МИЮФ-2026: от автоматизации к агентизации банкротства

Эксперты сошлись на том, что цифровизация банкротства уже перестала быть вопросом перевода бумажных процессов в электронный вид — речь идет о пересборке инфраструктуры. Главная претензия к текущему состоянию: фрагментация информационного пространства. Сведения дублируются между Картотекой арбитражных дел, ЕФРСБ и обязательными публикациями в «Коммерсанте», а каждое такое дублирование оплачивается из конкурсной массы и в сумме обходится отрасли в несколько миллиардов рублей в год. На эту проблему указала, в частности, Анастасия Каверзина, генеральный директор Национального союза профессионалов антикризисного управления.

К этому добавляются ошибки при переносе между системами, которые доходят до Верховного суда. Такой пример привел Алексей Юхнин, заместитель генерального директора группы «Интерфакс», руководитель проекта «Федресурс»: из-за того, что арбитражный управляющий некорректно указал возраст должника, банк-кредитор не смог однозначно его идентифицировать. В результате с банка была снята ответственность за траты, совершенные должником в период между ошибочной публикацией и моментом ее исправления. 

Сама процедура банкротства идеальна для агентизации, считает исполнительный директор, член совета директоров, эксперт по банкротству ПравоТех Александр Сарапин. Она уже достаточно цифровизирована: большое количество данных в цифровом виде существует в КАД, ЕФРСБ, ЕГРЮЛ, бухгалтерской отчетности, в банковских системах и базах ФНС и ФССП. Сейчас главная проблема заключается в том, что системы не всегда взаимодействуют.

Архитектура решения, которую предложил Сарапин, состоит из трех слоев: 

Слой данных. Судебные акты, реестры, базы ФНС и ФССП, ЕГРЮЛ, бухгалтерская отчетность — все, что уже существует в цифровом виде.

Слой знаний. Здесь данные превращаются в знания: скоринг, досье, граф связей, поведенческий профиль, ранжированные правовые позиции, симуляция действий, предсказание исхода дела.

Слой действий. Персональный агент юриста, автопилот, алерты, мультиагентная координация.

Сарапин зафиксировал принципиальный сдвиг: продается теперь не доступ к инструменту, а сам результат работы. Программный продукт перестает быть средством, которым пользуется специалист, и становится самостоятельной услугой, доводящей задачу до итога.

Часть этой архитектуры уже работает в продуктах компании: ПравоТех выпустил ПравоКонсультант — ИИ-сервис, который готовит юридические заключения. По сути, это инструмент слоя знания. Он превращает массив судебных актов в применимые правовые выводы по конкретной ситуации. К концу года компания планирует выход на слой действий — мультиагентную платформу, к которой смогут подключаться как собственные агенты компании, так и внешние.

Сарапин конкретизировал круг задач, которые ИИ-агент способен взять на себя в банкротном процессе:

отслеживание событий дела, изменений в поведении должника, судебной активности, рисков, статусов и сроков;

сбор досье по должнику и связанным лицам из всех доступных источников;

подготовка драфтов уведомлений, писем и ходатайств.

Принципиальное отличие от привычных информационных систем — контекстуализация. Так, агент удерживает картину дела целиком (кто с кем связан, какие активы, какие признаки нарушений, какие процессуальные окна открыты) и на этом основании предлагает следующий шаг юристу, арбитражному управляющему, должнику или суду.

«Этот огромный объем работ, которого в банкротстве просто вал — на мой взгляд, 95% всей работы может на себя брать искусственный интеллект и агент, который автономно реагирует и собирает», — резюмировал он.