Актуальные темы
22 июня 2015, 16:34

Медицинское освидетельствование как яблоко раздора между судом и следствием

Медицинское освидетельствование как яблоко раздора между судом и следствием

Суд обязал следствие провести медицинское освидетельствование обвиняемого, продлив для этого срок его ареста всего на месяц, а не на три, как просил следователь. Эксперты спорят о том, имел ли право судья именно так осуществлять "функцию судебного контроля", и рассуждают о несовершенствах законодательства, позволяющего ущемлять права тяжелобольных арестантов.

На днях Мосгорсуд обязал следствие провести медицинское освидетельствование подозреваемого, уже почти год находящегося в следственном изоляторе. Речь идет о Кирилле Филатове, который 21 июня прошлого года вместе с двумя предполагаемыми сообщниками был задержан по подозрению в избиении 37-летнего Заура Алышова. Молодой человек принадлежит к движению "Реструкт" (также известному как "оккупай-наркофиляй"), которое было создано ранее судимым неонацистом Максимом Марцинкевичем по кличке Тесак. Активисты этой организации самостоятельно выслеживали и задерживали предполагаемых наркоторговцев. Второго июня прошлого года Филатов и его товарищи проводили рейд на северо-востоке Москвы. Они задержали предполагаемого наркодилера и сдали его в отделение полиции района Свиблово, но правоохранители Алышова довольно быстро отпустили, не найдя подтверждения сообщению "реструктовцев". Далее на улице Снежинской произошла драка, в результате которой уроженец Закавказья был доставлен в реанимацию больницы № 20, где через неделю скончался.

По словам адвоката Филатова Алексея Михальчика, подтвержденным справкой об инвалидности (копия имеется в распоряжении редакции), его подзащитный – инвалид с детства в связи с тяжелыми заболеваниями почек и мочеполовой системы. "Мы все это время бьемся за освидетельствование по 110-й [статье УПК РФ], и нам просто отказывали, – рассказывает адвокат. – Кулуарно объясняли, что в России с 2011 года так и не был предусмотрен порядок освидетельствования несовершеннолетних". 27 апреля 2015 года ходатайство о проведении освидетельствования наконец-то удовлетворили, но несмотря на то, что на выполнение этого решения закон отводит всего пять суток, до сегодняшнего дня оно так и не было проведено. Цель проведения обследования – изменение меры пресечения на домашний арест или выход под залог.

Наши эксперты считают, что отказ или промедление в проведении медицинского освидетельствования – недопустимы. "Обвиняемый не должен страдать, а его права не должны ущемляться из-за несовершенства законодательства, – говорит адвокат Евгений Рубинштейн. – Отсутствие специального законодательства о проведении освидетельствования несовершеннолетним вообще не может быть оправданием". Рубинштейн считает, что в случае пробела в законодательстве допускается применение права по аналогии, о чем неоднократно говорил КС РФ. "Здесь возможно применение аналогии с освидетельствованием совершеннолетних. Это однородные правовые отношения, которые могут и должны регулироваться на основе единых принципов и подходов", – подчеркивает он.

"Я сомневаюсь, что существуют какие-либо затруднения с проведением медицинского освидетельствования именно в отношении несовершеннолетних, – высказывает свою точку зрения адвокат Елена Бухарина, – так как в случае отсутствия в учреждении необходимых специалистов или медицинского оборудования, обвиняемый вывозится в медицинское учреждение. В Москве достаточно медицинских учреждений в том числе для несовершеннолетних. Не исключено, что защиту намеренно вводили в заблуждение".

Адвокат поделилась собственным опытом, рассказав, что в подобных случаях пользуется услугами приглашенных специалистов и экспертов, которых просит допустить в СИЗО для осмотра обвиняемого и дальнейшего получения заключения. "Подобные документы помогают и при обжаловании последующих отказов в проведении освидетельствования, либо в случае несогласия с выводами комиссии", – поделилась она. А свидетельства экспертов, подробно объясняющих последствия имеющихся заболеваний, в суде также могут помочь в изменении меры пресечения.


История вопроса

Случай с Филатовым – не единичен. Но сейчас у арестованных, страдающих тяжелыми заболеваниями, хотя бы есть законодательно подтвержденная возможность требовать замены ареста на более "гуманную" меру пресечения. Юристы полагают, что "спусковым крючком" для масштабных изменений в законодательстве стала смерть в следственном изоляторе "Матросская Тишина" аудитора фонда Hermitage Capital Сергея Магнитского. По результатам медицинского освидетельствования, проведенного за пять дней до смерти, 11 ноября 2009 года, был подтвержден ранее поставленный диагноз "желчекаменная болезнь, холецистопанкреатит, обострение". Еще в июле 2009-го медики назначили Магнитскому повторное ультразвуковое обследование и операцию. Но, несмотря на многократные обращения задержанного и его защитников, проведены они не были. Резонанс, который вызвало "дело Магнитского", заставил законодателей задуматься о судьбе тяжелобольных арестантов.

И уже в конце 2010 года были внесены изменения в ст. 110 УПК РФ и статью 24 ФЗ "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений", предусматривающие возможность освобождения из СИЗО тяжелобольных подозреваемых. Документ был принят Госдумой 21 декабря, а 24 декабря 2010 года одобрен Советом Федерации.

Так, в ст. 110 Уголовно-процессуального кодекса появилась часть 1.1, которая предусматривает возможность изменения меры пресечения в виде заключения под стражу при выявлении у подозреваемого или обвиняемого тяжелого заболевания, препятствующего его содержанию под стражей и удостоверенного медицинским заключением, вынесенным на основании медицинского освидетельствования. Указанный выше ФЗ был дополнен положением, предусматривающим обязанность начальника места содержания под стражей или лица, исполняющего его обязанности, в случае выявления у подозреваемого или обвиняемого тяжелого заболевания, препятствующего его содержанию под стражей, направлять лицу или органу, в производстве которого находится уголовное дело, подозреваемому или обвиняемому и его защитнику медицинское заключение, вынесенное по результатам медицинского освидетельствования, в течение календарного дня, следующего за днем поступления медицинского заключения в администрацию места содержания под стражей.

В январе 2011-го Правительство РФ приняло постановление "О медицинском освидетельствовании подозреваемых или обвиняемых в совершении преступлений", которым утверждались правила медицинского освидетельствования подозреваемых или обвиняемых, перечень заболеваний, препятствующих содержанию под стражей, и форма медицинского заключения о наличии (отсутствии) таких заболеваний.

Согласно документу, из СИЗО могут быть освобождены подозреваемые (или обвиняемые) с тяжелыми формами туберкулеза, ВИЧ, злокачественными новообразованиями, болезнями щитовидной железы, тяжелыми заболеваниями нервной системы, системы кровообращения, глаз, органов дыхания, пищеварения, почек, а также лучевой болезнью IV степени, тяжелыми формами сахарного диабета и серьезными травмами.

  • Как провести медицинское освидетельствование подозреваемого (обвиняемого)

Порядок проведения медицинского освидетельствования регламентируется "Правилами медицинского освидетельствования подозреваемых или обвиняемых в совершении преступлений", утвержденными постановлением Правительства РФ от 14 января 2011 года № 3. Согласно им, на освидетельствование могут направить на основании одного из следующих документов:

– письменного заявления подозреваемого или обвиняемого, их законных представителей или защитника, адресованное лицу, в производстве которого находится уголовное дело или начальнику места содержания под стражей. В заявлении должны содержаться сведения о наличии у подозреваемого или обвиняемого тяжелого заболевания, включенного в "Перечень тяжелых заболеваний, препятствующих содержанию под стражей подозреваемых или обвиняемых в совершении преступлений", утвержденный вышеуказанным постановлением Правительства РФ;

– ходатайства руководителя медицинского учреждения места содержания под стражей или уголовно-исполнительной системы, адресованное начальнику места содержания под стражей.

В обоих случаях наличие заболевания обязательно должно быть подтверждено медицинскими документами о проведении обследования предполагаемого больного в стационарных условиях.

Такое заявление или ходатайство должно быть рассмотрено в течение одного рабочего дня, следующего за днем получения. Вариантов решения по нему всего два:

– направить подозреваемого или обвиняемого на прохождение медицинского освидетельствования в медицинскую организацию системы здравоохранения (список таких организаций для каждого региона свой. Например, для столицы он утвержден приказом департамента здравоохранения города Москвы от 19 апреля 2011 года № 350);

– в случае отсутствия медицинских документов, подтверждающих наличие заболевания, вынести мотивированное постановление об отказе в направлении на медицинское освидетельствование.

О любом из решений следователь и начальник места содержания под стражей должны уведомить друг друга незамедлительно.

Постановление об отказе в направлении на медицинское освидетельствование под роспись вручается лицу, обратившемуся с заявлением о проведении такого обследования. Заявитель имеет право обжаловать его у прокурора (ст. 124 УПК РФ) или в суде (ст. 125 УК РФ).

При положительном решении вопроса направление на обследование должно быть оформлено в течение трех рабочих дней, с уведомлением заявителя о дате его проведения и возможности от него отказаться. А само освидетельствование проводится в течение пяти рабочих дней со дня поступления соответствующего направления в медицинскую организацию. Если случай сложный и необходимо проведение дополнительного обследования, его длительность не должна превышать срока в тридцать рабочих дней.

После вынесения заключения по результатам освидетельствования руководитель медицинской организации в течение следующего рабочего дня должен направить его начальнику места содержания под стражей с приложением медицинских документов. Тот в такой же срок должен передать поступившие документы заявителю.

Внедрение в практику нового законодательства происходило "со скрипом". По данным на 1 октября 2011 года в тридцати регионах страны было подано 367 заявлений об освобождении из-под стражи по медицинским основаниям, удовлетворили только 33 из них. Причины тому были разные – отсутствие необходимых разъяснений Минздрава по этому вопросу, отсутствие у арестованных подтверждающих документов, осторожность судей. Пожалуй, здесь показательным можно назвать случай с парализованным в СИЗО Владимиром Топехиным. В феврале 2012 года он был задержан по подозрению в мошенничестве и помещен в "Бутырку". Обвиняемый сразу проинформировал руководство СИЗО, что до задержания у него была травма позвоночника вследствие ДТП и ему необходим специалист в области нейрохирургии, но просьбы арестованного остались без внимания. В октябре 2013 года Топехина почти полностью парализовало, после чего его перевели сначала в "Матросскую Тишину", а потом в охраняемое отделение городской больницы № 20. Защита обвиняемого ходатайствовала о проведении его освидетельствования и освобождениия из-под стражи, даже обращалась в Европейский суд по правам человека, но без толку. В январе 2014 года парализованный мужчина, у которого практически отсутствовали навыки самообслуживания, Тверским районным судом столицы был приговорен к четырем годам лишения свободы (позже этот срок сократили до двух лет). Полгода Топехин провел в костромской колонии № 1, где не было условия для его содержания. В результате по ходатайству руководства пенитенциарного учреждения он был освобожден из колонии 3 июля 2014 года.

  • Сейчас, по статистике ФСИН, 21 % жалоб, поступающих от заключенных, арестованных или их законных представителей касается вопросов медицинского обслуживания в исправительных колониях и следственных изоляторах, установления или восстановления группы инвалидности, освобождения по состоянию здоровья. За первый квартал 2015 года поступило 1647 таких обращений. На совещании столичных судей по итогам 2014 года руководитель Мосгорсуда Ольга Егорова сообщила, что за год в 2,5 раза увеличилось число обвиняемых, помещенных под домашний арест: с 274 человек до 681. Однако при этом возросло и количество продлений сроков ареста на 12,5 % – с 24 000 до 27 000. Там же прокурор Москвы Сергей Куденеев отметил, что суды поддерживают ходатайства следствия об аресте в 94 %, а о продлении такой меры пресечения – в 99 % случаев. Позже Егорова в своем интервью газете "Коммерсантъ" рассказала, что "из 13 000 удовлетворенных в 2014 году ходатайств об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу только чуть более тысячи обжалованы в Мосгорсуде, а по остальным жалоб не поступало", при этом лишь "в 91 случае судьи заменили ранее избранную меру пресечения в виде ареста в СИЗО на домашний арест".

Имел ли суд право указывать следствию?

Как можно видеть, Филатов, если результаты освидетельствования подтвердят слова его адвоката, имеет право покинуть стены СИЗО. Однако, когда следователь по особо важным делам первого следственного отдела управления по расследованию особо важных дел о преступлениях против личности и общественной безопасности ГСУ СК РФ Уладиев в очередной раз попросил о продлении срока ареста обвиняемого "в связи с необходимостью выполнения большого объема ранее запланированных следственных и процессуальных действий" на три месяца, суд не имел формальных оснований для отказа. Филатов и его адвокаты просили исзменить меру пресечения, ссылаясь на состояние здоровья обвиняемого. В результате судья Павел Мелехин принял интересное решение. Он продлил срок содержания Филатова под стражей, но не на три месяца, как просил следователь, а всего на месяц – до июля 2015 года. В течение этого срока, по определению суда "органу предварительного следствия в соответствии с п. 1.1 ст. 110 УПК РФ… надлежит предпринять все меры к скорейшему проведению Филатову К. В. медицинского освидетельствования, по результатам которого решить вопрос о возможности его содержания под стражей".

"Как защитник Филатова, я считаю, что суд имел все основания для удовлетворения наших требований о помещении его под домашний арест. Вместе с тем, как адвокат, специализирующийся по уголовным делам, могу отметить, что это решение не может не радовать так как является ярким примером того, как суд может активно осуществлять функцию судебного контроля на стадии предварительного расследования, – комментирует решение адвокат Михальчик. – Чаще всего суды полностью самоустраняются, даже когда речь идет о грубейших фактах нарушений прав обвиняемых. В данном случае суд не остался в стороне и воспользовался всем объемом предоставленных ему полномочий для нормализации ситуации и восстановления нарушенных прав".

Доволен "творческим подходом" судьи к решению вопроса и наш эксперт, руководитель московской коллеги адвокатов "Талион" Роман Трубецкой. По его мнению, суд фактически обязал орган предварительного следствия прекратить нарушение прав обвиняемого, несмотря на то что медицинское освидетельствование обвиняемого не проводилось и формально у суда не было обязанности для применения более мягкой меры пресечения. "Осуществление судебного контроля в большинстве случаев происходит на низком уровне, суды "отделываются" формальным перечислением оснований для применения мер, ограничивающих права и свободы обвиняемого, – говорит он о сложившейся практике, объясняя необычность принятого решеня. – Судьи не решаются проявлять свою независимость, которая закреплена за ними законом, действуют с оглядкой на обвинение и практику вышестоящих судов, забывая, что права и свободы человека и гражданина являются высшей ценностью, а их защита – обязанностью государства, а значит, и суда, как одной из ветви государственной власти".

А вот их коллега Евгений Корчаго, председатель коллегии адвокатов "Старинский, Корчаго и партнеры", думает, что судья был не вправе указывать следствию, что делать. Он указывает на то, что уголовно-процессуальный закон на досудебных стадиях не наделяет суд правами обязывать органы предварительного расследования выполнять указания по проведению конкретных следственных и (или) процессуальных действий. "Даже при обжаловании незаконных действий (бездействий) следователей в порядке ст. 125 УПК РФ, суду дано право лишь признать данные действия должностных лиц незаконными и (или) необоснованными и обязать их устранить допущенные нарушения закона. При этом суд не вправе обязать следователя провести какое-либо конкретное следственное действие либо обязать его выполнить конкретное указание суда", – говорит адвокат. По его мнению, обязательное для исполнения следователем требование вправе принять лишь руководитель следственного органа. "В этой связи принятое судом решение об обязании органа предварительного следствия провести медицинское освидетельствование Филатова выглядит не вполне понятным, – комментирует он определение. – Видится, что суд в данном случае был должен воспользоваться правом, предоставленным ему ч. 4 ст. 29 УПК РФ, и вынести частное постановление, в котором обращается внимание соответствующих организаций и должностных лиц на данные обстоятельства и факты нарушений закона, требующие принятия необходимых мер".

Адвокат Рубинштейн считает, что в данном случае суд должен был освободить Филатова. По его мнению, если прокурор или следователь не смогли опровергнуть тезис защитников о наличии у обвиняемого заболевания, препятствующего пребыванию под стражей (причем неважно, по каким причинам – отсутствие доказательств и/или пробел в законодательстве), то суд должен признать выдвигаемый защитниками довод неопровергнутым и принять решение в пользу обвиняемого – не избирать меру пресечения в виде заключения под стражу. В рассматриваемом случае суд, не имея доказательств, опровергающих тезис о заболевании, оставил до опровержения или подтверждения этого тезиса обвиняемого под стражей, что вызывает сомнения в законности.

Возможно, подобные споры и сомнения будут частично устранены, с планируемым возрождением в России института следственных судей, которые займутся контролем за расследованием по тяжким и особо тяжким преступлениям. В частности, именно им предстоит решать вопросы о назначении и выборе меры пресечения для обвиняемых.