Процесс
17 сентября 2020, 9:11

Суд в Киеве отказался исполнять решение Стокгольмского арбитража по делу «дочки» ВЭБа

По словам главного юриста ВЭБа Игоря Краснова, суд согласился даже «с самыми абсурдными» доводами украинского Минюста.

Киевский апелляционный суд отказался приводить в исполнение решение Стокгольмского арбитражного суда, запретившего продавать акции «дочки» ВЭБа – Проминвестбанка, передаёт РБК.

Украина продаёт Проминвестбанк во исполнение решения Арбитражного суда Гааги 2018 года: он присудил компаниям миллиардера Игоря Коломойского $159 млн компенсации за потерю имущества после присоединения Крыма к России. Украинские суды сочли акции ПИБа российским имуществом и арестовали их. В августе 2019-го акции банка выставили на аукцион. Незадолго до этого ВЭБ обратился в Стокгольмский арбитраж с просьбой назначить чрезвычайного арбитра и запретить Украине продавать акции.

Арбитр запретил проведение аукциона. Несмотря на это, в марте 2020 года 99,77% ПИБа продали за 268,7 млн грн (около 715 млн руб.). Победителем аукциона стала компания «Фортифай».

ВЭБ обратился в Киевский апелляционный суд, чтобы тот привёл в исполнение решение Стокгольмского арбитража, но тот отказал. Судья заявил, что «чрезвычайный арбитр не имел юрисдикции выносить решения против государства Украина в этом деле». Он также отметил, что у Украины не было возможности развернуто изложить свою позицию по делу по причинам, никак «не зависящим от нее»: из пяти дней, отведённых на рассмотрение жалобы ВЭБа в Стокгольме, три были выходными.

По словам главного юриста ВЭБ.РФ Игоря Краснова, суд согласился со всеми доводами украинского Минюста, даже «с самыми абсурдными» - например, о том, что «Стокгольмский арбитраж должен рассматривать спор по регламенту 30-летней давности».

 «Украинские власти много сделали, чтобы запугать судей материально (угрозой непредоставления служебного жилья) или физически. После этого судьи отказывались принимать наше дело к рассмотрению, передавая его друг другу под надуманными предлогами», - заявил юрист ВЭБа. По его мнению, «локальные интересы были поставлены выше норм международного соглашения».