«Яковлев и партнеры» — 35 лет: от рождения рыночной экономики до беспрецедентной эпохи санкций

В 1990 году юридическая индустрия как институт едва только начинала проявляться, и вы стали одним из первых, кто помог ей самоопределиться. Какие главные признаки времени могли бы выделить?

Говоря о признаках времени, следует заметить, что распад СССР — это не просто смена государственных границ, а изменение всей системы координат. В конце 1980-х были приняты нормативные акты о совместных предприятиях и о кооперации — это вызвало волну спроса на юридические услуги, что породило совершенно новое направление в юриспруденции.

Ощутить острую потребность в юридических услугах мне помог мой одноклассник и друг Александр Пинаев, работавший в то время в одном из совместных предприятий «Автоэкспорт». Он попросил составить срочный трудовой договор, при этом сказал, что предприятие эту работу оплатит. На мой вопрос, как оплатит, ответ был простой: «Ты юрист, вот и придумай!» Пришлось придумать: в то время работать во внеурочное время по договору подряда военнослужащим не запрещалось. Сделанный мной срочный трудовой договор понравился руководству компании. С этого момента началась моя ночная трудовая деятельность по написанию договоров, уставов кооперативов и совместных предприятий. В течение двух последующих лет у меня сложилась устойчивая клиентура и возникло понимание, что юридические задачи предпринимателей усложняются и юристы-одиночки не смогут решать многоплановые задачи по их сопровождению.

Таким образом, в 1990 году еще не было привычной договорной культуры, характерной для предпринимательства, не было устойчивых правил игры, и это обуславливало потребность в людях, которые могли объяснить, «как здесь жить по законам». За считаные месяцы экономика превратилась из плановой в рыночную, вместе с ней изменились правила собственности, управления и ответственности. В такой ситуации право перестало быть формальностью, а стало инструментом выживания: людям и бизнесу пришлось заново учиться договариваться, фиксировать обязательства и защищать свои интересы. Именно это и стало для меня главным импульсом перевернуть свою жизнь с ног на голову и сделать шаг в неизвестность.

Решение вряд ли было стихийным? Как вы ощутили его своевременность?

Как я уже говорил, понимание потребности возникло из запроса близкого друга, и я сидел за печатной машинкой бессонными ночами после военной службы. Договоры о совместной деятельности были самыми популярными в то время, так как многие правоотношения не были четко отрегулированы законом, а договоры позволяли эти пробелы устранить.

Лед тронулся, и я почувствовал: рынок уже родился, он просто не научился говорить на языке права. И кто поможет ему освоить этот новый язык, тот будет востребован надолго.

На тот момент я плотно сотрудничал с совместным предприятием «АСТО», директором которого был Александр Иванович Звегинцев — настоящий советский предприниматель и человек большого масштаба, мой учитель в сфере предпринимательства. В 1990 году было выпущено постановление правительства СССР № 590, которое регламентировало создание обществ с ограниченной ответственностью и акционерных обществ. Тогда и возникло совместное со Звегинцевым желание построить структуру, которая будет сопровождать бизнес последовательно и системно.

То есть вы почувствовали, что в новой реальности можете принести больше пользы?

Да, и это ощущение — очень мощный двигатель прогресса. Когда ты понимаешь, что востребован, что твое знание превращается в понятный результат для клиента: он начинает зарабатывать, лавировать между очевидными рисками. Это настоящий драйв, который окрыляет и помогает преодолеть любые трудности.

Ваш путь в консалтинг лежал через военную прокуратуру, поэтому еще красноречивее становится ваша формула, что «любой конфликт заканчивается миром, вопрос только в том, сколько денег стороны успеют потерять, прежде чем согласятся договориться». Сегодня эта мысль звучит особенно актуально?

Сегодня — еще актуальнее, чем тогда, причем не только в бизнесе, но и в других формах общественных и международных отношений. Говоря о бизнесе, следует отметить, что на протяжении многих лет сутяжничество в России было едва ли не национальным видом спорта. Все спорные ситуации решались через суд, но сегодня у внесудебных процедур и медиации появляется шанс на историческую реабилитацию, ведь к обществу приходит понимание, что в судебном конфликте, как и в войне, нет победителей. Разница только в том, кто сможет выйти из противостояния с меньшими потерями.

Но при этом вы позиционируете себя как литигаторы и фокусируетесь на спорах. Нет ли противоречия?

Противоречия нет. В суде мы чувствуем себя, как в родной стихии, и выигрываем подавляющее большинство споров, но мы всегда прикладываем все имеющиеся усилия, чтобы попробовать найти компромисс.

Убежден, что судебный процесс — самая «честная» проверка качества юриста, ведь в прениях все встает на свои места: глубина анализа, структура доказательств, умение скрупулезно изучать детали и толковать право в интересах доверителя, способность держать удар оппонента.

Но мы никогда не продаем «поход в суд» как панацею. Победа для клиента — это далеко не всегда решение суда в нашу пользу. Победа — это, прежде всего, экономический эффект и управляемый выход из конфликта. И зачастую эффективнее достигнуть успешного результата без дорогостоящих судебных процедур — через мировое соглашение на понятных условиях, с дисконтом, с графиком, с сохранением бизнеса и лица. Чем раньше стороны это понимают, тем меньше они теряют. Но, к сожалению, в большинстве споров людям тяжело совладать со своими эмоциями, поэтому они выходят на безжалостную и бессмысленную тропу войны.

«Профилактика дешевле лечения» — еще одна ваша формула. О чем она в юридической практике?

О том, что спор почти всегда вырастает из уязвимостей: слабого договора, размытых условий, отсутствия доказательственной дисциплины. Я давно заметил парадокс, что чем слабее договор, тем громче будет конфликт. Поэтому мы всегда относились к документам как к профилактике, чтобы до суда не доходило, а если все-таки дошло — чтобы у клиента была опора. Можно также провести аналогию с пожаром: профилактика дешевле пожаротушения. Ведь огонь не пощадит никого и ничего на своем пути.

Есть универсальный «антикризисный рецепт» для юридического бизнеса?

Есть прагматичная закономерность: в росте больше консалтинга и инвестпроектов, в спаде больше споров, банкротств, взысканий и ответственности. Мы всегда умели переориентироваться, потому что наша база — судебная практика. В турбулентности она не исчезает, а, наоборот, усиливается. Важно быстро видеть, где у клиентов появляется новая боль, и вовремя наращивать компетенции.

Нашим первым основополагающим продуктом было сопровождение инвестиций под ключ — так называемые greenfield & brownfield проекты, где инвестором выступает зарубежная компания, приходящая на российский рынок. Мы оказывали всестороннюю юридическую помощь, начиная с прохождения всех регистрационных и разрешительных процедур, строительства и запуска предприятия, найма персонала и правового сопровождения всей экономической деятельности. Стоит ли говорить, что после 2014-го, а особенно после 2022 года эти проекты полностью ушли в небытие? Возможно, кто-то другой сложил бы руки, но не мы. Ведь как мы можем помогать своим клиентам переживать кризисы, если сами не можем пройти все эти испытания?

Я уверен, что кризис — это время возможностей. Кто-то подвергается упадническим настроениям, а кто-то изыскивает способы стать лучше, чем вчера. Например, в кризис всегда растет спрос на продуманный комплаенс рисков, точные юридические решения в спорах, в защите активов, то есть на работу, где цена ошибки очень высока, а ценность экспертных знаний максимальна. Это именно тот шанс, который можно использовать, чтобы оторваться от конкурентов.

К 2025 году юридический рынок адаптировался ко всем новым условиям. Казалось бы, ильфы ушли, многие команды рассыпались и не выдержали турбулентности, но конкуренция не стала мягче. Почему?

Конкуренция редко смягчается. Освободившееся пространство быстро заполняется теми, кто умеет работать по высоким стандартам. Часть команд выросла в международной среде, часть — в сильных российских школах; многие адаптировали лучшие подходы под национальную юрисдикцию. В итоге выигрывают не вывески, а дисциплина, компетентность и репутация.

Какие тренды сейчас сильнее всего влияют на запросы клиентов?

Я бы выделил несколько направлений. Во-первых, это технологизация: автоматизация процессов, LegalTech и использование ИИ в работе юристов становятся нормой, повышая требования к скорости и качеству. Во-вторых, усиливается регулирование данных и растет спрос на кибербезопасность на фоне утечек и ответственности бизнеса за работу с информацией. В-третьих, заметен рост значимости и конфликтности в сфере интеллектуальной собственности: для многих компаний это уже ключевой актив. И конечно, продолжают влиять санкции и контрсанкции, которые порождают новые категории споров и нестандартные конструкции исполнения обязательств.

Вы часто говорите, что две самые трудные вещи в профессии — не лениться перечитывать закон и не лениться перечитывать написанное. Почему это так важно?

Потому что право состоит из деталей. Лишнее слово может разрушить конструкцию, а пропущенная норма — развалить позицию. Поэтому профессионал всегда перепроверяет и закон, и текст, и фактуру, чтобы избежать нелепых ошибок. Этому также учат в математике, а это, как известно, точная наука: сформулировал решение, записал результат, обязательно проверь еще раз. Перечитывать за собой — самое сложное в профессии юриста, но это крайне необходимо потому, что вышедший из-под пера юриста текст документа — это его лицо. Качество текста выражает отношение к адресату, и я ни секунды не сомневаюсь, что составленный небрежно документ, с описками, с ошибками, не укрепит репутацию автора в глазах судьи, клиента или любого другого читателя.

Вы также настаиваете, что юрист обязан понимать технологию бизнеса клиента. Почему для вас это принципиально?

Потому что клиент мгновенно чувствует, с кем говорит: с «бумагомарателем» или с человеком, который понимает, как устроена рыночная реальность. Когда ты разбираешься хотя бы в азах производства, отрасли, цепочек — ты становишься полезным.

Ведь когда юристы не понимают даже базовых вещей, с ними невозможно говорить на равных. Другое дело, когда есть понимание технологических циклов и особенностей того или иногда направления, — отношения сразу налаживаются, от доверия до скорости принятия тех или иных управленческих решений.

Среди клиентов «Яковлев и Партнеры» — крупнейшие государственные и частные компании, публичные персоны, государственные и общественные деятели, звезды эстрады и спорта, известные ученые и академики. А что было «делом, которое сделало компанию»?

У нас было несколько таких историй, но очень важным этапом стала работа с Центробанком — проект, который открыл двери на большой рынок и дал долгосрочные отношения. Там был сложный юридический узел вокруг финансирования технологического проекта, и решение требовало одновременно знания закона и способности мыслить конструкцией, а не эмоцией. Мы тогда выстроили правовую оболочку так, чтобы у сторон появился легитимный выход из ситуации, — и это сработало.

Что для вас репутация фирмы, помимо рейтингов, регалий, публичности?

Репутация — это когда клиент знает, что его не бросят и не продадут. Это когда ты не берешь дела, в которых видишь злоупотребление или попытку «завладеть чужим», потому что короткие деньги всегда потом превращаются в длинные проблемы. И еще репутация — это человеческое качество внутри профессии. Я действительно считаю, что падение нравственности — одна из больших бед и, если ты хочешь что-то изменить, начни с себя: честно живи и честно работай.

Вы всегда выступали и продолжаете ратовать за адвокатскую монополию. Почему это важно именно сейчас?

Потому что в суде цена ошибки очень высока. Представительство должно быть квалифицированным — это повышает качество правосудия и защищает клиента от иллюзий. Если человек нанимает представителя, он вправе рассчитывать на профессиональный стандарт.

К 35-летию вы подошли не только с опытом, но и с расширением: в компанию приходит команда IP и IT-юристов, открывается усиленное направление. Почему сейчас?

Фокус внимания на IP и IT обусловлен тем, что цифровые активы и нематериальные права стали экономическим ядром для огромного числа компаний. Технологическому бизнесу нужны не «шаблоны», а полноценный юридический контур — от запуска продукта и данных до защиты интеллектуальной собственности и сопровождения сделок. Мы усиливаемся командой с практическим опытом и строим направление, которое будет конкурентным на национальном рынке.

Как вы видите «Яковлев и Партнеры» в следующие пять лет?

Это будет фирма, которая сохраняет сильное ядро в разрешении споров, потому что это фундамент, и одновременно наращивает компетенции там, где рождается новая экономика: цифровая среда, данные, ответственность в интернете, IP. Это уже даже не будущее, это настоящее.

Чему научили вас эти 35 лет как управленца и как юриста?

Как управленца — тому, что команда важнее твоего личного мастерства. Время юристов-одиночек прошло: серьезные задачи решают структуры, которые способны «подхватывать» клиента, даже если один человек выпадает. Как юриста — тому, что в профессии побеждает дисциплина: закон, доказательства, текст, честность. И еще тому, что человеческое надо в себе сохранять. Без этого любая победа превращается в пустоту.

35 лет для российской юридической компании — редкая дистанция. Вы ощущаете эту дату как личную или как отраслевую?

На мой взгляд, это редкая дистанция не только для одной юридической фирмы, но и для всего рынка юридических услуг. В 1990 году мы начинали в стране, где рыночная экономика только зарождалась, а гражданско-правовая «почва» только начинала формироваться. Мы начинали вместе с рынком — и выросли вместе с ним. И если компания непрерывно работает с того времени, проходя в буквальном смысле сквозь века, значит, она умеет переживать перемены — экономические, политические, технологические, человеческие. Считаю, что это маркер зрелости и устойчивости и для бизнеса, и для всей профессии.

Наша миссия простая: защищать законные интересы людей и бизнеса так, чтобы право работало как инструмент созидания, а не как минное поле. Мы никогда не обещаем волшебства — мы обещаем добросовестный труд на основе многолетнего опыта и собственных ноу-хау, выработанных десятилетиями успешной работы. И мы будем усиливаться там, где экономика становится сложнее — в спорах, в банкротствах, в цифровых проектах, в интеллектуальных правах. Потому что в любой эпохе клиенту нужен один и тот же результат: безопасность, ясность и уверенность, что рядом есть профессионалы, на которых всегда можно положиться.

Беседовал Андрей Арих (2008–2018 годы — руководитель отдела по связям с общественностью юридической группы «Яковлев и Партнеры»; с 2018 года — управляющий партнер The Publicity & The Reputation)