Новые дела ВС: стратегические акции под иностранным контролем и цена ошибки работника суда

Несколько компаний и частных лиц профинансировали строительство многоквартирного дома в Иванове на общую сумму более 100 млн руб. Взамен они должны были получить квартиры в этом здании. Но «Ивановская домостроительная компания» не смогла закончить работы вовремя из-за нехватки денег, поэтому в 2015 году городская администрация инициировала банкротство фирмы (дело № А17-4841/2015). Спустя восемь лет Фонд развития территорий приобрел права на объект незавершенного строительства. После передачи недостроя бывшие залоговые кредиторы потребовали от фонда компенсацию.

АС Ивановской области применил временный порядок из Постановления Конституционного суда от 21.07.2022 № 34-П и обязал фонд выплатить бывшим залоговым кредиторам первоначальную компенсацию в пределах 50% их требований. Последующую компенсацию от продажи свободных помещений после достройки дома суд взыскивать не стал, так как на тот момент фонд еще не завершил строительство. 2-й ААС признал преждевременным отказ в выплате оставшейся суммы и приостановил рассмотрение этого вопроса до определения расходов фонда. Апелляция также отклонила доводы о том, что компенсацию нужно рассчитывать с учетом поправок к закону «О банкротстве» 2024 года, которыми размер первоначальной компенсации снизили с 50 до 10%. Решение мотивировали тем, что изменения вступили в силу уже после завершения рассмотрения спора в первой инстанции. АС Волго-Вятского округа поддержал эти доводы и объяснил: новая норма значительно уменьшает компенсацию и ухудшает положение кредиторов, поэтому ее нельзя применять в этом споре.

Тогда фонд обратился в Верховный суд. Заявитель настаивает, что сейчас кредиторам нужно выплатить только 10% от их требований, поскольку на дату вступления поправок к закону в силу окончательного судебного решения о размере компенсации еще не было. А требовать выплаты оставшейся суммы они смогут уже после продажи объекта. Так ли это — судьи решат 22 июня.

В 2017 году компанию «Стройтехснаб» признали банкротом, а конкурсным управляющим назначили Сергея Долгова (дело № А76-16044/2016). Он не оспорил сделки должника вовремя и тем самым нанес ущерб конкурсной массе, из-за чего АС Челябинской области решил взыскать с него почти 13 млн руб. убытков и 455 000 руб. излишне уплаченного вознаграждения. Позднее 18-й ААС снизил совокупную сумму взыскания до 6,2 млн руб. Ответственность управляющего была застрахована в компаниях «Рикс» и «Сапфир», но первая фирма обанкротилась, а вторая — отказалась платить, поэтому долг конкурсного погасил Союз арбитражных управляющих. Сразу после этого объединение предъявило регрессивный иск на 6,2 млн руб. к страховой фирме «Сапфир» (дело № А40-225487/2024).

АСГМ взыскал с «Сапфира» только сумму излишне уплаченного Долгову вознаграждения. Решение мотивировали тем, что основные убытки возникли в июле 2018-го, а к тому моменту страховой полис уже истек. 9-й ААС не согласился с таким подходом. Апелляция указала, что бездействие управляющего продолжалось длительное время, а определить конкретную дату причинения убытков невозможно. На этом основании иск союза удовлетворили в полном объеме. Но «Сапфиру» удалось отменить это решение и восстановить акт первой инстанции в кассации. Тогда союз обратился в ВС. Члены объединения утверждают, что Долгов нарушал свои обязанности каждый день с момента возникновения права на оспаривание сделок и до истечения срока давности. Поэтому страховой случай нельзя связывать с моментом окончательной утраты возможности вернуть деньги в конкурсную массу.

ВС уже не раз обращался к вопросу о корректном определении периода страхового случая, напоминает президент Ассоциации ПАУ «Гарант» Анна Белоцерковская. Эксперт полагает, что в этом деле суд подтвердит доводы союза с отсылкой к ст. 24.1 закона «О банкротстве». Эта норма закрепляет, что обязательное страхование ответственности арбитражного управляющего охватывает причинение убытков вследствие неисполнения или ненадлежащего исполнения им возложенных обязанностей.

Исходя из принципов добросовестности и разумности, арбитражный управляющий обязан своевременно и оперативно совершать предписанные законом действия, включая оспаривание сделок должника. Хотя истечение срока для подачи соответствующих заявлений и служит основанием для предъявления требований о возмещении убытков, само это событие следует за предшествовавшим — недобросовестным бездействием арбитражного управляющего. Оно и есть предмет страхования.

Григорий Дмитриев продал Юлии Семесько 118 080 акций компании «Инкома» за 50 млн руб. в августе 2016 года. Согласно условиям договора, покупатель должен был оплатить их в течение десяти дней, а в случае просрочки цена сделки увеличивалась до 261 млн руб. Семесько не оплатила акции вовремя, поэтому до мая 2022 года должна была гасить выросший долг частями, но в итоге перечислила Дмитриеву только 1 млн руб. В 2023 году продавец потребовал расторгнуть договор, вернуть акции и взыскать неустойку (дело № А40-276454/2023).

Первая и вторая инстанции отказали в иске со ссылкой на пропуск срока давности и необоснованность требований. Суды объяснили: возврат акций лишит Семесько статуса акционера и изменит корпоративный контроль над компанией, а значит, этого можно требовать только в крайнем случае. Сейчас Дмитриев может просто потребовать оплату. АС Московского округа не согласился с решением и вернул дело в суд первой инстанции. При повторном рассмотрении АСГМ расторг договор и обязал Семесько вернуть акции, но во взыскании неустойки отказал. Апелляция и кассация поддержали это решение. Покупательница не согласилась с исходом дела и обжаловала акты нижестоящих судов в ВС. Она обращает внимание: «Инкома» — стратегическое предприятие, а Дмитриев постоянно проживает за границей и считается иностранным инвестором, поэтому переход к нему контроля над фирмой повлечет отказ в переоформлении лицензий и сделает невозможной дальнейшую работу компании.

Согласно ст. 15 закона «О порядке осуществления иностранных инвестиций», не согласованная с ФАС сделка по переходу контроля над стратегическим предприятием иностранному инвестору ничтожна и не влечет юридических последствий с момента ее совершения, напоминает советник Nextons Максим Южаков. Поэтому эксперт ожидает, что ВС откажет в истребовании акций, так как это повлечет подобный переход.

Это достаточно ожидаемо и, вероятно, выступит подкреплением общего тренда последних лет по недопущению иностранного влияния на стратегические предприятия. При этом остается открытым вопрос о том, почему истец в такой ситуации теряет возможности обратиться в ФАС за согласованием передачи ему акций. Ведь закон устанавливает только такое ограничение, а не полный запрет на передачу акций.

Партнер VERBA LEGAL Кирилл Понасюк также указывает на тенденцию усиления контроля государства за стратегическими предприятиями — этот подход сегодня используют очень широко. Эксперт ждет от ВС разъяснений по поводу блокирования тех способов защиты, которые могут привести к установлению иностранного контроля над фирмой. Юрист также обеспокоен тем, что институт частной собственности в стратегических корпорациях оказывается в условиях системной правовой неопределенности. По его мнению, это ограничивает возможности для долгосрочных инвестиций в такие компании. Еще Понасюк предупреждает, что такие споры могут стать предметом интереса надзорного органа.

Иски прокуратуры об изъятии акций в доход государства — это часть текущей политики по минимизации иностранного участия в стратегических предприятиях. Как следствие, если есть корпоративный конфликт, возможно включение прокуратуры в спор, а это способно изменить ход событий и привести к установлению полного контроля над компанией.

«Кемеровский социально-инновационный банк» предоставил компании «АМП Сбыт» кредит на 106 млн руб. несколькими траншами, перечисленным в период с ноября 2017-го по апрель 2018 года. Фирма не вернула долг в срок, поэтому банк решил взыскать его в принудительном порядке. Центральный районный суд Кемерово обязал «АМП Сбыт» выплатить истцу 280,7 млн руб., но денег у компании не оказалось, поэтому кредитор инициировал ее банкротство (дело № А03-11084/2024).

АС Алтайского края подтвердил, что задолженность «АМП Сбыт» перед банком существует, но отказался включать требование в третью очередь реестра. Суд указал, что кредитор был аффилирован с должником, а кредит оформили в момент, когда фирма уже находилась в тяжелом финансовом положении и не вела нормальную хозяйственную деятельность. 7-й ААС согласился с этими доводами и квалифицировал кредиты как компенсационное финансирование. На этом основании очередность требования банка понизили — его должны были удовлетворить после расчетов со всеми кредиторами, перед распределением оставшегося имущества между участниками должника. Сам «Кемеровский социально-инновационный банк» к тому моменту тоже обанкротился, но апелляционный суд счел, что это не меняет характера ранее предоставленного финансирования, несмотря на возможное нарушение интересов его кредиторов. Позже такую же позицию занял и АС Западно-Сибирского округа. Банк продолжил добиваться включения его требований в третью очередь в Верховном суде. По мнению заявителя, должник участвовал в выводе активов банка посредством получения кредитов, поэтому оснований для понижения очередности удовлетворения требования нет.

Нижестоящие суды при вынесении решений руководствовались п. 4 обзора практики разрешения споров об установлении требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц (2020), отмечает адвокат практики реструктуризации и банкротства ART DE LEX Дарья Алябьева. В нем исследовали вопрос о том, субординируется ли требование кредитора, который не руководил действиями должника, а был подконтролен единому центру принятия решений вместе с ним. В том деле суд не посчитал кредитора недобровольным, хотя его, как и «Кемеровский социально-инновационный банк», использовали для перераспределения активов внутри группы. Но этот спор отличается от попавшего в обзор, подчеркивает эксперт. Кредитор сам стал банкротом, а значит, он и его кредиторы тоже пострадали из-за вывода активов бенефициаром.

Сложность этого дела обусловлена именно нетипичным характером хозяйственных отношений внутри группы компаний, соглашается старший юрист практики банкротства Инфралекс Дмитрий Сибилев. По мнению эксперта, здесь придется разграничивать две ситуации.

Если ВС установит, что банк сам пострадал от недобросовестных действий должника и его требование — результат противоправных схем последнего, оснований для применения механизма субординации нет. Иной порядок лишит банк возможности вернуть активы в конкурсную массу для расчетов со своими кредиторами. А это нарушает принцип справедливости, подчеркивает Сибилев.

Но если экономколлегия докажет, что банк был соучастником схемы по выводу активов, его действия не подлежат судебной защите, считает юрист.

Перед ВС стоит задача выработать четкие критерии для разграничения этих ситуаций и задать вектор для развития практики. Для принятия решения о субординации требований необходим не только анализ аффилированности сторон, но и установление конечной цели сделки. Судам надо проверять, была ли сделка направлена на реальное финансирование бизнеса или ее заключили, чтобы причинить вред кредиторам.

Алябьева полагает, что ВС включит в предмет доказывания следующие аспекты:

подконтрольность должника и кредитора единому центру принятия решений;

существование схемы по выводу активов и использование кредитора в ней;

причинение вреда самому кредитору.

ВС может ограничиться мнением, что разорившийся банк будет считаться недобровольным кредитором в случае его подконтрольности с должником одному бенефициару. В таком случае суд вполне может обосновать свою позицию взвешиванием интересов, с одной стороны, кредиторов должника, которые не должны нести риск предоставления ему компенсационного финансирования, а с другой — кредиторов банка, использованного в противоправной схеме. И все-таки я полагаю, что статус кредитора не должен иметь решающего значения при доказывании.

Предприниматель Константин Мавриди купил сельскохозяйственный участок под Новороссийском в 2014 году. В 2018-м эту землю включили в границы населенного пункта. Тогда Мавриди решил разделить ее на 211 участков под жилую и коммерческую застройку и распродать. Вскоре предприниматель выяснил, что земля все еще числится в перечне особо ценных сельскохозяйственных угодий, а значит, использовать ее в предпринимательских целях нельзя. Мавриди обратился в региональный департамент имущественных отношений с просьбой исключить раздробленные участки из перечня, но получил отказ, который успешно обжаловал в суде (дело № А32-20152/2023). Три инстанции признали бездействие ведомства незаконным и обязали подготовить проект об исключении земли предпринимателя из перечня особо ценных сельхозугодий.

Департамент оспорил это решение в ВС. Заявитель обращает внимание, что в 2024 году в генеральный план муниципального образования внесли изменения: границы муниципального образования сузили и 202 принадлежащих Мавриди участка вновь отнесли к зоне сельскохозяйственных угодий. Поэтому исключать их из перечня особо ценных и использовать в коммерческих целях нельзя.

Компания «Глобо» в 2021 году арендовала у столичного департамента городского имущества нежилое помещение, а в 2023-м решила воспользоваться преимущественным правом и выкупить его. Арендодатель оценил сделку в 30,9 млн руб., но арендатор не согласился. Он указал на неотделимые улучшения объекта на сумму 9,7 млн руб. и предложил за помещение 8,1 млн руб. Договориться о цене сторонам не удалось, поэтому «Глобо» обратилась в суд (дело № А40-191121/2023). АСГМ рассматривал иск девять месяцев и в итоге оценил объект в 21,5 млн руб. Сразу после этого «Глобо» потребовала взыскать с департамента 2,3 млн руб. арендной платы, так как посчитала эти расходы убытками, возникшими из-за затягивания продажи помещения (дело № А40-46058/2025).

Три инстанции подтвердили, что департамент завысил цену и тем самым незаконно отсрочил заключение договора. На этом основании суды удовлетворили иск. Ответчик оспорил решение в ВС. Он заявляет, что вовремя направил проект договора и указал в нем цену, которую установил независимый оценщик. Департамент также считает, что расхождение между ценой из отчета и судебной оценкой не доказывает завышение стоимости или уклонение от продажи. Дополнительно ответчик указывает, что спор о цене приостанавливает срок заключения договора, поэтому «Глобо» не вправе считать арендные платежи убытками.

Сегодня у судов нет единообразного подхода к разрешению подобных споров, рассказывает советник практики разрешения споров и интеллектуальной собственности ALUMNI Partners Марина Иванова. Эксперт ссылается на решения арбитражей Московского округа и отмечает, что в почти одинаковых ситуациях, когда, например, предложенная департаментом цена выкупаемого имущества на 35–50% превышает определенную экспертом рыночную цену этого имущества, суды принимают противоположные решения и не объясняют, чем они руководствуются.

При этом в 2023 году ВС уже рассматривал подобное дело (№ А46-1071/2022), отмечает юрист. Экономколлегия тогда закрепила, что взыскать убытки по арендной плате с департамента можно, если предложенная ведомством цена выкупа кратно превысила окончательную цену имущества. Тем не менее суды до сих пор не сформировали единый подход, говорит Иванова.

Я ожидаю, что в этом деле ВС обозначит дополнительные ориентиры для нижестоящих судов, чтобы унифицировать подход к рассмотрению подобных споров. Полагаю, экономколлегия будет оценивать правомерность или даже добросовестность действий истца — субъекта МСП, который предложил департаменту слишком низкую цену. И в таком случае ВС, скорее всего, выскажется о том, справедливо ли при таком поведении истца возлагать всю вину за затягивание арендных отношений только на департамент.

По предположению юриста BIRCH Александра Гуна, при разрешении этого спора ВС все-таки прислушается к департаменту и подтвердит, что в действия того нет нарушений, которые могли бы стать причиной для взыскания убытков. Эксперт приводит сразу несколько аргументов. Во-первых, стороны разрешили разногласия корректным образом в порядке ст. 445 ГК, а само по себе несогласие с ценой выкупа не нарушение. Во-вторых, предложенная департаментом цена выкупа в 30,9 млн руб. была близка той, которую впоследствии установила экспертиза.

Товарищество собственников недвижимости «Надежность, гарантия, сервис» с 2020 по 2022 год начисляло индивидуальному предпринимателю Юрию Афанасьеву плату за содержание многоквартирного дома, в котором он владел нежилым помещением. ТСН рассчитывало суммы по тарифам, которые утверждали на общих собраниях собственников. Когда суд признал их экономически необоснованными, товарищество решило определить размер платежа по тарифу 2019 года. Он оказался выше отмененных ставок, поэтому ТСН потребовало взыскать с Афанасьева 776 000 руб. задолженности и неустойку.

Предприниматель пытался оспорить начисление, но три инстанции подтвердили, что после отмены тарифов за 2020–2022 годы нужно применять последнюю действующую ставку, а ее утвердили на собрании в 2019 году (дело № А76-31421/2023). Применять к спорному периоду муниципальный тариф суды отказались, так как собственники сами выбрали способ управления домом и установили порядок расчета сумм. Афанасьев попросил Верховный суд разобраться в этом деле. Он настаивает, что тариф 2019 года нельзя автоматически применять к 2020–2022 годам, так как в эти годы перечень и стоимость услуг ТСН были другими. По его мнению, суды должны были проверить, какие работы товарищество действительно выполнило и сколько они стоили. Правильный порядок расчета платы за содержание многоквартирного дома экономколлегия разъяснит 24 июня.

Завод «Янтарь» в 2012 году заключил с госучреждением лицензионный договор, чтобы законно использовать принадлежащие РФ разработки при исполнении контракта с иностранным заказчиком. Взамен завод должен был ежемесячно перечислять лицензионные взносы, а раз в три месяца — отчитываться об использовании разработок. За неисполнение этих обязанностей лицензиату грозил штраф в размере 25 000 руб. В 2024 году госучреждение обратилось в суд с требованием взыскать с завода 825 000 руб. (дело № А40-293838/2023). Истец заявлял, что ответчик не направлял ему отчетность об использовании результатов интеллектуальной деятельности с 2013 по 2021 год.

АСГМ пришел к выводу, что завод исполнил контракт еще в 2016 году, следовательно, его обязательства по лицензионному договору прекратились тогда же. Суд также обратил внимание, что заявитель пропустил срок исковой давности. На этом основании госучреждению отказали во взыскании. Апелляция поддержала это решение, но позднее его отменил Суд по интеллектуальным правам. Судьи вернули спор в первую инстанцию и попросили перепроверить, действительно ли срок давности штрафов 2020–2021 году истек. При повторном рассмотрении АСГМ взыскал с завода 75 000 руб. за этот период. Суд отметил, что стороны не подписали акт об исполнении обязательств, поэтому лицензионный договор продолжал действовать. А значит, завод должен был подавать квартальные отчеты. Завод пытался обжаловать акт в апелляции и кассации, но безуспешно. Ответчик продолжил добиваться отмены штрафа в Верховном суде.

Этот спор затрагивает несколько важных правовых вопросов, на которые должна ответить экономколлегия, говорит адвокат Forward Legal Олег Шейкин. Во-первых, есть ли у лицензиата обязанность предоставлять отчеты по использованию интеллектуальных прав в ситуации, когда исполнение договора прекратилось много лет назад. Эксперт отмечает, что суды заняли формальную позицию и основали ее на том, что стороны не подписали закрывающие документы о прекращении договора, а значит, он все еще действует. Но из обстоятельств дела следует, что лицензионный договор заключали с определенной целью — исполнение других связанных контрактов. А обязательства по ним уже выполнили, подчеркивает юрист.

Во-вторых, есть ли практическая польза от получения лицензиаром отчетности в ситуации, когда договор уже длительное время не исполняют. Де-юре лицензиат должен предоставлять отчетность, но это субсидиарная обязанность, которая позволяет лицензиару осуществлять контроль за использованием прав, объясняет Шейкин. В ситуации, когда такого использования нет, взыскание штрафов за непредоставление отчетности может выходить за рамки законного интереса, считает юрист.

Ольга Ильина* владела участком площадью 23 000 кв. метров в Брянской области, но в ЕГРН не было сведений о его четких границах. Собственница решила сделать межевание. Во время процедуры выяснилось, что ее участок частично пересекается с землями Сергея Акиньшина* и Павла Осипова* — эти границы были зафиксированы в реестре. Ильина потребовала удалить ошибочные координаты соседних участков из ЕГРН и установить границы ее земли по первоначальному плану. Ответчики заявили встречное требование о признании за ними спорных территорий в порядке приобретательной давности.

Комаричский районный суд Брянской области удовлетворил требование Ильиной и исключил из ЕГРН координаты границ участков ответчиков. Во встречном иске суд отказал: приобретательная давность не позволяет узаконить ошибочные границы участков, которые уже и так принадлежат ответчикам на праве собственности. Брянский областной суд отменил решение и указал, что границы участка Ильиной не были указаны не только в реестре, но и на местности, а эксперт определил их с недопустимой погрешностью. При этом отказ во встречном иске апелляция пересматривать не стала. Стороны пытались обжаловать акт в кассации, но Первый КСОЮ оставил его в силе. В итоге дело дошло до Верховного суда (дело № 83-КГ26-5-К1).

Межевые споры нужно решать таким образом, чтобы итогом разбирательства стало определение действительного местоположения границ земельных участков, а не лишение одной из сторон возможности осуществлять принадлежащее ей право собственности, заявляет старший юрист Land Law Firm Алена Дурнева. Вывод суда о невозможности определения точного местоположения границ земельного участка истца не свидетельствует о том, что он не расположен на спорной территории, считает эксперт. Это означает лишь недостаточность доказательств для определения их точного местоположения, но не опровергает факт существования земельного участка и его возможного расположения в пределах спорной территории. По мнению Дурневой, апелляция должна была поставить вопрос о назначении повторной экспертизы, истребовании дополнительных документов и землеустроительных материалов, а также запросить необходимые сведения у уполномоченных органов. Но инстанция этого не сделала, хотя именно это было ключевым обстоятельством для правильного разрешения спора.

Истец оказался в ситуации, при которой вывод суда о невозможности установить границы земельного участка может привести к необходимости определения его местоположения на иной территории. И это притом, что такое расположение ничем достоверно не подтверждено. Этот процесс наглядно демонстрирует, что в спорах о межевании для истца крайне важно сформировать максимально полную доказательственную базу на ранней стадии рассмотрения спора. В противном случае есть риск повторения опыта этого дела, в котором недостаточность доказательственной базы привела к выводу о необоснованности заявленных требований.

Юрий Левеев* купил подержанный Land Rover за 6 млн руб. Гарантия на автомобиль еще действовала, поэтому Левеев обратился к официальному дилеру с просьбой устранить поломки. Ремонт занял более месяца, но вскоре неисправности возникли вновь. Дилер не захотел возвращать деньги за автомобиль добровольно, поэтому покупатель обратился в суд. Кстовский городской суд Нижегородской области подтвердил, что есть производственные неисправности, которые влияют на безопасность, и обязал продавца компенсировать Левееву затраты на покупку машины в размере 6 млн руб., а также выплатить 25,6 млн руб. разницы с ценой аналогичного автомобиля, 55 млн руб. неустойки и штрафа и 50 000 руб. компенсации морального вреда. Позднее Нижегородский областной суд применил ст. 333 ГК и снизил размер штрафа и неустойки до 6 млн руб. Стороны продолжили оспаривать сумму взыскания и попросили Верховный суд установить справедливый размер санкций (дело № 9-КГ26-6-К1). Гражданская коллегия рассмотрит этот спор 23 июня.

Октябрьский районный суд города Тамбова рассматривал иск о взыскании с Олега Золоторева* задолженности по договору займа в размере 8,9 млн руб. В его собственности находились два автомобиля, поэтому суд наложил на них арест, запретив продавать, чтобы в будущем при необходимости погасить долг с дохода от их реализации. Несмотря на обременение, одну из машин все-таки продали. Кредитор Елена Заболотная* выяснила, что суд не направил в ГАИ определение о наложении обеспечительных мер, поэтому Золотореву удалось заключить сделку. На этом основании она потребовала взыскать с государства 5,5 млн руб. стоимости проданного автомобиля.

Ленинский районный суд города Тамбова отказал в иске. Решение мотивировали тем, что заявитель не смог доказать причинно-следственную связь между ошибкой сотрудника суда и неполучением денег. Заболотной напомнили, что она приобрела право требования у первоначального взыскателя, который даже не обращался в суд за исполнительным листом. Более того, у должника было другое имущество, на которое можно обратить взыскание. Обжалование решение в апелляции и кассации не принесло результата, поэтому Заболотная обратилась в ВС (дело № 13-ГТП26-1).

Апелляционная коллегия рассмотрит заявление о признании недействующим п. 3 «Порядка предоставления сотрудникам уголовно-исполнительной системы дополнительных дней отпуска и выплаты компенсации за сверхурочную работу». Он закрепляет, что часовая ставка сотрудника определяется путем деления должностного оклада на среднемесячное количество служебных часов с учетом продолжительности служебного времени (дело № АКПИ26-51).

Судьи этой же коллегии проверят сразу три положения «Правил внутреннего распорядка следственных изоляторов уголовно-исполнительной системы» (дело № АПЛ26-102):

п. 387 запрещает подозреваемым и обвиняемым брать в карцер продукты питания и личные вещи;

п. 389 предписывает выдавать подозреваемым и обвиняемым комплект одежды и обуви при выдворении в карцер;

п. 391 разрешает уничтожать личные вещи и продукты питания, если они испортились во время пребывания подозреваемых и обвиняемых в карцере.

Административная коллегия оценит п. 74 «Порядка предоставления сведений, содержащихся в ЕГРН» о требованиях к формату и качеству электронных документов, которые заявители прикладывают к своим запросам (дело № АКПИ26-262).

* Имя и фамилия изменены редакцией.