Длинная рука банкротства: кто взыскивает российские активы в Израиле

Почти год назад я писал о проблеме, с которой столкнулись бывшие российские банкиры, переехавшие в Израиль. Российскую процедуру банкротства теперь можно продолжить там: иностранный управляющий практически автоматически получает от местного суда полномочия действовать в отношении должника, его израильские активы арестовывают, а возражения по существу дела суд направляет обратно в Москву. В частности, этот механизм позволяет Агентству по страхованию вкладов добиваться взыскания имущества бывших банкиров за рубежом. При этом глава агентства на тот момент был арестован по решению Лефортовского районного суда. Я задавался вопросом, должен ли израильский суд становиться длинной рукой АСВ, помогая ему взыскивать активы должников, но не рассматривая их возражения по существу. Оказалось, что длинная рука бывает и у частных лиц.

В сентябре в Окружной суд Тель-Авива поступил редкий и интересный иск. В Израиле адвокаты редко судятся с клиентами. Но на этот раз крупная израильская юридическая фирма, которая инициировала более десяти процедур признания российских банкротств, решила судиться с клиентами. Речь идет о кредиторах, в интересах которых она добивалась ареста активов должников. Сумма спора составляет около $1 млн. Ответчики свою версию еще изложат, и она вполне может оказаться диаметрально противоположной. Но даже версия одной стороны иногда рассказывает больше, чем хотелось бы обеим.

Процедуры признания российских банкротств в Израиле инициировали российские арбитражные управляющие. Действовали они через «постоянного представителя» и две израильские компании. За этими компаниями, как утверждают истцы, стоял предприниматель с двумя паспортами, израильским и российским. Он привлекал дела, вел переговоры, давал указания и оплачивал услуги. По версии истцов, именно он, а не официальные арбитражные управляющие играл главную роль в организации работы. Получается, что управляющих в России назначает российский суд, а их действиями в Израиле, по версии истцов, руководит частное лицо.

По каждому делу юристы получали фиксированные $20 000 в год независимо от объема работы. По израильским меркам суммы очень скромные. Так, по одному делу адвокаты отработали больше 1200 часов, по другому — больше 900. Но основную часть вознаграждения должен был составить гонорар успеха: 30% от всего, что получит ответчик, но в любом случае не меньше 10% от суммы реализации имущества должника. В какой-то момент ответчик одним письмом прекратил сотрудничество с адвокатами. Сразу по всем делам и от имени всех управляющих. Причинами стали «утрата доверия» и «недостаточный уровень сотрудничества». По версии адвокатов, это было сделано, чтобы избежать выплаты гонорара успеха и устранить их от участия в распределении конкурсной массы.

Адвокаты утверждают, что в России в отношении ответчика и его компании ведется уголовное расследование, в офисах прошли обыски, а сам он не въезжает в РФ, опасаясь ареста. Кроме того, по версии истцов, ответчик пытался сорвать мировое соглашение, поскольку оно противоречило его личным интересам. Как утверждают адвокаты, предприниматель рассчитывал перенаправить конкурсную массу в свою пользу, в частности, через скупку долгов.

Незадолго до прекращения сотрудничества ответчик попросил у адвокатов подробные отчеты об отработанных часах и почасовых ставках, чтобы представить их российскому арбитражному суду и утвердить вознаграждение своей российской компании. Получив отчеты, поблагодарил: в России все в восторге. Но при прекращении сотрудничества оплачивать их отказался. То есть часы израильских адвокатов были достаточно хороши, чтобы получить «под них» деньги из конкурсной массы в Москве, но недостаточно хороши, чтобы заплатить за них самим адвокатам в Тель-Авиве.

В этой истории интересно прежде всего положение российских должников, чьи активы находятся в Израиле. Израильский суд в трансграничных делах, как правило, не рассматривает спор по существу. Поскольку основное производство ведется за границей, соответствующие возражения следует заявлять там. Логика понятна: иностранный управляющий должен иметь возможность действовать в разных юрисдикциях, а израильский суд содействует ему. Но вся эта конструкция основана на одном допущении, что в стране основного производства обеспечена честная и равноправная судебная процедура. Закон, основанный на Типовом законе ЮНСИТРАЛ, позволяет отказать в признании иностранного производства в Израиле, если оно противоречит израильскому публичному порядку.

Арест практически всего руководства АСВ не привел к тому, что израильские суды стали более критично относиться к российским процедурам банкротства. Интересно, если суд по этому иску установит, что за арбитражными управляющими действительно стоял частный посредник с конфликтом интересов и уголовным делом на родине, как это повлияет на признание российских банкротств в Израиле?

Судя по содержанию иска, разбирательство обещает быть интересным.