Помощь пришла, откуда не ждали: либеральный тренд в экологических спорах

Всегда считалось, что экологические споры — пример явного формального правоприменения, поскольку часто они разрешались по простой схеме: есть формальное нарушение — значит, можно считать вред по методике и взыскивать крупную сумму. Публичный интерес почти всегда ставили выше интересов бизнеса или собственника.

Сейчас подход заметно меняется. Суды не отказываются защищать окружающую среду, но они все чаще проверяют, был ли причин реальный вред, есть ли причинная связь, правильно ли посчитан ущерб и не превращается ли компенсация в наказание.

Главная мысль нового подхода простая: экологическая ответственность не должна работать автоматически. Вред нужно доказать, расчет должен быть понятным, а ответственность — соразмерной.

Главный спор в новом тренде — дело вокруг «Карьера Приморский» (Постановление Конституционного суда от 06.12.2024 № 56-П). Компания, которая добывала песок по лицензии, подготовила проект рекультивации и согласовала технический проект. Но работы по снятию и перемещению плодородного слоя почвы начались раньше, чем участок перевели из сельскохозяйственных земель в земли промышленности. За это с компании взыскали более 114 млн руб. экологического вреда.

Конституционный суд не стал спорить с тем, что природу нужно защищать. Но он задал другой вопрос: можно ли взыскивать такую сумму, если к моменту спора участок уже перевели в другую категорию, прежний объект восстановления исчез, а само взыскание больше похоже на наказание, чем на восстановление среды?

Вывод важен не только для недропользователей. Согласно подходу Конституционного суда, при определении вреда нужно смотреть на реальные обстоятельства дела, в том числе на категорию земли, наличие лицензии, поведение компании и риск чрезмерного ограничения права собственности и свободы бизнеса. Иными словами, одной формулы «нарушение есть — методика применена — деньги взысканы» уже недостаточно. Иск о возмещении вреда окружающей среде не может основываться лишь на формальном применении соответствующей методики.

Cпециалисты по экологическому праву по-разному оценивают это постановление. Кто-то придерживается узкого толкования, в соответствии с которым дело касается лишь случаев легитимации деятельности по ходу рассмотрения спора. Мы же склонны оценивать его системно и полагаем, что оно предоставляет суду более обширную дискрецию в рассмотрении экологических споров. Если суд считает, что взыскание по методике явно несоразмерно и несправедливо, он должен иметь возможность уменьшить размер рассчитанного по методике вреда.

Та же логика видна в деле «Камского бекона» (№ А65-35503/2022). Компания допустила загрязнение почвы и добровольно заплатила сумму, рассчитанную Росприроднадзором. Спор возник из-за самого расчета. Орган посчитал вред отдельно по каждому загрязняющему веществу, а потом сложил суммы. Верховный суд с этим не согласился. Он указал: степень загрязнения нужно определять с учетом всех веществ вместе, а не через отдельный расчет по каждому веществу, даже если расчет по второй методике ведет к большей сумме взыскания.

На первый взгляд спор касался только формулы расчета. Но вывод Верховного суда оказался шире: методику нельзя подбирать так, чтобы искусственно завышать размер ответственности. Даже если загрязнение было, размер взыскания должен соответствовать реальному вреду. Методика — это инструмент компенсации, а не способ увеличить сумму любой ценой, и объем ответственности должен соответствовать причиненному вреду и принципу соразмерности.

Еще один показательный пример — дело Восточно-Сибирского речного пароходства (№ А19-3121/2024). После затопления баржи с углем Росприроднадзор заявил требование о взыскании более 431 млн руб. вреда водному объекту. Но суды установили, что баржу подняли в течение двух месяцев, доказательств ее брошенности или захоронения в водном объекте не было. Поэтому формулу для захоронения крупногабаритных отходов применять было нельзя.

Суды, по сути, отделили аварийную ситуацию от наиболее тяжелого экологического нарушения. Если собственник принял меры и объект не стал отходом, нельзя приравнивать это к захоронению имущества в водном объекте. В центре внимания суда снова оказалась реальная картина, а не удобная для взыскания формула.

«Либеральный» тренд виден не только в спорах о вреде природе. В деле № А60-58852/2023 об изъятии земельного участка для недропользования Верховный суд напомнил: даже если есть лицензия на недропользование, это еще не дает права принудительно изымать землю.

Публичный интерес в такой ситуации нельзя просто объявить. Нужно доказать, что в конкретном деле публичный интерес по добыче полезных ископаемых имеет приоритет над использованием этого участка для сельскохозяйственного производства. Для изъятия должны быть исключительные основания в виде государственной или муниципальной нужды, доказанные с высокой степенью определенности.

При этом сама по себе деятельность недропользователя, лишь опосредованно служащая публичным интересам и направленная на извлечение прибыли самим заявителем, не устанавливает, что есть государственные нужды. Их удовлетворение через лишение собственности иных лиц допускается лишь в исключительных случаях.

Еще один важный пример — спор Эльвиры Овчинниковой с «Горно-рудной компанией» (дело № 7-КГ25-2-К2). Нижестоящие суды обязали собственника участка вместе с компанией провести рекультивацию. Компания разрабатывала карьер, а собственнику вменили то, что он не обеспечил охрану участка и не ограничил доступ.

Верховный суд отменил эти акты. Он напомнил: для солидарной ответственности нужны согласованные действия, направленные на общий результат. Одного бездействия собственника недостаточно, чтобы поставить его в один ряд с тем, кто реально причинил вред. Это важный сигнал для владельцев земли. Экологическая ответственность не должна строиться по принципу: «Кто ближе к объекту, тот и отвечает». Суд должен установить, что именно сделал человек или компания и как это связано с вредом.

У тренда на либерализацию есть несколько причин.

Суммы в экологических исках стали очень большими. Десятки и сотни миллионов рублей для бизнеса уже не выглядят как обычная компенсация. Иногда это похоже на квазиконфискацию. Поэтому суды внимательнее проверяют, не чрезмерно ли взыскание.

У любого формального правоприменения должны быть границы. Не просто так вред взыскивают в исковом порядке, предусматривающем состязательный процесс и широкие полномочия суда вмешиваться во всякую несправедливость. В последнее же время представители государственных органов пытались превратить суд лишь в формальную стадию получения исполнительного листа для взыскания многомиллионного ущерба. Логика взыскателей в таких делах строилась на том, что суд должен лишь проверить, правильно ли применяют формулу исчисления размера вреда, причем на основании доказательств, собранных самим истцом. Эта явная несправедливость и требовала коррекции.

Высшие суды возвращают такие споры к базовым принципам ответственности. Нужны вред, причинная связь, правильный расчет и соразмерность. Экологическая специфика важна, но она не отменяет эти элементы.

Таким образом, помощь частному интересу действительно пришла оттуда, откуда ее не всегда ждали, — из экологических споров. Но эта помощь не против экологии. Она против чрезмерности, формализма и взыскания крупных сумм без доказанного вреда.