Концы в воду: как следователи помогают найти активы и вернуть их в конкурсную массу

Следствие может получить информацию об активах через допросы. По ст. 56 УПК свидетелем может стать любое лицо, которому известны обстоятельства, важные для уголовного дела. Поэтому следователь имеет право допросить сотрудников и бухгалтеров должника, его контрагентов, номинальных руководителей и других участников предполагаемой схемы. Они могут рассказать, кому передавали деньги и имущество, кто на самом деле распоряжался активами и где хранятся документы или ценности. Руководитель практики уголовного права и процесса ИНФРАЛЕКС Мартин Зарбабян отмечает, что именно во время допросов нередко удается установить перечень имущества фигурантов. Полученные сведения помогают понять, где и у кого его искать.

Бухгалтера, водителя, номинального директора следователь допрашивает как свидетелей и предупреждает об ответственности за заведомо ложные показания. Сотрудник, который в арбитражном суде «ничего не помнит», на допросе у следователя нередко вспоминает, кто давал указания и куда возили документы.

Один из основных инструментов поиска — обыск. В соответствии со ст. 182 УПК его можно провести, если есть достаточные основания полагать, что у конкретного лица или в определенном месте находятся документы, ценности или другие предметы, которые имеют значение для уголовного дела. А когда следствие точно знает, что именно нужно изъять и где оно расположено, проводят выемку по ст. 183 УПК.

Во время обыска следствие может найти имущество, которое не числится в открытых источниках или государственных реестрах вроде ЕГРН. Ларионов говорит, что это могут быть драгоценные металлы, украшения, дорогие часы и предметы искусства. А на телефонах и других носителях иногда обнаруживают ключи от криптокошельков или данные для входа на биржи, дополняет советник Сотби Юрий Мизенко. А с марта цифровую валюту как раз признали имуществом для целей уголовного процесса. Теперь закон отдельно регулирует порядок ее изъятия и ареста: следствие может изъять устройство или носитель с ключами доступа, а если есть техническая возможность — перевести криптовалюту на специальный адрес, чтобы сохранить ее на время расследования.

Еще одно преимущество обыска — изъятие переписки и «черной» бухгалтерии. Мизенко приводит случаи из практики: в одном из дел при обыске в офисах компании, на которую перевели бизнес должника, нашли материалы, описывающие схему вывода денег через фиктивные фирмы. А в другом примере у бенефициара обнаружили около 50 коробок с документами подконтрольных ему компаний, среди которых были и бумаги должника. Такие материалы затем можно использовать и в банкротстве как письменные доказательства, объяснил эксперт.

Восстановить маршрут вывода денег также помогают банковские выписки со счетов должника и связанных лиц. По ним можно проследить цепочку переводов, установить промежуточных получателей и понять, где в итоге осели средства. Получить такие сведения следствие может напрямую у банка: ст. 26 закона «О банках и банковской деятельности» обязывает кредитные организации предоставлять справки об операциях и счетах по запросу органа предварительного следствия, если он согласован с руководителем следственного органа. А если нужны сами документы со сведениями о вкладах и счетах граждан, можно провести выемку, но только по судебному решению. Эти инструменты помогают составить более полную картину движения денег в сложных финансовых схемах, указывает Ларионов.

Помочь также могут ФНС и Росфинмониторинг. Следствие вправе запрашивать у инспекции сведения о налогоплательщике, включая те, что составляют налоговую тайну. Статья 102 НК допускает доступ следственных органов к такой информации в предусмотренных законом случаях. А Росфинмониторинг обычно действует на опережение: ведомство само сообщает правоохранительным органам о подозрительных операциях, если видит в них признаки легализации преступных доходов. Но обращаться в службу с запросом следователи тоже могут. Этот механизм закреплен в ст. 8 «антиотмывочного» закона.

Уголовный процесс не панацея. Его инструменты стоит использовать, когда возможностей банкротства уже не хватает, чтобы найти имущество или остановить его дальнейший вывод. Но одной только задолженности, даже крупной и давно просроченной, для обращения в правоохранительные органы недостаточно, подчеркивает Ларионов. Нужно подтвердить, что должник действовал намеренно: прятал имущество, выводил деньги через подконтрольные компании, переоформлял активы на связанных лиц, заключал фиктивные сделки или изначально не собирался исполнять обязательства.

Если такие обстоятельства выяснились уже во время банкротства, ждать окончания процедуры не нужно. По словам Ларионова, кредитор или другое заинтересованное лицо может обратиться в правоохранительные органы сразу, как только ему стало известно о возможном преступлении. Но решающее значение будет иметь присутствие умысла, подчеркивает эксперт. Неисполнение договора становится мошенничеством только в том случае, если намерение не исполнять обязательство возникло еще до получения имущества или денег. Последующее сокрытие активов, когда есть признаки банкротства, тоже может образовывать самостоятельное преступление.

Если должник не исполнил обязательство, потому что проект не удался, это предпринимательский риск кредитора, и в возбуждении дела, скорее всего, откажут со ссылкой на гражданско-правовой характер отношений. Иное дело, если умысел на неисполнение существовал уже при получении денег либо если после возникновения задолженности активы выводили на аффилированных лиц, искусственно создавали неплатежеспособность или скрывали имущество.

При подозрении на преднамеренное банкротство отправной точкой для обращения в правоохранительные органы может стать заключение арбитражного управляющего. Мизенко отмечает, что такой документ понятен следствию, а при крупном ущербе управляющий и сам должен направить заключение в органы предварительного расследования. Но с обвинениями важно не перегнуть, предупреждает эксперт. Если заявление строится на предположениях и не подкреплено документами, его автора могут обвинить в заведомо ложном доносе.

Перед обращением в правоохранительные органы стоит попробовать самому собрать доступные материалы и сформулировать рабочую версию того, как должник выводил деньги или имущество. Эксперты советуют:

свести банковские выписки и платежные документы в одну схему, в которой бы прослеживалось, откуда появились деньги, через какие счета прошли и у кого в итоге оказались;

указать известных получателей средств и собрать доступные сведения об их связи с должником, его руководителями или бенефициарами;

составить перечень имущества, которое могли намеренно вывести, и выяснить, на кого оно оформлено сейчас;

поделиться известными адресами и другими местами, где могут находиться имущество, документы или электронные носители с нужной информацией;

составить список людей, которые могут знать о движении денег и имущества, и кратко указать, какую информацию от них можно получить;

определить, каких доказательств пока не хватает и где следствие может их запросить — у банков, контрагентов, налоговых органов или других лиц.

Любое ходатайство от потерпевшего или заинтересованного лица должно быть мотивированным, то есть простым языком надо объяснять, для чего следователю выполнять то или иное требуемое действие. Поэтому при поиске активов важно показать, как последующий арест найденного имущества будет связан с исполнением приговора, удовлетворением гражданского иска или возможной конфискацией имущества.

Даже если следствию удастся найти активы, их не переведут в конкурсную массу автоматически. Если имущество имеет значение для уголовного дела, его могут признать вещественным доказательством и хранить до приговора или прекращения дела по правилам статей 81 и 82 УПК. Чтобы не допустить его продажи или переоформления, следователь может обратиться в суд с ходатайством об аресте по ст. 115 УПК. А если имущество записано на третье лицо, процедура усложняется.

Часть 3 ст. 115 УПК предусматривает два самостоятельных основания для наложения ареста на имущество третьих лиц: его преступное происхождение и преступная цель его использования. На практике, когда речь идет о деньгах, цифровых активах и другом имуществе, чаще всего приходится доказывать именно их преступное происхождение.

Но и после наложения ареста возврат имущества может затянуться. Так, в деле о банкротстве бывшего замминистра энергетики Станислава Светлицкого (№ А66-12446/2022) во время обыска у него нашли слитки золота и серебра, монеты, часы и сотни драгоценных камней. Часть ценностей следствие затем вернуло супруге должника, часть — другому фигуранту дела. Финансовый управляющий в уголовном деле не участвовал и узнал об этих активах только из жалобы кредиторов на его бездействие, рассказывает Мизенко. В итоге апелляционный суд истребовал материалы уголовного дела у Следственного комитета. По распискам о выдаче ценностей удалось установить их перечень, после чего супругу Светлицкого обязали передать имущество управляющему. Поэтому после обнаружения актива важно не только добиться его ареста, но и проконтролировать, кому и на каком основании его передают в рамках уголовного дела, резюмирует эксперт.