Новые дела ВС: срок давности по непросуженным долгам и изъятие участка из-за засыпанного водоема

Компания «Молоко Бурятии» потребовала взыскать с агрохолдинга долг по аренде и неустойку (дело № А10-4707/2024). В октябре 2022 года истец пытался инициировать процедуру банкротства агрохолдинга, включив в заявление как уже ранее взысканные судом суммы, так и новую, непросуженную задолженность. В июне 2024 года производство по делу о банкротстве прекратили, так как должник выплатил ранее подтвержденные судом долги.

Первая и апелляционная инстанция требования удовлетворили, посчитав, что срок исковой давности не пропущен, так как на период рассмотрения дела о банкротстве его течение приостанавливалось. По мнению судов, в силу ст. 204 ГК, подача заявления о банкротстве — это надлежащее обращение за судебной защитой. АС Восточно-Сибирского округа с выводами не согласился и в части требований отказал, применив исковую давность. Окружной суд счел, что право на обращение в суд с заявлением о банкротстве возникает, только когда есть вступившее в силу решение суда. Поскольку спорную задолженность на тот момент судебным актом не подтвердили, ее не могли включить в реестр на стадии проверки обоснованности. Следовательно, кредитор мог и должен был обращаться с иском о взыскании, не дожидаясь исхода дела о банкротстве. «Заморозки» срока давности в этом случае не было.

«Молоко Бурятии» обратилась в Верховный суд, указав, что закон не запрещает указывать в заявлении о банкротстве совокупный долг, даже если его не подтвердил суд. Заявитель настаивает: предъявление требований в деле о банкротстве — это один из способов судебной защиты, поэтому с момента принятия заявления к производству срок исковой давности не течет.

По словам адвоката практики реструктуризации и банкротства ART DE LEX Романа Прокофьева, кассационный суд занял строгий формальный подход при исчислении сроков давности. С одной стороны, обращение в суд за защитой нарушенного права в силу ст. 204 ГК прерывает их течение. С другой стороны, обращение в суд с заявлением о банкротстве должника по правилам ст. 7 закона «О банкротстве» предусматривает, что у кредитора есть бесспорное требование (подтвержденное решением суда). По мнению эксперта, следует согласиться с тем, что суммы, заявленные свыше установленных судебным актом, не относятся к предмету разбирательства при рассмотрении обоснованности заявления о несостоятельности, а поэтому к ним не могут применяться правила ст. 204 ГК.

Если Верховный суд выскажет позицию, отличную от мнения кассации, он закрепит не вполне обоснованный законодательством подход к перерыву течения исковой давности при обращении с заявлением о банкротстве.

Иного мнения придерживается адвокат, председатель AKG Иван Гузенко, который считает ошибочной позицию окружного суда, разграничившую просуженные и непросуженные требования для целей применения ст. 204 ГК. По словам эксперта, п. 1 этой статьи связывает приостановление течения исковой давности исключительно с фактом обращения в суд в установленном порядке. Эта норма не содержит оценочной категории надлежащего обращения в зависимости от состава заявленных требований. Кредитор подал заявление о банкротстве должника, включив в него как подтвержденные судом, так и непросуженные требования. Суд принял это заявление к производству. Именно этот акт, по мнению Гузенко, и стал юридическим фактом, с которым закон связывает приостановку срока исковой давности.

Кредитор, инициировавший дело о банкротстве, действовал активно и добросовестно, явно выразив волю на защиту своих прав в установленном порядке. Последующее прекращение производства по делу из-за частичного погашения долга не должно ставить заявителя в худшее положение по сравнению с ситуацией, при которой он вовсе не обращался бы за судебной защитой.

Московско-Окское бассейновое водное управление обратилось с иском к индивидуальному предпринимателю Дмитрию Филиеву (дело № А41-14292/2024). Оно потребовало признать отсутствующим право собственности ИП на участок в Дмитровском районе. Также управление хотело исключить сведения о его границах из ЕГРН и обязать ответчика восстановить безымянное озеро, которое, по мнению истца, было незаконно засыпано грунтом.

Первая и апелляционная инстанции в иске отказали. Они установили, что на участке располагался пруд-копань — искусственный объект площадью всего 0,003 кв. метра (согласно позиции истца), который не связан гидравлически с другими водными объектами. Суды пришли к выводу, что закон не запрещает иметь такие обособленные искусственные водоемы в частной собственности, а доказательств, что объект природного происхождения, управление не представило.

Кассация отменила эти решения и отправила дело на новое рассмотрение. Суд округа указал: пруд выкопали в советский период (1966–1979), а тогда действовал абсолютный запрет на частную собственность. Он автоматически стал частью государственного водного фонда и сохраняет статус федеральной собственности, который не мог быть изменен при последующей приватизации земли.

Предприниматель обратился в Верховный суд, указав на ошибочное толкование норм. По мнению заявителя, позиция кассации создает опасный прецедент для изъятия участков у добросовестных собственников. Он сослался на п. 30 ст. 3 закона «О введении в действие Земельного кодекса», который прямо гарантирует сохранение права собственности на участки с прудами.

Николай Россинский, адвокат практики недвижимости и строительства ART DE LEX , напоминает, что с 2017 года в п. 30 ст. 3 ФЗ № 137 от 25.10.2001 «О введении в действие Земельного кодекса» о сохранении прав собственности на земельные участки с рукотворными водными объектами, появилось дополнение «за исключением случаев, установленных законодательством». Ее ввели по инициативе Минсельхоза для уточнения порядка использования водных объектов, расположенных на землях сельскохозяйственного назначения для товарного рыбоводства. В 1990–2000-х годах в условиях правовой неопределенности некоторые пруды и обводненные карьеры оказались в частной собственности, хотя их приватизация изначально не допускалась. Проблема, по словам эксперта, в том, что в законе нет специальной оговорки о том, распространяется ли указанное дополнение только на правоотношения, связанные с рыбоводством, и это породило правовую неопределенность, с которой предстоит разобраться Верховному суду. Россинский предполагает, что ВС в этом споре должен дать разъяснения о распространении п. 30 ст. 3 ФЗ № 137 на все водные объекты, а не только на связанные с рыбоводством и о применимости этой нормы к искусственным водоемам, сооруженным до ее введения.

Старший юрист Artegra София Брязгун, отмечает, что в этом деле от выводов Верховного суда во многом будет зависеть, насколько далеко должен простираться стандарт осмотрительности добросовестного приобретателя земельного участка. Эксперт напоминает, что земельные участки — это один из видов обеспечения по кредитным обязательствам.

Банки, принимая землю в залог, проводят правовую экспертизу, опираясь на данные ЕГРН. Если Верховный суд сформирует прецедент, согласно которому зарегистрированные границы земельных участков могут быть в любой момент аннулированы, это неизбежно повлияет на стабильность залогового рынка. Ликвидность земельных активов снизится, поскольку банки будут вынуждены закладывать в финансовые модели риски внезапного изъятия части предмета залога в федеральную собственность.

Организация «Крокус» обратилась к властям города Сочи с просьбой предоставить в безвозмездное пользование на пять лет участок площадью 1,6 гектара в селе Раздольное для ведения садоводства. Департамент архитектуры не согласовал схему будущего участка: согласно генеральному плану 2009 года, участок расположен в зоне зеленых насаждений и пересекается с охранными зонами Дублера Курортного проспекта. Кроме того, часть участков находится под арестом по уголовному делу о хищении земель Сочинского национального парка. Отказ оспорили в суде (дело № А32-23519/2022).

Три инстанции встали на сторону истца и обязали администрацию утвердить схему. Согласно документам 2009–2020 годов, участок относится к зоне жилой застройки, там садоводство разрешено. По мнению нижестоящих инстанций, организация представила все необходимые документы для выделения участка. Законных оснований для отказа у департамента не было.

Городская администрация обратилась в Верховный суд, указав, что суды не учли новый генеральный план города от 2023 года, согласно которому спорная территория относится к зонам парков, отдыха и причалов для маломерных судов. Она не предназначена для садоводства. Кроме того, участок пересекается с землей «Дом.рф», с дорогами и может заблокировать доступ к другим участкам. 

Страховая компания «ВСК» обратилась в суд с иском к фирме «Бестдоктор» о взыскании 89,3 млн руб. имущественных потерь (дело № А40-183390/2024). Стороны в 2019 году заключили договор, согласно которому ответчик должен был организовывать оказание услуг клиентам ВСК через медицинские и иные организации, с которыми у него уже были или появятся договоры. В 2021 году стороны подписали дополнительное соглашение о возмещении потерь. По нему «Бестдоктор» взял на себя урегулирование убытков от имени и в интересах страховщика. При этом расходы должны были быть меньше или равны сумме страховых премий, поступивших ВСК. Если траты на медобслуживание застрахованных превышали поступившие страховые премии, «Бестдоктор» должен был возместить ВСК имущественные потери по ст. 406.1 ГК. Позже страховщик выявил превышение расходов над поступившими премиями более чем на 89 млн руб. ВСК квалифицировала эту сумму как имущественные потери и потребовала взыскать ее с «Бестдоктора».

АСГМ в иске отказал, посчитав, что сумма требования — это не потери, а убытки в силу ст. 15 ГК. По мнению суда, компания не доказала нарушения со стороны ответчика. Апелляция это решение отменила и иск удовлетворила, указав, что обязанность по возмещению потерь согласно ст. 406.1 ГК не зависит от нарушения обязательств и возникает при наступлении обстоятельств, указанных в договоре. Суд округа поддержал позицию первой инстанции, решив, что условия соглашения все же подразумевают нарушение договорных обязательств, а значит, нормы о потерях здесь неприменимы.

ВСК пожаловалась в Верховный суд, указав, что кассация проигнорировала принцип свободы договора и действительную волю сторон. Заявитель настаивает, что в соглашении прямо прописано: обязанность возместить средства возникает, даже если «Бестдоктор» действовал осмотрительно и не нарушал обязательств. Кроме того, ответчик долгое время признавал обязательства, исполняя соглашение и подписывая акты сверки.

В апреле 2023 года в многоквартирном доме в Волгограде произошел взрыв бытового газа, из-за чего здание признали аварийным и подлежащим сносу. Собственник одной из квартир Александра Иванова*, чье жилье находилось в ипотеке, обратилась с требованием к страховщику «Сбербанк страхование». Она указала, что в условиях полиса признание дома непригодным для проживания указано как покрываемый риск. Компания трижды отказала в выплате, указав, что событие не относится к страховому случаю. Кроме того, администрация города предложила собственникам денежную компенсацию, получить которую мешало обременение. Мэрия требовала сначала снять ипотеку, для чего заемщику необходимо было досрочно погасить кредит. Заемщик обратился в суд, спор дошел до ВС (дело № 16-КГ26-6-К4).

Три инстанции встали на сторону истца. Они признали взрыв и последующий снос дома страховым случаем, поскольку полис покрывал повреждения конструктивных элементов, вследствие чего объект признали аварийным. Со страховой компании взыскали сумму остатка по кредиту в пользу банка (более 961 000 руб.), а в пользу заемщицы — разницу в страховой сумме, убытки, проценты, штраф и моральный вред. Четвертый кассационный суд отметил, что заемщик понес убытки в виде процентов по кредиту, которые он вынужден был платить из-за затягивания выплаты страховщиком. Не согласившись с решениями, страховая компания обратилась в Верховный суд.

Партнер Artegra Дмитрий Лысенко отмечает, что из публично доступной информации пока нельзя понять, какие именно аргументы легли в основу принятия Верховным судом дела к производству. По словам эксперта, нижестоящие суды верно указали, что выплата со стороны городской администрации за изъятое аварийное не подменяет собой правоотношения сторон по договору страхования недвижимости. Права заемщика на получение страховки этой выплатой не восстановлены, хотя страховой случай наступил и оснований для освобождения страховщика от выплаты возмещения здесь нет.

В рамках трех исполнительных производств о взыскании задолженности в пользу Сбербанка судебный пристав вынес постановления о взыскании с Елены Тучиной* исполнительского сбора на общую сумму более 68 000 руб., поскольку она не исполнила требования в установленный пятидневный срок. Но вскоре после этого должник и банк заключили мировые соглашения, утвержденные судом, завершив исполнение.

Тогда пристав возбудил новые производства уже по взысканию исполнительских сборов. Тучина оспорила эти действия в суде (дело № 12-КАД26-1-К6). Звениговский районный суд Республики Марий Эл и апелляция признали новые постановления незаконными и освободили административного истца от уплаты сборов. Как указали суды, добросовестные действия должника по мирному урегулированию спора исключают признак противоправности поведения и вину, а эти критерии должны соблюдаться для наложения штрафной санкции.

Шестой кассационный суд общей юрисдикции поддержал нижестоящие инстанции. Кассация подчеркнула, что исполнительский сбор — это мера публично-правовой ответственности, которую нельзя применять при отсутствии вины. Поскольку на момент возбуждения производств по сборам пристав знал о мировом соглашении, оснований для его взыскания не было. Аргументы ФССП о том, что для взыскания сбора достаточно пропуска срока и существования постановления, суд признал несостоятельными. Управление ФССП с выводами судов не согласилось и обратилось в Верховный суд.

Апелляционная коллегия рассмотрит жалобу компании «Горэлектросеть» о признании недействующими абзацев 3 и 5 п. 195 Основных положений функционирования розничных рынков электрической энергии (дело № АПЛ26-56). Оспариваемые нормы устанавливают механизм распределения разницы между объемами энергии, закупленными гарантирующим поставщиком и поставленными потребителям и сетевым организациям. По мнению заявителя, этот механизм незаконно перекладывает предпринимательские риски поставщиков в виде потерь электроэнергии на территориальные сетевые организации, что не соответствует нормам ст. 541 ГК и абз. 6 и 8 п. 1 ст. 6, абз. 4 п. 1 ст. 20 закона «Об электроэнергетике».

Ранее Верховный суд заявителю отказал, поскольку специфика электроэнергетики допускает установление отличающихся от общих норм Гражданского кодекса правил распределения потерь. ВС указал, что в силу п. 5 ст. 41 закона «Об электроэнергетике» реальные потери электроэнергии оплачивают сетевые организации, в чьих сетях они возникли. Такой механизм распределения разницы между сетями признан законным способом компенсации затрат гарантирующего поставщика и обеспечения технологического баланса энергосистемы. Доводы истца о перекладывании рисков суд счел несостоятельными.

Экс-председатель Советского районного суда Иваново Артур Вермишян, которого лишили судейского статуса после получения земельного участка в обход очереди для многодетных семей, обжаловал решение ВККС (дело № ДК26-35).

Компания «Волгатранснефть» требует признать частично недействующим п. 3 Методики исчисления размера вреда, причиненного водным объектам вследствие нарушения водного законодательства (дело № АКПИ26-139).

Несколько заявителей требуют признать недействующим подп. «б» п. 10, подп. «г» п. 13 Правил недискриминационного доступа к инфраструктуре для размещения сетей электросвязи (дело № АКПИ26-165).

* Имя и фамилия изменены редакцией.