Процентное вознаграждение как главный стимул деятельности арбитражного управляющего

Специалисты по банкротству неоднократно отмечали, что ставки фиксированного вознаграждения арбитражного управляющего не индексировали с 2008 года. ФЗ от 30.12.2008 № 296 увеличил фиксированное вознаграждение конкурсного управляющего с 10 000 до 30 000 руб. в месяц, но только для новых процедур. При этом одна только накопленная официальная инфляция с января 2009 года по октябрь 2026 года составила 244,1% (30 000 руб. тогда соответствуют 103 228 руб. сейчас).

Законодатель принял ФЗ от 26.07.2026 № 253, чтобы повысить некоторые ставки фиксированного вознаграждения управляющего (новые размеры будут действовать в процедурах, введенных с 27 июля 2027 года). Однако это повышение не компенсирует даже накопленную инфляцию, а в ряде случаев вознаграждение снизится. Так, вознаграждение временного управляющего повышено с 30 000 до 50 000 руб., то есть менее чем вдвое, но только на первые четыре месяца. С пятого месяца оно составит 25 000 руб., что ниже прежней ставки. Фиксированное вознаграждение внешнего управляющего увеличено только в два раза, до 90 000 руб. в месяц, что также не соответствует уровню накопленной инфляции.

Наиболее близкой к показателю инфляции оказалась индексация вознаграждения конкурсного управляющего — с 30 000 до 90 000 руб. в месяц, но только на первые девять месяцев. С десятого месяца оно останется на уровне 30 000 руб. При этом, согласно данным Федресурса за 2025 год, средняя продолжительность конкурсного производства составила 1265 дней.

Вознаграждение антикризисного управляющего при исполнении им полномочий руководителя должника составит 90 000 руб. в месяц, что в большинстве случаев существенно меньше заработной платы руководителей коммерческих организаций. При этом последние, как правило, работают в обычных, а не кризисных условиях.

Если учесть, что управляющие уплачивают НДФЛ по прогрессивной шкале (от 13 до 22%), фиксированные страховые взносы (8127,9 руб. в месяц в 2026 году) и страховые премии по договорам страхования ответственности, то фиксированное вознаграждение после вычета этих расходов будет еще меньше. Но, на наш взгляд, фиксированное вознаграждение, даже если бы оно было проиндексировано на размер инфляции, само по себе не может мотивировать управляющих заниматься такой рискованной деятельностью, особенно в крупных делах о банкротстве.

За последнее время не только выросли налоги и административные штрафы, но и существенно изменился подход судов к взысканию убытков с арбитражных управляющих. Теперь он намного строже, чем при взыскании убытков с обычного директора, а потенциальных истцов, как правило, значительно больше. Это отразилось на размерах страховых премий по договорам страхования ответственности.

Первоначально внесенный в марте в Госдуму «мегапроект» (снят с рассмотрения 11 сентября) предусматривал аналогичное повышение ставок фиксированного вознаграждения, но регулирование процентного вознаграждения сильно отличалось.

Так, для процентного вознаграждения конкурсного управляющего предполагалось изменение базы (вместо размера удовлетворенных требований учитывались бы поступления в конкурсную массу из различных источников) и исчисление по регрессивной (дегрессивной) шкале: чем больше размер поступлений, тем меньше процент вознаграждения. При этом предполагалось установление предельного размера вознаграждения по каждой базе:

до 50 млн руб. с выручки от продажи всего незаложенного имущества и взыскания дебиторской задолженности;

50 млн руб. с выручки от продажи каждого предмета залога;

100 млн руб. от поступлений в результате оспаривания сделок.

Вероятно, предполагалось, что шкала из указанного законопроекта улучшит «экономику» небольших дел о банкротстве. Так, процентное вознаграждение от поступлений в результате оспаривания сделок планировалось установить в размере до 20% при поступлении до 1 млн руб. и 10% с суммы до 100 млн руб.

Подобный подход, на первый взгляд, соответствует мировой практике. Но в законопроекте предполагался относительно низкий процент вознаграждения от небольших поступлений. Так, вознаграждение от продажи незаложенного имущества предполагалось установить в размере 5% от части суммы в диапазоне от 10 до 100 млн руб. (с сумм свыше 100 млн руб. — 2%). Для сравнения: в США вознаграждение составляет 10% от суммы в диапазоне от $5000 до 50 000 и 5% от суммы в диапазоне от $50 000 до 1 млн. В Китае вознаграждение составляет 10% от части выручки в диапазоне ¥1–5 млн и 8% от части выручки в диапазоне ¥5–10 млн. При этом столь низкий предельный размер вознаграждения имеет мало аналогов. Так, в США вознаграждение составляет 3% от суммы свыше $1 млн, в Китае — 0,5% от части выручки свыше ¥500 млн, в Германии — 0,2% от суммы, превышающей €700 млн.

Принятие закона в первоначально внесенном в Госдуму виде сделало бы работу над крупными проектами экономически несоразмерной принимаемым рискам, особенно в делах, где основная часть процентного вознаграждения образуется от продажи активов. Например, установление ограничения в 50 млн руб. и ставки 2% за продажу незаложенного имущества на сумму свыше 100 млн руб. привело бы к тому, что управляющий не получил бы какого-либо прироста вознаграждения при увеличении цены продажи сверх 2,35 млрд руб. Для продажи предмета залога расчет был бы несколько иным: при одинаковом предельном размере вознаграждения ставка снижалась бы до 1%.

Для наглядности рассмотрим нашумевшее дело о вознаграждении конкурсного управляющего Антипинского НПЗ (№ А70-8365/2019). Имущество (залоговое и незалоговое) в деле о банкротстве НПЗ было продано за 110,8 млрд руб. Первоначально установленное судом в соответствии с буквой закона вознаграждение составило 5,4 млрд руб., вышестоящий суд снизил его в 27 раз, до 200 млн руб. Однако, если бы вознаграждение определялось по правилам указанного законопроекта, оно составило бы 100 млн руб. даже без снижения.

Установление столь низкого предела вознаграждения не могло бы компенсировать риски управляющего при работе с крупными должниками, где возможный размер убытков, по сути, ограничен размером активов, в том числе потенциальных. В состав этих активов входит не только существующее имущество, но и активы, которые управляющий не вернул в конкурсную массу, например, из-за несвоевременного оспаривания сделок. При этом рискованный и все-таки предпринимательский характер деятельности арбитражного управляющего, несмотря на положения закона об ином, проявляется и в необходимости нередко самостоятельно финансировать текущие расходы без начисления процентов и с риском не вернуть вложенные средства.

Таким образом, сохранение подхода к процентному вознаграждению конкурсного управляющего в ФЗ от 26.07.2026 № 253 можно только приветствовать. Процентное вознаграждение по-прежнему определяется по прогрессивной шкале в зависимости от процента удовлетворенных требований, при этом увеличен максимальный процент и пересмотрены шаги увеличения.

Сохранение такого подхода важно еще и потому, что во многих делах процентное вознаграждение отсутствует. Так, согласно той же статистике «Федресурса», не менее чем в половине дел требования кредиторов не удовлетворяются совсем (61% таких дел в 2020 году и 50% — в 2025-м). Причиной этого может быть не только отсутствие имущества, но и большой размер текущих платежей, погашение которых на процентное вознаграждение не влияет.

В России реализован принцип перекрестного финансирования: отсутствующее или низкое вознаграждение арбитражного управляющего в одном деле может быть (но не обязательно будет) компенсировано высоким вознаграждением в другом.

Так, в процедуре наблюдения управляющий в принципе не может получить ощутимого вознаграждения, однако может быть привлечен к административной ответственности. По сути, единственный мотив для назначения временным управляющим — перспектива последующего утверждения конкурсным управляющим. Таким образом, в перекрестном финансировании также проявляется рискованный характер деятельности арбитражного управляющего.

В Германии именно перекрестным финансированием высшие судебные инстанции обосновывают низкую оплату труда управляющего в отдельных делах

Громов Д. В. Правовое регулирование вознаграждения арбитражного управляющего по немецкому праву // Вестник экономического правосудия Российской Федерации. — 2025. — № 11. — С. 64–93; № 12. — С. 41–68.

С учетом всех рисков и широкой дискреции суда в вопросе снижения процентного вознаграждения текущее регулирование оптимально. Именно процентное вознаграждение способно автоматически следовать за инфляцией. Даже с учетом повышения фиксированного вознаграждения в 2027 году именно процентное вознаграждение остается главным и, по сути, единственным стимулом деятельности арбитражного управляющего.