Проблемы групповых исков и как можно было бы их решить

Открыла сессию модератор Екатерина Ерова, старший юрист Меллинг, Войтишкин и партнеры, председатель юридического комитета Ассоциации европейского бизнеса. Она рассказала, что сейчас эксперты наблюдают динамику групповых исков — этот механизм стал рабочей реальностью. По ее словам, эта реальность иногда бывает противоречивой. Так, институт очевидно взрослеет. Становится меньше дел, в которых непонятно, как применять критерии группового иска. Спикер указала, что 2025 год стал прорывным для судебной практики. В фокус внимания Верховного суда попали три дела, и он высказал свою позицию по вопросу компетенции, разграничению арбитражных судов и судов общей юрисдикции и по исковой давности. Это очень положительная тенденция. Высказанные позиции можно оценивать по-разному, но главное, что такие дела теперь доходят до Верховного суда.

При этом она отметила, что зрелость института проявляется не только в процессуальных вопросах, но и в том, как расширяется охват споров. «Это уже не банальные споры по поводу качества товара или оказанных услуг. Это споры миноритарных акционеров, инвесторов, бывших работников и споры об утечке персональных данных», — указала спикер.

Дальше Ерова отметила парадокс: стремительного взрывного роста числа групповых исков, который несколько лет назад прогнозировали, не произошло. Возможно, для этого есть определенные барьеры, либо законодательство нуждается в корректировке, о чем и пойдет дискуссия. «Цель — не только констатировать проблемы, но и найти баланс между эффективной защитой прав граждан и стабильностью экономического оборота для бизнеса», — подытожила она.

Олег Прусаков, начальник Управления федерального государственного надзора в области защиты прав потребителей Роспотребнадзора, рассказал о видении групповых исков с точки зрения государственного регулятора. Он отметил, что службе близка тема групповых исков, поскольку ей даны все компетенции для защиты прав потребителей, в частности через участие в их судебной защите. По его словам, эти компетенции стабильно реализуются на протяжении многих лет, наработана большая практика. Спикер напомнил о процессуальных функциях службы: это возможность предъявлять иски в защиту конкретного потребителя, с недавних пор — в защиту группы потребителей, а также в защиту неопределенного круга потребителей. Кроме того, у Роспотребнадзора есть функция дачи заключения по делу в гражданском процессе, и она самая востребованная. В последние годы служба дает около 16 000 заключений в год по всей стране. В целом участие регулятора в судах измеряется примерно 25 000–26 000 дел в год. По сведениям Верховного суда, это примерно каждое десятое дело.

Прусаков отметил, что, по данным за 2025 год, у Роспотребнадзора было 32 таких дела, а с 2020-го по 2025-й всего предъявили 254 групповых иска в защиту прав потребителей. Все рассмотренные иски удовлетворили.

Далее выступил Владимир Ярков, заведующий кафедрой гражданского процесса УрГЮА, которого модератор назвала «главным архитектором института групповых исков». Он рассказал о барьерах, мешающих развитию этого института. По его словам, закон работает уже шесть с половиной лет, и за это время сложилась судебная практика, происходит популяризация группового производства, развивается доктрина. Но возникли и проблемы. Отвечая на вопрос, с какой из них стоит начать в первую очередь, Ярков сказал, что важнее всего начать с экономики групповых исков. Без нее никакая организационно-правовая модель работать не будет.

Экономика групповых исков как движущая сила

Вопрос экономики групповых исков затронул и Денис Архипов, соруководитель судебно-арбитражной практики, управляющий партнер московского офиса ЕПАМ По его словам, существующая правовая модель немного не отвечает требованиям объективной реальности. Так, по общему правилу все расходы несет истец-представитель. Это означает, что другие участники группы, которые не присоединились к соглашению о несении расходов, могут эти расходы не нести. У них возникает соблазн «проехаться» за счет истца-представителя. Архипов указал, что в экономической науке это называется «проблемой безбилетника»: расходы несет один истец, а выгоду получают все участники группы. Эта проблема снижает стимулы для потенциальных истцов-представителей подавать иски и защищать группу лиц.

При этом спикер упомянул судебную практику 2024 года — дело «Росгеологии». Тогда группа облигационеров подала иск в суд: был истец-представитель и была группа держателей облигаций, которая изъявила желание присоединиться к иску. По ходатайству истца-представителя суд обязал всех желающих присоединиться к иску также присоединиться к соглашению о распределении судебных расходов. «С одной стороны, такой опции вроде бы нет в законе: суд не может обязывать лиц присоединиться к соглашению, если это их право. С другой стороны, возможно, суд, истолковав закон, придал ему некую форму обязательности», — порассуждал Архипов.

По его словам, указанное определение не было обжаловано, до настоящего времени окончательного решения по делу еще нет. Соответственно, пока нельзя оценить, насколько устоит такой подход. Кроме того, у него есть минусы: даже если кого-либо заставить присоединиться к соглашению о распределении расходов, должен быть механизм, позволяющий проверить справедливость его условий. Конкретно по упомянутому делу суд не проверял, насколько сбалансировано соглашение. Например, в нем можно прописать большой гонорар успеха для юристов истца-представителя, который будут должны выплатить все участники группы. Или предусмотреть большие издержки на адвокатов. Еще один вариант злоупотребления, который назвал спикер, — возложить расходы на участников группы даже в случае проигрыша дела.

Архипов указал, что подход из дела «Росгеологии» ставит несколько вопросов. Один из них — в каком виде нужно присоединяться к заключенному соглашению. Сейчас всем нужно заново приходить к нотариусу и перезаключать соглашение с новым составом участников. «Очевидно, это неидеальное решение. На практике это существенно затрудняет присоединение к групповым искам, особенно с большим количеством участников», — отметил Архипов. По его словам, было бы идеально, если бы такое соглашение признавалось договором присоединения, а участники присоединялись к нему через нотариальное заявление. Но, видимо, для этого нужно прописывать сам механизм в договоре присоединения. Другой вопрос — допустимо ли ставить присоединение к иску в зависимость от участия в соглашении о расходах. По мнению спикера, сейчас это явное ограничение доступа к правосудию. «Но в будущем, если норма будет изменена и суд будет проверять соглашение на предмет справедливости, наверное, можно будет ставить такое условие», — отметил он. Еще один вопрос: в каком порядке исполнять соглашение о расходах. «Очевидно, что если к нему присоединяются, возникает обязательство. Если его не исполняют, то взыскивается долг, если иск выиграли и участник что-то в результате получил», — указал спикер.

Архипов отметил и зарубежный опыт по групповым искам. Так, в США расходы вычитают из общего выигрыша. В Европе, в частности в Италии и Германии, предусмотрено обязательное участие в расходах или стороннее финансирование. В качестве возможных решений для России он предложил обязательное присоединение к соглашению и обязательный судебный контроль за его исполнением, а также упрощение процедуры присоединения к соглашению, например с использованием цифровых технологий — «Госуслуг», действующих платформ и других инструментов.

Продолжил дискуссию Виктор Домшенко, партнер, глава практики коммерческих споров и групповых исков LEVEL Legal Services Он поднял важный вопрос о модели вовлечения. По его словам, вопрос следует поднять не с позиции критики действующей модели, поскольку уже большой прорыв в законодательстве, что она появилась в 2019 году и дала серьезный импульс в правоприменении.

При этом спикер поднял вопрос о том, нужна ли дифференцированная модель группового производства. По его мнению, это необходимо. Сейчас действует модель opt-in, или активное волеизъявление, для присоединения к групповому требованию. Есть и другая модель — с автоматическим присоединением к производству и возможностью отказаться от участия (opt-out). Он выразил мнение, что в обороте необходимы обе эти модели. В качестве примера он напомнил о максимальном количестве истцов в групповом иске — 119. И предложил соизмерить это с делами об экологическом вреде, например когда в гаванях разливаются нефтепродукты. Есть публичные штрафы, есть компенсация НВОС, а как быть физическим и юридическим лицам? Их там могут быть тысячи, а иногда и миллионы.

Другие нарушения — антимонопольные, к примеру доминирующее положение, монопольно высокая цена. Здесь число пострадавших измеряется не десятками или сотнями. Есть публичные штрафы, они высокие, но конечные потребители ничего не получают. Или утечки персональных данных — сотни дел каждый год. По словам спикера, Россия за прошлый год была на втором месте после США по утечкам данных. «Последняя крупная утечка — РЖД, 17 млн пользователей, — напомнил Домшенко. — Как мы через активное волеизъявление наберем групповой иск? 30, 40, 50 заявлений? Моральный вред удовлетворяется в размере 5000–10 000 руб. Понятно, что никакой экономики здесь не будет, какое бы соглашение ни было».

Риски для ответчиков

Евгений Родин, директор по правовым вопросам «Эн+» и директор по судебной работе «РУСАЛ», рассказал о рисках для ответчиков в групповых исках. Он отметил, что групповые иски, безусловно, интересный инструмент, который может иметь благие цели, но при этом он очень опасен. По словам Родина, этот инструмент заимствован из чуждой правовой системы и не развивался в России естественным путем, как это происходило там. Спикер привел зарубежную статистику 20–30-летней давности, и согласно ей три из пяти компаний, против которых подавали групповые иски, прекращали свою деятельность. Он призвал задуматься о том, что нужен определенный иммунитет от злоупотреблений. Родин указал, что групповыми исками действительно можно злоупотреблять. «Другой вопрос, как это злоупотребление не смешать с наличием естественного права, которое этот иск призван защитить», — подчеркнул он.

Родин привел в качестве примера миноритариев при проведении принудительного выкупа акций, или сквиз-аута. Если они недовольны суммой, выплаченной за выкупленные акции, можно заявить групповой иск, оспорить стоимость и довзыскать разницу. Но возможна ситуация, когда некая группа лиц мониторит рынок с использованием инсайдерской информации и ищет компанию, которая проводит сквиз-аут. Она приобретает пакет акций явно не в инвестиционных целях, ведь его все равно принудительно выкупят. Дальше формируют группу «брат, сват, однокурсник и коллега», идут в суд, сертифицируют себя как группу, дают рекламу: «Хотите заработать — приходите к нам, 50% от взысканного — вам», попутно решая проблему экономики. В этой ситуации инструмент группового иска используют еще и потому, что при прочих равных суд выберет эксперта, предложенного групповым истцом. А тот насчитает стоимость акций в два раза дороже.

Как с этим бороться? Родин предложил два варианта. Первый — отдать вопрос на откуп судебной практике, и через некоторое время суды помогут выработать иммунитет от злоупотреблений. Второй — задействовать законодателя, который ограничит суды или укажет, как правильно рассматривать такие иски.

В завершение дискуссии выступил Андрей Пьяных, директор департамента судебной и административной практики МТС. Он отметил, что действующая система активного волеизъявления была выбрана законодателем неслучайно и сознательно. «Потому что возможные последствия внедрения системы opt-out — автоматического присоединения с возможностью отказаться — пока не то что до конца непонятны, но уже существующую бездну увеличат в пять раз», — констатировал спикер. По его словам, уже с текущей регуляторикой есть множество проблем и было бы странно увеличивать их количество дальше.