Крипта, сайты и автомобильные номера: какое необычное имущество можно включить в конкурсную массу

Криптовалюта — это имущество согласно ст. 128 ГК и ФЗ «О цифровых финансовых активах и цифровой валюте». Кроме этого, с февраля такой статус криптовалют закреплен в Уголовном и Уголовно-процессуальном кодексах. И хотя платить криптовалютой внутри страны нельзя, с ней можно совершать другие операции: покупать, продавать, использовать как залог или средство для инвестиций, конфисковывать. А значит, ее можно включить и в конкурсную массу должника. Так, АС Новосибирской области указал в деле № А45-42693/2025, что любое имущество должника, которое имеет экономическую ценность для кредиторов, включая криптовалюту, не может быть произвольно исключено из конкурсной массы, если в законе для этого нет прямо предусмотренных оснований. Учитывая это, арбитражный управляющий должен прилагать все усилия, чтобы понять, есть ли у должника такое имущество и можно ли его использовать. Если же управляющий этого не делает и не подает соответствующие запросы, то суд считает, что он некачественно исполнял свои обязанности.

Уже нет никаких споров о том, что криптовалюта и цифровые активы, как и любое другое имущество, подлежит включению в конкурсную массу должника, а деньги, вырученные от ее продажи, должны идти на погашение требований кредиторов.

Но с поиском криптовалют есть немало сложностей из-за их специфики. Основная проблема — анонимность, указывает исполнительный директор УК «Помощь» Анна Ларина. Так, некоторые платформы и сервисы не позволяют установить связь между номером кошелька и именем владельца, поэтому в первую очередь управляющий должен запросить информацию о криптокошельках напрямую у должника. Если же тот отказывается раскрыть данные, дать логин и пароль, то можно обратиться в суд с соответствующим ходатайством. Некоторая практика об истребовании у должников сведений о цифровых активах с указанием эмитента, адреса личного кабинета, логина и пароля и суммах размещенных средств уже сформировалась, отмечает Ларина (например, дела № А45-27312/2022 и № А56-124585/2022).

При этом есть риск, что должник предоставит всю нужную информацию, а затем изменит логин или пароль. Чтобы избежать таких ситуаций, суды выработали следующую практику: они обязывают должника лично в присутствии нотариуса передать данные в машиночитаемом виде (в файле .doc или .docx на электронном носителе), а затем присутствовать при входе в кошелек для составления акта приема-передачи, рассказывает Ларина. Именно так поступили в деле № А40-262282/2021.

Помимо отправки запросов должнику о его криптоактивах, управляющий анализирует движение денег на счетах, которые могли бы подтвердить проведение транзакций с криптовалютой и цифровыми активами, а также получает информацию от налоговых органов, добавляет Азбиль. Затем банковские выписки, где отражены операции с криптовалютой, суд использует в качестве доказательств (дело № А50-8916/2022).

Кроме этого, можно направить запрос о предоставлении информации операторам цифровых активов и криптобиржам. Но нередко получить информацию от криптоплатформ по такому запросу просто невозможно, и тогда снова можно обратиться в суд. Так, в деле № А72-4636/2023 АС Ульяновской области удовлетворил ходатайство арбитражного управляющего об истребовании у Binance сведений о криптокошельках и криптоактивах должника.

При поиске и включении криптовалют в конкурсную массу нужно быть готовым к тому, что результат не всегда будет успешным. Например, в деле № А51-21353/2021 суд отказался включать такие активы в конкурсную массу, так как получатель криптовалюты-должник не идентифицирован достоверными, относимыми и допустимыми доказательствами. Более того, если суд посчитает, что данные о криптоактивах и кошельках в целом невозможно предоставить, то он откажет в удовлетворении ходатайств управляющего о предоставлении логинов, паролей и других доказательств (дела № А47-21747/2024 и № А53-7331/2020).

Если же криптовалюту удалось найти и включить в конкурсную массу, то возникает вопрос: как продать такой актив и где его хранить до этого.

На этапе продажи криптоактивов возникают дополнительные трудности. Если продажа реализуется через P2P-секции на криптобирже, то это позволяет быстро конвертировать актив в рубли. Но до конца не ясно, каким образом и в каком порядке должна осуществляться конвертация, кто несет риски, связанные с волатильностью актива. Кроме этого, при работе с криптоактивами управляющий несет риски, связанные с сохранностью актива. Порядок обеспечения сохранности такого имущества не установлен, поэтому управляющему необходимо самостоятельно решить, каким способом его хранить.

В законе «О банкротстве» нет специальных норм о реализации криптовалюты и цифровых активов, поэтому такое имущество будут продавать в соответствии с общей процедурой, отмечает Азбиль. Это значит, что криптовалюту нужно будет учесть при проведении инвентаризации и утвердить порядок ее продажи на собрании кредиторов. В таком случае определяются способ продажи, механизм фиксации цены, порядок конвертации полученных средств в рубли для распределения между кредиторами, добавляет Ларина.

Если данные для доступа к криптокошельку известны, то теоретически можно продать цифровую валюту на соответствующей площадке по аналогии с реализацией имущества на биржевых торгах. Но в связи с санкциями получить деньги, вырученные от продажи таких активов на зарубежных криптобиржах, на счета российских банков проблематично, предупреждает Азбиль.

Еще в практике есть случаи продажи цифровой валюты по прямому договору купли-продажи. Азбиль приводит в пример дело № А50-6372/2018, в котором АС Пермского края утвердил положение о реализации криптовалюты, но, поскольку ее стоимость была менее 500 000 руб., ее реализовали по прямому договору за 21 000 руб. (п. 3 ст. 111 закона «О банкротстве»).

Еще возможна реализация криптоактивов через электронные торги. Но по словам Лариной, на практике в этом случае возникают технические трудности из-за неприспособленности площадок для работы с криптовалютами напрямую.

Если у должника есть сайт, то его тоже могут включить в конкурсную массу как нематериальный актив. Но в таком случае нужно учитывать, что, согласно п. 13 ст. 2 ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации», сайт — это совокупность программ для ЭВМ и иной информации, которая содержится в информационной системе и доступ к которой можно получить через интернет по доменным именам или сетевым адресам. Следовательно, в имущественном смысле сайт нужно рассматривать не как одну неделимую вещь, а как комплекс объектов, считает адвокат, управляющий партнер a.t.Legal Николай Титов. Это включает программный код, базу данных, дизайн, тексты, фото- и видеоматериалы, иные произведения, домен, а иногда еще и товарный знак.

Судебная практика тоже признает, что сайт — это не некий неделимый актив, а совокупность отдельных элементов. В качестве примера Титов приводит дело о банкротстве Калужского завода транспортного машиностроения (дело № А23-4809/2018). Участники торгов исходили из того, что вместе с доменом покупатель получает дизайн, тексты и графику сайта, но продавали только доменное имя.

Банкротство Калужского завода транспортного машиностроения показывает главный риск: экономически единый цифровой актив юридически может состоять из нескольких самостоятельных прав с разными правообладателями.

Домены в целом остаются самым распространенным нестандартным имуществом, которое включают в конкурсную массу, отмечает старший юрист Юридической группы «Пилот» Злата Прудкова. Из последних случаев продажи исключительных прав на доменные имена в рамках банкротства юрист выделяет дело сети детских магазинов «Дочки-сыночки» (дело № А40-49190/22). Домен dochkisinochki.ru оценили в 63 621 руб., и, помимо него, на торги выставили еще четыре доменных имени.

При этом оценить стоимость домена — это часто непростая задача, а итоговая сумма зависит от трафика и аудитории, указывает руководитель практики «Антикризис и банкротство» ЮК «Лемчик, Крупский и партнеры» Мария Творогова. Так, в деле № А56-68912/2020 спор о рыночной стоимости домена дошел до Верховного суда. По заключению стороннего эксперта, домен стоит 37,2 млн руб., а судебная экспертиза оценила актив в 113 000 руб. Правообладатель домена указал третью сумму — он был готов продать имя сайта за 909 100 руб. Суд решил использовать оценку судебной экспертизы и указал, что рассчитать, как домен влияет на прибыль, практически невозможно. Кроме того, нет методики, позволяющей определить, какая часть прибыли приходится на использование доменного имени. ВС согласился с этим выводом, и должник не смог пересмотреть акты нижестоящих судов.

Еще один нематериальный актив, который можно включить в конкурсную массу, — это мобильное приложение. С одной стороны, у них определенный статус: это программы для ЭВМ, они прямо относятся к охраняемым результатам интеллектуальной деятельности, а исключительное право на них считается имущественным, перечисляет Титов. Но, с другой стороны, на торгах они появляются редко, отмечают юристы. Среди известных примеров — продажа приложения для Android и iOS для распределения и отслеживания грузоперевозок в деле о банкротстве «Рувил.ру» (дело № А53-25914/2021) и приложения книжного магазина «Республика» (дело № А40-222392/20).

По словам Титова, это намного более сложная категория активов, поскольку Гражданский кодекс не выделяет аккаунт в социальной сети в качестве самостоятельного объекта, а на практике объем возможностей пользователя обычно определяется еще и договором с самой платформой. Один из примеров возможных ограничений — правила соцсети не позволяют переуступать учетную запись. Кроме этого, часто ценность аккаунта строится вокруг личности, которая может просто переехать на другую платформу.

На первый взгляд, раз актив имеет ценность, его достаточно включить в массу и продать. Но на практике с каждым таким объектом приходится непросто: их надо найти, оценить и продать. А нестандартные активы реализовать сложно. Например, многие аккаунты привязаны к личности и часто неотчуждаемы по правилам самих платформ, так что формальная продажа рискует просто убить актив.

При оценке такого нестандартного цифрового актива Титов советует отдельно исследовать источники дохода от использования блога, подтвержденную аудиторию или трафик, возможность сохранения монетизации после передачи и права на размещенный контент. 

Из-за перечисленных причин продажа аккаунтов в соцсетях в рамках дел о банкротстве происходит довольно редко, но такие примеры все же есть. Так, в банкротстве Cubeline (дело № А56-90633/2019) управляющий реализовывал в одном лоте два аккаунта в социальной сети, ютуб-канал, доступы к интернет-ресурсам, в том числе HeadHunter, сайт и товарный знак, рассказывает Титов. А в деле № А40-64705/2025 управляющий запросил сведения об учетных аккаунтах должника в компьютерных играх и их рыночной стоимости.

По общему правилу купить госномер на машину нельзя — его присваивают в случайном порядке. Но на сером рынке можно найти разные предложения, а стоимость «красивого» номера с желаемой комбинацией цифр и букв может доходить до 70 млн руб. То есть это потенциальный дорогостоящий актив, который мог бы пополнить конкурсную массу. Но проблема в том, что продать номер отдельно от машины не получится.

«Красивые» автомобильные номера сложно включать в конкурсную массу, поскольку они не подпадают под действующее гражданско-правовое регулирование. Законодательство не дает владельцам машин право на реализацию государственного регистрационного знака путем его продажи отдельно от транспортного средства, а суды не рассматривают их в качестве имущества должника.

Это подтверждает и судебная практика. Например, в деле № А45-20925/2021 управляющий пытался признать недействительным договор купли-продажи государственного регистрационного знака и получить в конкурсную массу 80 000 руб. Но суды ему отказали, так как «красивые» номера в целом не включают в конкурсную массу и они не подпадают под действующее гражданско-правовое регулирование. А это значит, что оспариваемые сделки не причинили вреда имущественным правам кредиторов, решил суд. К подобному выводу пришел и АС Западно-Сибирского округа в деле № А27-7101/2022.

Несмотря на то что «красивый» номер нельзя отдельно продать или купить, Титов отмечает, что особенная комбинация цифр и букв может косвенно влиять на интерес участников торгов к самому автомобилю. При этом стоимость такого номера не всегда влияет на цену машины. Например, в деле о банкротстве Елены Блиновской суды решили не учитывать «красивый» номер при расчете цены машины (дело № А40-122102/2024).