбитражные институты назначают арбитров, которые готовы рассматривать такие дела и применять международные стандарты.
Но партнер Mansors Владимир Хвалей указал, что единственным препятствием могут быть регламенты центров, где, например, предусмотрено, что все общение между сторонами идет через институты. Кроме этого, могут быть проблемы с внесением депозита для оплаты услуг эксперта.
Далее спикеры обсудили, как в целом российский бизнес выбирает арбитражный центр. По словам Петруха, основные критерии — это нейтральность и доступность. По этой причине азиатские арбитражные учреждения сейчас основные. Но есть отдельные сложности с Сингапуром, так как эта страна ввела санкции против России. При этом, по мнению Хвалея, иностранные контрагенты даже больше ощущают проблему с Сингапуром, чем российские компании, так как именно они потом исполняют это решение в России. «Кроме того, Сингапур — это недешевая юрисдикция, и они стали жертвой собственного успеха: у них столько дел, что они иногда не успевают за администрированием», — добавил юрист.
Еще Петрух рассказал, что в компании оценивали и Ближневосточный регион, но события последнего года подняли вопрос, насколько стоит учитывать эти юрисдикции на долгосрочную перспективу. «Что там поменяется через 3–5 лет — это открытый вопрос. Это касается и геополитики, и правового развития юрисдикции, особенно в части кейса Wintershall. Эта непредсказуемость сильно ограничивает доверие к этой юрисдикции», — говорит юрист.
Несмотря на это, Дубайский международный арбитражный центр (DIAC) входит в топ-3 арбитражных институтов, которые сейчас выбирают российские стороны, наравне с Гонконгским (HKIAC) и Сингапурским арбитражными центрами (SIAC), указали юристы. При этом, по мнению старшего партнера, главы практики разрешения споров и расследований LEVEL Legal Services Алексея Дудко, истинно нейтрального арбитражного центра сейчас нет и к каждому из перечисленных центров есть вопросы.
Сегодня мы дружим с теми или иными странами, но если что-то изменится? В этом направлении важна приверженность стран БРИКС к санкционной нейтральности и исполнимости решений стран объединения.
Хвалей предложил обратить внимание еще на Каирский международный арбитражный центр, институт в Куала-Лумпур и на учреждения в странах СНГ. «У центров в этом регионе много споров, и много дел, где нет местной стороны. То есть бизнес пишет оговорки на региональные центры», — поделился юрист. А по мнению партнера ЕПАМ Владимира Таланова, помимо арбитражного центра, еще нужно учитывать место арбитража. В этом случае тоже нет идеального варианта: то пошлина высокая, то закон неудачный, то суды медленные. Но какой-то баланс можно найти, уверен юрист.
Практика исполнения решений в условиях санкций
Исполнить решение в ЕС или в США очень тяжело, но положительные примеры тоже есть, указал Дудко. При этом все иностранные юрисдикции, даже дружественные, одинаково плохо относятся к ст. 248.1 АПК. Уже было несколько попыток исполнить такие решения, но все они оказались неудачными.
Статья 248.1 АПК работает только в российском периметре. Пока нет ни одного случая, когда решение на основании этой нормы признали в других странах. И я не вижу перспективной юрисдикции для этого. Есть Нью-Йорская конвенция, где сказано, что суд должен направить стороны в арбитраж, если есть арбитражная оговорка. И любой суд, выбирая между применением Нью-Йорской конвенции или двусторонним договором, скорее всего, выберет Нью-Йорскую конвенцию, потому что это комфорт для иностранных инвесторов.
Более того, даже те страны, которые не связаны Нью-Йоркской конвенцией, отказываются закрывать глаза на ее положения. О таких случаях в Гамбии и Ливии рассказал Таланов. При этом иная практика в ЮАР, где есть несколько примеров принятия обеспечительных мер по ст. 248.1 АПК и местные юристы спокойно реагируют на эту норму, указал Таланов. «Но пока неясно, куда это приведет, и есть другой нюанс — они не знают, что такое астрент», — уточнил юрист. В целом страны в Африке и Южной Америке пока остаются в серой зоне, но они будут стремиться уклониться от принятия каких-либо решений, считает Дудко.
Но ситуация с исполнением решений не безнадежна, уверен Хвалей, просто нужно использовать другие механизмы. «Например, можно развить аргумент о том, что арбитражное соглашение не может быть исполнено. И это уже открывает дорогу в суд любой юрисдикции с доказательствами, которые понятны этим судам», — объяснил юрист. Кроме того, есть положительная практика признания других российских решений, не по ст. 248.1 АПК.
Решения по ст. 248.1 АПК пока не признают, но многие дела еще в производстве. Но хорошая новость в том, что, например, в ОАЭ, Израиле и в других юрисдикциях, в том числе в тех, с кем нет соглашения, российские решения в целом признают.
Отдельно спикеры обсудили влияние санкционных регламентов ЕС на разбирательства. Петрух рассказал, что в компании первым делом смотрят, на самом ли деле регламент повлиял на исполнение обязательств. Кроме этого, оценивают, как на практике будут исполнять решение. А Хвалей считает, что в свете дела Reibel против «Станкоимпорта» нужно переносить место арбитража, так как Европа становится в принципе закрытой для разрешения споров. «Это существенное изменение обстоятельств. Но пока не слышал ни об одном деле, где арбитры согласились бы на это», — поделился юрист.
Сейчас очень мало споров, в которых удается не говорить о санкционных регламентах ЕС. При этом мы сильно переоцениваем знание европейскими коллегами их собственных санкций. Нам пришлось их изучить лучше, чем им. Это касается и арбитров: например, некоторые вещи им совсем не очевидны. Но в конечном счете мы никуда не убежим от этих регламентов ЕС, но арбитраж остается, а исполнять решения нужно в третьих странах.