Приоритет санкций и развитие взаимности: как признают и исполняют российские решения за границей

За последний год практика признания и исполнения решений российских государственных судов пополнилась делами в дружественных странах. «Российский бизнес расширяет географию признания и добивается в новых юрисдикциях определенных успехов», — указывает партнер практики разрешения споров АЛРУД Дмитрий Купцов.

Одно из направлений развития — это улучшение взаимности между РФ и ОАЭ. И если в 2024 году суд в Дубае указал, что между странами нет практики взаимности, то уже в 2025 году коммерческая коллегия Дубайского суда кассационной инстанции признала и привела в исполнение решение Мещанского районного суда Москвы, по которому с двух россиян взыскали около $9,5 млн долга. «Это один из первых примеров, когда решение российского суда признали и привели в исполнение в ОАЭ на основе принципа взаимности», — обращает внимание советник практики разрешения споров и расследований Level Legal Services Глеб Ковригин.

Положительные примеры есть и в России. Например, в 2025 году АС Ростовской области признал и привел в исполнение два решения госсуда Дубая (дела № А53-35288/24 и № А53-23536/2024). В определениях суд сослался на несколько успешных примеров признания и исполнения решений российских госсудов в этой юрисдикции. Так, в 2023 году Апелляционный суд Дубая признал решение российского суда общей юрисдикции, а в 2024 году подобное решение вынес суд первой инстанции Дубая.

Другое значимое дело в рамках признания и исполнения российских решений — это спор между конкурсным управляющим российского «Гугла» и Google International, который связан с выплатой дивидендов в пользу материнской компании. Так, в октябре 2025 года Верховный суд Южно-Африканской Республики вынес решение о признании и приведении в исполнение решения АСГМ, по которому американское предприятие обязали возвратить в конкурсную массу полученную сумму дивидендов и 10 млрд руб. налогов (дело № А40-126705/2022).

В то же время неизменной остается практика по решениям, которые вынесли на основании ст. 248.1 АПК РФ. «Признание подобных судебных решений в странах ЕС и ранее представлялось маловероятным, а теперь прямо запрещено 15-м пакетом санкций ЕС», — напоминает партнер White Square Алексей Ядыкин. Такая же ситуация и в дружественных странах.

Вопрос с признанием решений, вынесенных на основании ст. 248.1 АПК, сложный вне зависимости от страны исполнения. Практики в настоящее время не сложилось.

Но, возможно, практика скоро пополнится успешным кейсом. Так, «Еврохим Северо-Запад – 2» пытается признать решение на основании «закона Лугового» в Индии. АСГМ в рамках разбирательства по делу № А40-231304/2025 взыскал с итальянского предприятия и его материнской компании Maire больше 171 млрд руб. В рамках процесса признания и исполнения решения «Еврохим Северо-Запад – 2» подал иск в Высокий суд Бомбея. В итоге суд запретил Tecnimont предпринимать какие-либо шаги, которые помешали бы исполнению решения АСГМ, и выводить активы из Индии. При этом суд принял обязывающее заявление сторон о том, что активы останутся в Индии и их статус-кво сохраняется в качестве временной меры до следующего слушания. По мнению Ковригина, это решение можно считать прорывом: обеспечительные меры признаются как самостоятельный и эффективный инструмент даже по российским делам с санкционными особенностями. Но, с другой стороны, это пока не означает положительного решения и тем более устоявшейся практики. 

В то же время у российских сторон не пропадает интерес к европейским юрисдикциям. Это подтвердил и опрос команды АЛРУД, которая подготовила второе издание путеводителя по приведению в исполнение российских судебных решений за рубежом. В итоге, помимо Гонконга, Китая, Сингапура, ОАЭ, Индии, Казахстана, Израиля, Турции и Кипра, юристы вместе с коллегами из перечисленных юрисдикций разобрали особенности признания и исполнения российских решений в Венгрии и Сербии. Новой страной в путеводителе стал еще Узбекистан. По мнению старшего юриста практики Разрешения споров АЛРУД Полины Перовой, особое внимание к этим юрисдикциям обусловлено укреплением политических отношений и экономических связей с ними и сохранением нейтральности к России.

Основные механизмы для признания и исполнения российских решений в зарубежных юрисдикциях — это правила международного договора и практика взаимности. 

Всего Россия заключила более 60 международных договоров о правовой помощи, и они действуют в отношениях с Китаем, Индией, Казахстаном, Узбекистаном, Кипром, Сербией и Венгрией. При этом не все подобные соглашения работают на практике. Например, несмотря на заключенный договор, Индия не относит Россию к странам, за которыми закреплен статус «территории взаимности». «Это значит, что применить упрощенный порядок для процессов по признанию решений российских судов не получится», — разъясняет Перова. Более того, это понятие не равнозначно и практике взаимности. В целом примеров признания и исполнения российских решений в Индии или наоборот пока нет.

Другой пример неработающего международного договора — это соглашение с Венгрией, которое заключили еще в 1958 году. Пока нет ни одного случая, когда венгерские суды применили бы этот документ для исполнения российского решения. В то же время местные суды отказались признавать решение российского суда против Google, которое вынесли в связи с блокировкой доступа к YouTube российским телеканалам.

Заключенный договор о правовой помощи перестал быть гарантией успеха. Как показало дело Google, Договор между СССР и Венгрией 1958 года оказался бессилен перед нормами права ЕС. Суды страны — члена ЕС обязаны применить санкционные регламенты, даже если такое применение нарушает договор о правовой помощи.

Несмотря на существование договора, известной практики признания и исполнения российских решений нет и в Сербии. Это может быть связано с тем, что судебные акты местных судов по большей части не опубликованы в открытом доступе, объясняют юристы. И хотя Сербия не входит в ЕС и законодательство этой страны не содержит прямого запрета на признание или исполнение иностранного решения только в связи с его санкционной природой, в этой стране не сложилась и практика по решениям, в которых присутствует санкционный элемент. 

При этом в России есть положительные примеры признания решений венгерских и сербских судов (например, дела № А40-309427/2023 и № А32-44209/2020). Это хорошая основа для формирования взаимности с этими странами, считает Перова.

Еще одна европейская страна, с которой у России есть международный договор, — это Кипр. Но примеры признания и исполнения российских решений в этой стране ограничиваются периодом до 2022 года, а в России сложилась в основном негативная практика в отношении кипрских судебных решений (дела № А40-125309/2024, № А40-31787/2025 и № А40-279675/2024). Учитывая, что соглашение между странами основывается на принципе взаимности, юристы сомневаются, что на Кипре удастся признать решение российского госсуда.

Другая ситуация в Китае. Там местные суды опираются на действующий договор между КНР и РФ, который имеет преимущественную силу над ГПК Китая и закрепляет меньше оснований для отказа в признании и исполнении российских решений. Вопрос о взаимности не рассматривают, но тем не менее практики пока не очень много: известно о признании российского решения в 2018 году (Nei 04 Xie Wai Ren № 1 (2018)), и сейчас в Шанхае идет разбирательство по признанию российского судебного решения, принятого в пользу российского санкционного лица. При этом намного чаще стороны обращаются за признанием решений МКАС при ТПП.

В Китае шансы на признание решений с санкционным элементом выше по сравнению с другими странами. Для этого нужно, чтобы решения не нарушали исключительную компетенцию судов КНР, санкционный фактор не противоречил публичному порядку страны и не был связан с присуждением российским судом компенсации, которая явно превышает убытки.

Сейчас мы видим повышение интереса к КНР. Постепенно там все активнее развивается практика признания российских решений в дополнение к практике по признанию решений российского МКАС. Помимо политических соображений, Китай интересен как юрисдикция для признания и по экономическим причинам: это сосредоточие активов многих иностранных компаний.

Если между странами нет соответствующего международного договора, то суды учитывают практику взаимности и оценивают, как решения исполняются в России. Такой подход используют в большинстве юрисдикций, но само понятие взаимности трактуется по-разному. Например, в Израиле достаточно доказать, что существует разумный потенциал к признанию решений израильских судов в России. Для этого можно использовать и доктринальное мнение, уточняет Купцов. При этом уже сформировалась и некоторая положительная практика: до 2022 года иностранные суды признали несколько решений российских госсудов, а в 2025 году — как минимум два решения российских арбитражных центров. 

Кроме этого, в Израиле не исключена вероятность признания решения с санкционным элементом. В 2024 году Окружной суд Тель-Авива признал решение АГСМ по иску российского подсанкционного «БМ-Банка» к Алекперу Тельману Оглы Исмаилову, в соответствии с которым последний должен был выплатить около $293 млн долга (дело № А40-205691/2016). Ответчик выступал против признания и исполнения, так как считал, что это нарушит международные санкции. Но суд отклонил этот довод и напомнил, что Израиль не вводил ограничений против РФ. 

В ОАЭ к принципу взаимности относятся строже, и местные суды требуют конкретных доказательств: судебных актов РФ о признании решений ОАЭ и официальных разъяснений, например письмо российского Минюста, перечисляет Ковригин. «Выводы судов ОАЭ о наличии взаимности зависят от существующей положительной практики, а не просто от отсутствия отрицательной», — уточняет юрист.

В Турции суд будет проверять действие принципа взаимности в каждом конкретном деле и также может запросить историю признания турецких решений в России, продолжает Ковригин. Практика взаимности с этой страной постепенно формируется: положительные решения относительно признания и исполнения российских судебных актов встречаются с 2021 года (например, дела № 2020/347, № 2022/118, № 2020/484, № 2024-1759, № 2022/845), а в России есть пример исполнения судебного поручения турецкого суда об истребовании доказательств — дело № А07-11647/2025. (Оно не отображается в Картотеке арбитражных дел, но есть в системе «ПравоДела» (Caselook). — Прим. ред.)

Первое, на что обязательно нужно обратить внимание, — это извещение должника. «За соблюдением этого условия следят все юрисдикции», — говорит Купцов. И именно ненадлежащее извещение часто становится причиной отказа в признании и исполнении даже в тех странах, где сложилась положительная практика относительно решений российских судов.

Для выполнения этого условия нужно строго соблюдать процедуры Гаагской конвенции 1965 года или двусторонних договоров, рекомендует Ковригин. Кроме этого, не стоит делать формальные извещения и нужно проследить, чтобы после уведомления должника прошло разумное количество времени. Например, в Китае в деле 04 Xie Wai Ren № 2 суд отказал в признании российского решения из-за того, что истец направил ответчику три извещения с интервалом менее полугода. Китайский суд признал это ненадлежащим извещением. 

Дальше нужно изучить, где находятся активы ответчика и какие есть правовые средства для их ареста. Ковригин приводит пример: суды DIFC вправе выдавать приказы об аресте активов по всему миру, которые затем в облегченном порядке можно признавать в ОАЭ, в то время как юрисдикция материковых судов ОАЭ такой возможности не предусматривает.

Еще стоит в целом учитывать процессуальные особенности разных юрисдикций. Так, в Казахстане и Узбекистане в признании могут отказать, если должник не резидент или у него нет представительства в стране исполнения решения. А в странах, где процесс признания основывается на общем праве, например в Гонконге и Сингапуре, нужно подавать самостоятельный иск. В таком случае решение российского суда будет основным доказательством существования долга и его размера, объясняет Перова.

Другой важный аспект — это санкционный элемент. Купцов рекомендует по возможности минимизировать его концентрацию в деле вне зависимости от того, в какой юрисдикции будет признание и исполнение российского решения. Еще один совет — не использовать ст. 248.1 АПК.

Для повышения шансов на признание решения за рубежом и снижения возможных санкционных рисков нужно рассмотреть возможность использовать в конкретном деле иные обоснования компетенции, без применения статей 248.1 и 248.2 АПК. Важно учитывать предмет спора и проверять, не связан ли он с санкциями. В текущей ситуации сложно рассчитывать на признание и исполнение в странах ЕС российских судебных или арбитражных решений о возврате авансов по договорам, исполнение которых затронули санкции ЕС. Но в отношении тех же решений потенциально можно добиться признания и исполнения в третьих странах.

Полный текст путеводителя АЛРУД по признанию и исполнению решений