Новости
6 ноября 2012

Бывший нотариус не отдает в Минюст архив, считая его своей интеллектуальной собственностью

Бывший нотариус не отдает в Минюст архив, считая его своей интеллектуальной собственностью
Использовано фото с сайта www.zecho.ru

Бывший московский нотариус Татьяна Бондаренко уже четыре года ни в какую не отдает в Главное Управление Минюста России по Москве гербовую печать и нотариальный архив. Лишенная права заниматься нотариальной деятельностью, Бондаренко считает архив своей "интеллектуальной собственностью". Попытки ГУ Минюста по Москве и Московской нотариальной палаты вернуть себе печать и архив с помощью судебных приставов пока не увенчались успехом.

В 2008 году московский нотариус Татьяна Бондаренко по иску МГНП была изгнана из корпорации и лишена права заниматься нотариальной деятельностью. Обоснованность решения МГНП на тот момент признали Тимирязевский райсуд и Мосгорсуд. В МГНП не уточнили за какие именно нарушения Бондаренко была лишена изгнана из корпорации. Однако стоит отметить, что нотариус пыталась оспорить в Конституционном суде нормы законодательства о нотариате, которые, по ее мнению, необоснованно наделяют нотариальную палату полномочиями по проверке правильности взимания нотариусом нотариального тарифа, что позволяет нотариальной палате подменять налоговые органы и привлекать нотариуса к ответственности за налоговые правонарушения.

Несмотря на решения судов, Бондаренко не стала отдавать гербовую печать и нотариальный архив в ГУ Минюста по Москве, которое имеет право изымать архив нотариуса, а также уничтожать его печати. В результате МГНП в 2010 году вновь обратилась в суд уже за исполнительными листами в отношении бывшей коллеги.

"Правом на обращение с иском в суд о прекращении полномочий нотариуса обладает региональная нотариальная палата, соответственно исполнительный лист также должна получать она", — объяснили в МГНП причину обращения в суд палаты, а не управления министерства юстиции.

Получив документы 23 марта 2010 года, МГНП перенаправило их в Главное управление юстиции РФ по Москве, а то в свою очередь — в Управление Федеральной службы судебных приставов по Москве. Затем 5 мая 2010 года исполнительные листы отправились в Дмитровский отдел судебных приставов УФССП России по Москве, но потерялись по пути. Приставы пояснили, что "с момента основания отдела – с 18 мая 2010 года, данные исполнительные листы не зарегистрированы и на исполнение не поступали". Информацию о потере ГУ Минюста по Москве, которое должно было уничтожить печать, направило в палату лишь в феврале текущего года.

После этого 3 апреля МГНП снова обратилась в Тимирязевский райсуд на этот раз с заявлением о выдаче дубликатов исполнительных листов к Бондаренко и с просьбой восстановить срок предъявления их к исполнению, поскольку изначальный срок по данному делу истек 28 августа 2011 года. В МГНП обращали внимание на то, что решение суда в части возврата гербовой печати и нотариального архива Бондаренко до настоящего момента не исполнено. "Данные обстоятельства могут иметь весьма неблагоприятные последствия, поскольку нотариальный архив и гербовая печать в настоящее время удерживаются лицом, не уполномоченным на совершение нотариальных действий и, следовательно, не имеющим возможность обеспечить сохранность нотариальной тайны", — утверждал представитель МГНП.

Категорически против восстановления срока предъявления исполнительных листов была бывший нотариус Бондаренко. Она ссылалась на то, что "вина в не предъявлении листов в полномочную службу судебных приставов лежит на истце, оснований для восстановления пропущенного срока не имеется, поскольку более трех лет истцом никаких мер к исполнению не принималось". Был у бывшего нотариуса и еще один аргумент — "нотариальный архив является [ее] интеллектуальной собственностью" и "может быть передан истцу только по гражданско-правовому договору". Она поясняла, что соответствующее предложение и проект договора были направлены в палату. В МГНП подтвердили, что Бондаренко действительно предлагала заключить с ней договор пользования архивом, на что палата ответила отказом, так как законодательством не предусмотрено заключение такого договора. "Архив нотариуса не является интеллектуальной собственностью, так как на него не распространяется действие норм части 4 Гражданского кодекса РФ", — уточнили в МГНП.

Судья Тимирязевского суда Светлана Севостьянова к аргументам Бондаренко не прислушалась и 25 июля текущего года удовлетворила просьбу МГНП повторно выдать исполнительные листы к бывшему нотариусу. Свое решение судья мотивировала тем, что  документы были утрачены при предъявлении их к исполнению в территориальный отдел судебных приставов при обстоятельствах, не зависящих от истца, а достоверные сведения об этом МГНП получила лишь 27 февраля 2012 года от ГУ Минюста РФ по Москве. Но Бондаренко попыталась это решение оспорить в Мосгорсуде.

Тем не менее, поддержки там она не нашла, поскольку коллегия судей Мосгорсуда не нашла оснований для отмены определения нижестоящего суда.

В Федеральной нотариальной палате удивились, что нотариус считает нотариальный архив своей интеллектуальной собственностью. "Осуществляя свою деятельность от имени государства, нотариус не может заявлять каких-либо авторских прав (равно, как на интеллектуальную собственность) в отношении нотариальных действий, совершенных им в интересах юридических и физических лиц", — указали в ФНП. Такие права нотариус может приобрести в случае создания им "продукта", связанного либо с научной тематикой, либо с творческим потенциалом.

"Нотариальная деятельность к творческой или научной не относится, мало того ( ч.3 ст.2 Основ) устанавливает, что нотариусы, как и государственные, так и занимающиеся частной практикой, обладают равными правами и несут одинаковые обязанности. Это правило распространяется  на хранение и содержание имеющегося архива (будь он государственным или архивом нотариуса)", — рассказали в ФНП.

В связи с тем, что действия от имени Российской Федерации закреплены на бумажных носителях, хранящихся в соответствующем архиве, соответствующая информация (папки, наряды, реестры, книги) является собственностью государства, находившейся на хранении (а не в распоряжении нотариуса). "При этом, эта информация (в отличии от интеллектуальной собственности) не может быть передана (в т.ч. по наследству) и (или) разглашена третьим лицам (ч. 2 ст. 5), а именно: "нотариусу при исполнении служебных обязанностей запрещается разглашать сведения, оглашать документы, которые стали им известны в связи с совершением нотариальных действий, в том числе и после сложения полномочий или увольнения", — рассказали в ФНП.