Приключение AI-Электроника в международном арбитраже

На текущий день роль искусственного интеллекта в международном арбитраже в основном вспомогательная. Его можно использовать для почти любых задач, но чаще всего он применяется для анализа больших массивов документов, поиска релевантных материалов, сопоставления версий документов, подготовки хронологий, поиска потенциальных противоречий в доказательствах, перевода и стенографирования, например протоколов слушаний, а также для отдельных административных задач.

Но в арбитраже особенно важен принцип human in the loop: ИИ может существенно ускорить работу, но конечная ответственность за юридический анализ и процессуальные решения должна оставаться у юристов и арбитров. Иначе возникают вопросы не только о качестве результата, но и о возможности проверить, каким образом этот результат был получен. Если ключевые функции передаются машине, этот принцип оказывается под угрозой. Есть и вполне практический риск так называемых галлюцинаций ИИ. В арбитраже цена такой ошибки может быть очень высокой, особенно если речь идет о правовом исследовании, доказательствах или экспертном отчете.

Однако регламенты большинства арбитражных институтов пока не регулируют использование генеративного ИИ: нет ни запретов, ни обязанности раскрывать факт его использования. При этом правила использования ИИ все чаще встречаются в процедурных приказах трибуналов в конкретных спорах. Поэтому можно ожидать дальнейшего появления и развития стандартов использования ИИ, устанавливающих границы его использования, в правилах арбитражных институтов.

С точки зрения границ технологических возможностей на практике мы наблюдаем, что искусственный интеллект похож на стажера или начинающего юриста. В целом поручить ему можно почти любую задачу — от поиска информации и правового анализа до подготовки проекта текста. Но эту задачу нужно подробно объяснить, а потом проверять и править так, как проверяют и правят за очень умным, но стажером. Такое положение заметно отличается от других профессиональных сфер, где возможности ИИ больше. Это можно объяснить ограничениями, связанными с конфиденциальностью — она не позволяет сообщить ИИ весь контекст, который есть у юриста. 

Ответственные юристы проявляют особую осторожность при использовании ИИ, когда это использование предполагает необходимость «поделиться» с моделью документами. Загрузка в такую систему конкретных материалов может затрагивать обязательства по конфиденциальности, требования законодательства о защите персональных данных и коммерческой тайне. В рекомендациях Chartered Institute of Arbitrators, например, также прямо обращают внимание на необходимость оценивать безопасность и стандарты конфиденциальности конкретного ИИ-инструмента, а также риски, связанные с целостностью и защитой данных.

При этом степень полезности большинства языковых моделей часто прямо пропорциональна объему информации, к которой они имеют доступ. Во многих сферах, используя так называемые коннекторы, которые дают доступ ко всем материалам и перепискам бизнеса, развитые ИИ-модели могут заменять целые департаменты. Юристы, при отсутствии достаточного уровня безопасности и соответствующего регулирования, такие инструменты либо могут использовать только частично, либо не могут вообще. Информация, которая остается доступной для анализа только человеческому интеллекту, включает как конкретные материалы спора, так и иные чувствительные документы, к примеру корпоративные, и переписку с доверителем.

Таким образом, как и у стажера, у ИИ ограничен контекст, часто связанный с метавопросами, такими как ожидания и пожелания доверителей, общая стратегия дела, чувство процесса и настроя арбитров в каждом конкретном моменте. Ограниченность этого контекста ведет к ограниченному результату, который юристы среднего и старшего звена затем проверяют и существенно дополняют. 

В отношении перспектив мы видим, что арбитражное сообщество не стоит на месте, стремится реагировать на вызовы времени и инициативы идут со всех сторон. Например, в марте Лондонский международный арбитражный суд (LCIA) запустил консультации по обновлению своего регламента. Среди приоритетов — обязанность раскрывать использование ИИ и кибербезопасность. Первый этап сбора мнений уже завершен, второй этап — в процессе. Кроме того, в конце 2025 года LCIA анонсировал стратегическое сотрудничество с Jus Mundi (платформы для поиска информации по международному праву и арбитражу) в целях развития передовых стандартов арбитража и инноваций в области искусственного интеллекта.

В августе 16 арбитражных институтов от LCIA и Суда при Международной торговой палате до Международного центра по урегулированию инвестиционных споров (ICSID) и Арбитражного института Торговой палаты Стокгольма совместно обратились в Европейскую комиссию по поводу классификации ИИ в арбитраже как высокорисковой системы. Суть послания проста: строгие требования нужно предъявлять к ИИ, который используют арбитры для принятия решений, а не к ИИ-инструментам, применяемым арбитражными институтами для администрирования дел. 

На практике трибуналы ICSID уже выработали определенные подходы и разъяснили свою позицию в отношении использования ИИ. В июле 2025 года в одном из процессуальных приказов по делу № ARB/24/46 трибунал ICSID закрепил и раскрыл правила использования инструментов ИИ для выполнения таких задач, как «подготовка резюме, поиск и систематизация материалов дела, а также проведение правового исследования». Трибунал также отметил, что он «не будет передавать какие-либо функции по принятию решений таким инструментам ИИ» и что «Трибунал должен обеспечить, чтобы используемые им инструменты ИИ предоставляли надлежащие гарантии кибербезопасности и конфиденциальности».

То есть ключевые акторы стремятся к тому, чтобы договориться о правилах игры в отношении границ использования новых инструментов. Те ИИ-компании, для которых юристы — целевая аудитория, конечно, внимательно следят за этим и стремятся делать свои инструменты безопасными, полезными и доступными. 

Так, стоит приветствовать инициативы компаний, которые, кроме прочего, предлагают бесплатные тестовые обучения и программы сертификации юридических инженеров. Например, не так давно подобную программу запустила компания Harvey AI. А Legora, основной конкурент Harvey AI, объявила о запуске Legal AI Scholars Program и сотрудничестве с ведущими иностранными университетами.

На наш взгляд, несмотря на неминуемость развития технологии, на уровне практикующего юриста основной вызов заключается в том, чтобы использование ИИ не стало самоцелью. В международном арбитраже искусственный интеллект может и должен повышать эффективность процесса, но такое повышение эффективности не может достигаться за счет нарушения базовых гарантий: равенства сторон, права быть услышанным, конфиденциальности и независимости арбитров. Поэтому, в отличие от Сыроежкина, мы, юристы, не просим AI-Электроника все сделать за нас. Его роль скорее похожа на роль протокольного дроида C3PO — знатока, хорошего собеседника и переводчика, но это не замена человеку. 

Следующий этап развития применения ИИ в арбитраже — это уже не вопрос о том, можно ли его использовать. Скорее вопрос заключается в том, какие правила необходимо установить, чтобы использование технологии оставалось предсказуемым, проверяемым и совместимым с принципами арбитражного разбирательства. 

Илья Симон Гольдштейн