Улучшение правового регулирования маркетплейсов — требование времени

Все большее влияние на российскую экономику оказывают электронные маркетплейсы (цифровые платформы). Для справедливой конкуренции в этой области важно эффективное правовое регулирование, которое только зарождается.

То, что в повседневной жизни в России стало устойчиво именоваться иностранным словом «маркетплейс» (или «электронный маркетплейс»), — это торговая онлайн-платформа, которая является посредником между множественными продавцами и множественными покупателями товаров и услуг. То есть предоставляет неограниченному кругу покупателей информацию о товарах и услугах зарегистрированных на платформе продавцов, служит площадкой для совершения сделок купли-продажи и подряда, берет на себя проведение финансовых расчетов между продавцами и покупателями, а чаще всего еще и хранение товаров и их доставку до покупателя (логистику). Это определение, которое выработано бизнес-практикой. В недавно принятом ФЗ от 31.07.2025 № 289 «Об отдельных вопросах регулирования платформенной экономики» используются более широкие понятия: «цифровая платформа» и «посредническая цифровая платформа». Второе ближе всего к бизнес-понятию электронного маркетплейса. 

Среди крупнейших электронных маркетплейсов России: Ozon, Wildberries, «Яндекс Маркет», «Сбер Мегамаркет».

С правовой точки зрения электронный маркетплейс — это торговый посредник особого рода, выступающий как агент-комиссионер в отношениях между продавцами и покупателями. Принципиальное отличие маркетплейсов от обычных комиссионеров состоит в том, что крупнейшие, самые успешные маркетплейсы, объединив распределительные и маркетинговые усилия многих тысяч производителей и поставщиков из самых разных отраслей экономики, практически стали доминирующей силой в торговом обороте, своего рода квазимонополиями. Их влияние на определение правил игры в экономической жизни страны сравнимо с той ролью, которую играли такие организации советского периода, как, например, Министерство внешней торговли. В этой ситуации вступающие в правоотношения с маркетплейсами экономические игроки (продавцы, покупатели, владельцы пунктов выдачи заказов, исполнители) находятся в заведомо слабой позиции и нуждаются в защищающих их четких правилах игры, которые может установить только государство.

Закон о цифровых платформах, который начнет действовать 1 октября, — шаг в нужном направлении, однако, еще не вступив в силу, он уже отстал от времени и реальной динамики экономических отношений.

Большое внимание в законе о цифровых платформах уделено подробнейшему описанию того, какие товары, услуги и работы должны и не должны предлагаться на электронных маркетплейсах, как их нужно или не нужно сертифицировать, каковы особенности правоотношений между операторами платформ и исполнителями работ, и ряду других важных технических моментов. В том же, что касается регулирования правоотношений между продавцами (производителями) и операторами платформ, закон в основном предлагает руководствоваться принципом свободы договора.

Так, в соответствии со ст. 6, предоставление партнеру (продавцу, исполнителю) или владельцу пункта выдачи заказов доступа к посреднической цифровой платформе, в том числе к личному кабинету, производится на основании договора между оператором и партнером, оператором и владельцем пункта выдачи заказов. Никаких минимальных требований к коммерческим параметрам таких договоров не предусмотрено. По смыслу ст. 12 допускается одностороннее изменение оператором договора между оператором и партнером, оператором и владельцем пункта выдачи заказов, если соблюдены указанные в законе сроки предварительного уведомления о таких изменениях. Ст. 13 дает оператору определенные возможности для ограничения и прекращения размещения карточки товара, ограничения доступа к личному кабинету.

Презюмируется, что продавец — это профессиональный экономический игрок, который вступает в осознанные и свободные отношения с оператором маркетплейса и может затем прекратить такие отношения, если его не устраивают условия сотрудничества. Между тем принцип свободы договора нормально работает только в отношениях между сравнимыми по силе и экономическим возможностям игроками. Оператор маркетплейса и продавец (как правило, владелец мелкого или среднего бизнеса) не являются сравнимыми по силе и экономическим возможностям игроками. Продавец, отказывающийся от услуг крупнейших маркетплейсов, скорее всего, столкнется с такими издержками маркетинга и логистики, которые могут сделать его бизнес безнадежно нерентабельным.

Отсюда следует, что необходимы минимальные законодательные требования к таким параметрам договоров между операторами маркетплейсов и продавцами, операторами и владельцами пунктов выдачи заказов, как комиссия за продажу, плата за хранение и логистику, объем вознаграждения пунктов выдачи, распределение рисков утери и повреждения товаров, условия и сроки перечисления продавцам платы за товары, условия и сроки возврата продавцам регистрационных взносов и депозитов. Одностороннее изменение операторами договоров между операторами и партнерами, операторами и владельцами пунктов выдачи заказов должно сопровождаться компенсациями в пользу продавцов и пунктов выдачи в случае возникновения у них убытков, или же должны быть предусмотрены какие-то иные механизмы защиты интересов продавцов. Технически для этих нововведений можно было бы воспользоваться ч. 4 ст. 4 закона о регулировании платформенной экономики, предоставляющей правительству полномочия установления дополнительных критериев отнесения цифровой платформы к посредническим цифровым платформам.

В идеале уполномоченный государственный орган должен получить возможность контролировать (согласовывать) изменения расценок, выставляемых маркетплейсами, — по аналогии с естественными монополиями.

Представляется, что подобное совершенствование правового регулирования деятельности электронных маркетплейсов (посреднических цифровых платформ) способствовало бы справедливой конкуренции в платформенной экономике России. Некоторые мыслители считают, что мир переходит к новой экономической квазиформации, которую они именуют «неофеодализмом» и которой чужда концепция свободного рынка с честной конкуренцией. Даже если в этом утверждении есть зерно истины, можно попробовать смягчить последствия этого процесса с помощью стимулирования справедливой конкуренции в области платформенной экономики, где и формируется новый мир.