Риски субсидиарной ответственности кредитора в банкротстве

В январе 2025 года Верховный суд подтвердил, что мажоритарный банк-кредитор должен отвечать по долгам «Деки» (дело № А44-1127/2019). В апреле 2026-го ВС включил эту позицию в тематический обзор № 5/2026. Согласно ей, суд может привлечь конкурсного кредитора к субсидиарной ответственности, если тот контролировал должника и причинил вред другим кредиторам. В декабре 2025 года Пленум ВС принял постановления № 41 и 42, в которых впервые прямо назвал кредитора возможным контролирующим лицом. Теперь нужно определить, где проходит граница такой ответственности.

В основе лежит презумпция подп. 3 п. 4 ст. 61.10 закона «О банкротстве»: контролирующим предполагается лицо, извлекавшее выгоду из незаконного или недобросовестного поведения руководителя. По п. 7 постановления Пленума ВС № 53 выгода должна быть существенной относительно масштабов деятельности должника, например получение значимого актива на заведомо невыгодных условиях. Опровергнуть презумпцию можно, доказав возмездное приобретение на обычных рыночных условиях. По п. 21 постановления Пленума ВС № 53 выгодоприобретатель, чья сделка стала необходимой причиной банкротства, отвечает солидарно с руководителем, а по п. 23 заявителю достаточно доказать существенный вред — доказывать осведомленность выгодоприобретателя не нужно. «Безопасная гавань» п. 6 ст. 61.10 защищает участников с долей менее 10%, но не кредиторов.

Постановление № 41 в п. 3 называет кандидатами в контролирующие должника лица мажоритарного кредитора и единственного (основного) контрагента, извлекающих выгоду из убыточной деятельности должника в кризис. Пункт 21 вводит «обеспечительный контроль»: залог долей с правом голоса, представитель в органах управления, ковенанты, репо или опцион не делают кредитора КДЛ, если служат только возврату долга и не дают участия в прибыли. Но если кредитор заместил контролирующих лиц и стал извлекать прибыль через невыгодные сделки с активами или направление прибыли себе вместо погашения долга, суд вправе признать его КДЛ. Постановление № 42 добавило в постановление Пленума ВС № 53 п. 22(2): лицо без статуса КДЛ, совместно с ним причинившее вред, отвечает солидарно в пределах этого вреда, а по п. 26(7) требования кредитора, одобрившего явно невыгодную сделку, исключают из размера ответственности.

«Дека» — эталонный случай перехвата управления. «Сити Инвест Банк» по соглашению с прежним владельцем и трастовому соглашению получил полный управленческий контроль, назначил директора и через новую компанию «Декалитр» перевел на себя выручку (около 1,65 млрд руб.), контракты с сетями, лицензии на товарные знаки и дебиторку, попутно получив преимущественные платежи на 51,6 млн руб. Апелляция и округ отказали, поскольку банк «не принимал конкретных решений». ВС отменил их акты и указал: оценивать нужно совокупность операций; сделка по рыночной цене тоже существенно убыточна, если лишила должника доходного направления; контроль не был связан с возвратом кредита.

Подход не нов. Еще в 2018 году в деле «Дальней степи» ВС подтвердил солидарное взыскание 1,25 млрд руб. с банка группы HSBC, который списал со счета должника 1,8 млрд руб. без распоряжений его органов при налоговом долге свыше 1 млрд руб. (№ А22-941/2006). Статус контролирующего лица тогда доказали совокупностью косвенных доказательств.

Второй сценарий — центр прибыли. В деле «УГМК-Рудгормаш» управляющая компания-давалец получала более 500 млн руб. выручки мимо счетов должника, а налоговые долги оставались на нем. Суд направил спор на новое рассмотрение (№ А14-7544/2014). В деле «Балтфореста» АС Северо-Западного округа сам привлек к ответственности получателя систематических платежей на сумму свыше 30 млн руб. без встречного предоставления (№ А56-22722/2023). В деле «Теплоучета» ВС сформулировал ключевой для выгодоприобретателей тезис: отвечает тот, кто инициировал сделку или получил от нее выгоду, а доводов о согласованности действий достаточно, чтобы привлечь его соответчиком (№ А56-26451/2016).

Третий сценарий — контроль над процедурой. В делах ВЛПК (№ А56-45590/2015) и РЭМЗ (№ А53-32531/2016) мажоритарные кредиторы одобряли убыточную давальческую деятельность в конкурсном производстве. ВС указал: отсутствие корпоративных связей не освобождает от деликтной ответственности по статьям 1064 и 1080 ГК, а решение о продолжении деятельности не снимает ответственности с контролирующего кредитора, когда нерентабельность стала очевидной. Пункт 31 постановления Пленума ВС № 41 добавил к этому понижение требования мажоритария, если на должнике сформирован центр убытков, а прибыль выводят кредитору.

Формальных признаков для выявления статуса КДЛ недостаточно. В деле «Финпромбанка» ВС отменил привлечение «контролирующего выгодоприобретателя», поскольку существенную выгоду нужно доказать, самих контрагентских отношений для этого недостаточно (№ А40-196703/2016). В деле «Еврофинанса» кредитные деньги прошли через должника транзитом и вернулись банку, поэтому при консолидированной оценке вреда нет (№ А40-122605/2017). В деле «УС-620» суд не приравнял залог доли к статусу участника (№ А40-236217/2016). По п. 2 обзора практики за 2024 год отсутствие у банка бенефициарного интереса презюмируется, а новый п. 22(1) постановления Пленума ВС № 53 требует устанавливать соучастие каждого ответчика отдельно. Окружные суды уже используют это правило и отменяют привлечение к ответственности, построенное на принадлежности к группе и «замкнутом круге» доказательств. Итог для кредитора: залог, мажоритарный голос или получение исполнения сами по себе ответственности не создают — заявитель должен показать существенную нерыночную выгоду либо замещение реальных контролирующих лиц с участием в прибыли.

Привязывать контрольные права к сроку кредита и прямо фиксировать их обеспечительную цель.

Не назначать «своего» директора и не давать указаний в отношении платежей и контрагентов.

Принимать активы, отступное и досрочные погашения только с независимой оценкой рыночности и заранее соотносить полученное с масштабом должника.

В конкурсном производстве голосовать за продолжение деятельности только при расчете рентабельности и пересматривать решение при росте текущих долгов.

Хранить решения кредитных комитетов, переписку и расчеты. Бремя доказывания экономического мотива может перейти на кредитора.

Контроль ради возврата долга носит обеспечительный характер и безопасен. Контроль ради прибыли или активов должника означает контроль бенефициара со всеми последствиями ст. 61.11 закона «О банкротстве». Насколько последовательно суды удержат эту границу — покажет практика ближайших лет.