Санкционный дайджест за сентябрь: цена снятия санкций и возможности для оспаривания отказов в разблокировке активов

В сентябре Европейский союз впервые продлил санкции не на шесть месяцев, как обычно, а сразу на три года — ограничения будут действовать до 22 сентября 2029. Одновременно с этим ЕС исключил из санкционных списков Алишера Усманова, Михаила Фридмана, бывшего ректора Крымского федерального университета имени Вернадского Андрея Фалаеева и компанию Redbird Corporate Services, которая подпала под ограничения из-за вовлеченности в перевозки российской нефти. Новый официальный документ о продлении санкций представители стран ЕС не успели принять в срок, к 14 сентября, поэтому 15 сентября опубликовали решение о продлении ограничений на одну неделю.

Для продления действия санкций нужно согласие всех 27 государств — членов объединения. Основным камнем преткновения стали позиции стран ЕС на исключение из списков Фридмана и Усманова. Франция поддержала Словакию и потребовала снять санкции с Усманова, сославшись на национальную безопасность. А за исключение Фридмана из санкционных списков выступал Люксембург: миллиардер требует от страны $16 млрд в международном арбитраже, и власти сочли, что снятие санкций с Усманова без аналогичного шага в отношении Фридмана ослабит их позицию в споре.

Дело Фридмана — яркий пример того, как активная позиция инвестора и защита интересов в инвестиционном арбитраже могут привести к положительному результату. Особенно примечательно, что практический результат — исключение из санкционного списка — был достигнут на ранней стадии арбитражного разбирательства. Это демонстрирует, что значение может иметь не только итоговое арбитражное решение, но и сам факт предъявления государству существенных требований и перспектива длительного разбирательства.

Компромисс предложила Ирландия: исключить Усманова и Фридмана из списка, но санкции против остальных фигурантов продлить сразу на три года. Это предложение не поддерживала Латвия. Премьер страны Андрис Кулбергс заявил, что продление на три года — правильный шаг, но платить за него исключением двух бизнесменов Рига не готова. Но в итоге представители стран ЕС пришли именно к такому варианту.

По мнению старшего юриста Delcredere Артема Касумяна, решение небезупречно. Связано это с тем, что действие права на подачу иска об оспаривании санкций ограничили. При этом легитимных оснований для этого нет. «Ссылки на политическую сделку, заключенную в последний момент, вряд ли можно трактовать как юридическое основание», — говорит Касумян.

В то же время юрист предполагает, что сейчас возникла более позитивная ситуация для оспаривания санкций в судебном порядке, чем это было раньше, но очень важно уложиться в короткий срок исковой давности в Суде ЕС — два месяца и десять дней. Касумян называет две причины, по которым эффективность судебного оспаривания повысилась.

Ранее Совет ЕС продлевал санкции раз в полгода. Процесс в Суде ЕС еще шел, а санкции продлевались по несколько раз. Появлялся замкнутый цикл, когда судебное решение отменяет те правовые акты, которые уже довольно давно заменены другими, — с тем же содержанием, но принятыми позднее. «Возможно, продление санкций на более длительный период поможет разорвать этот порочный круг», — предполагает Касумян.

Продление на три года можно использовать как дополнительный аргумент в Суде ЕС для усиления правовой позиции. Например, чтобы доказать, что санкции несоразмерно умаляют основные права и свободы и в действительности не столь «временные и обратимые», как принято считать.

Сложилась хорошая конфигурация для оспаривания санкций в Суде ЕС. Следующий шанс, вероятно, выпадет только в конце 2029 года, поэтому им лучше воспользоваться сейчас.

Одновременно регуляторы продолжают держать курс на расширительное толкование санкционных ограничений, уточняет Морозов, поэтому эффективность механизма оспаривания санкций в административном или судебном порядке снижается. И в такой парадигме инвестиционный арбитраж — это спасательный круг для инвесторов, чьи права пострадали в результате введения санкций, считает юрист. При этом запрет на признание и исполнение арбитражных решений по 18-му пакету санкций не делает инвестиционный арбитраж неэффективным, так как исполнение арбитражного решения возможно в нейтральных юрисдикциях, где находятся активы государства, отмечает Морозов.

Санкции обновили не только в Евросоюзе, но и в США. 18 сентября вступил в силу так называемый Закон об «адских» санкциях. Многие ограничения, предусмотренные принятым законом, действовали в США и до этого, но на уровне указов президента. Теперь они закреплены законодательно.

Введение пошлин до 500% на все товары из России, которые ввозят в США, включая нефть, газ и уголь. Она будет действовать сверх существующих пошлин и сборов. Ввести новый тариф должны в течение месяца после подписания документа.

Через 30 дней после принятия закона американские банки и брокеры не смогут проводить переводы в адрес правительства РФ и принадлежащих ему структур и в пользу российских чиновников. Американцам дополнительно запретят инвестировать в российский бизнес и проекты. А покупать российский госдолг им уже нельзя — запрет заработал сразу с момента подписания закона.

До 18 октября новые санкции должны ввести против Сбербанка, ВТБ, «Газпромбанка» и других российских кредитных организаций с госучастием. Для Банка России президент должен выбрать как минимум две ограничительные меры.

Расширили и основания для персональных санкций. Их смогут вводить против высокопоставленных российских чиновников и военных, а также против иностранцев, которые поставляют товары российскому оборонному сектору, помогают обходить ограничения или проводят значимые сделки с военными структурами РФ. Под блокировку также рискуют подпасть компании, которые контролирует РФ или в которых ей принадлежит более 50%.

На ком отразятся новые ограничения и возникают ли новые риски — разобрали с юристами в материале «От налогового вычета для воспитателей до „адских санкций”: билль Грэма и его последствия для бизнеса».

Удачное оспаривание введенных ограничений

В деле № Т-584/24 Суд ЕС удовлетворил иск Олега Ткача, который оспаривал несколько продлений санкционных ограничений. Суд решил, что Совет ЕС не доказал, что истец сохраняет тесные отношения с российскими властями и не разъяснил объем его контроля в компании Olma.

Еще в сентябре Суд ЕС аннулировал нормативные правовые акты от марта и сентября 2025 года, которые вводили санкции в отношении Владимира Аветисяна (дело № Т-323/25). Суд признал, что Совет ЕС допустил ошибку в оценке доказательств и не снял ограничения в виде заморозки активов, запрета на въезд и транзит в ЕС, несмотря на документально подтвержденный факт ухода из «РБА-Менеджмент».

Неудачи в Суде ЕС

В сентябре многие заявители не смогли оспорить введенные ограничения. Так, Игорь Кесарев не доказал, что он больше не контролирует активы группы компаний «Меркурий». Суд ЕС посчитал, что их передача в личный фонд еще не значит утрату контроля (дело № T-296/24). 

Бизнесмену Роману Троценко не удалось показать, что не он считается влиятельным бизнесменом (дело № T‑459/24). Суд ЕС отметил, что заявитель владеет больше 30% акций в компании Aeon Corporation, а самому предприятию принадлежит 22 аэропорта и другие инфраструктурные объекты. Этого достаточно, чтобы признать человека влиятельным бизнесменом, а выход из других компаний не учитывается.

Роману Абрамовичу Суд ЕС тоже отказал в иске (дело № T‑358/25). Бизнесмен владеет почти 30% акций компании «Евраз», которая считается одним из крупнейших производителей стали в России. Абрамович указывал, что не может продать акции, а в управлении предприятием участвует пассивно. Но Суд ЕС не принял эти доводы и дополнительно разъяснил, что для применения критерия (g) не нужна связь бизнеса с властью — достаточно влиятельности и работы в России. 

Такой же результат был в делах Виктора и Александра Януковичей (дела № T‑583/24 и № T‑590/24). Суд ЕС решил, что при продлении санкций можно использовать информацию прошлых лет, если общий контекст и личная ситуация заявителя не изменилась.

Заключение генадвоката по делу «Мегафона»

В начале сентября генеральный адвокат Суда ЕС Андреа Бьонди опубликовал заключение по делу «Мегафона» (дело № С‑228/25 P), который оспаривает в апелляции отказ в отмене актов о его включении в санкционные списки. Генадвокат рекомендовал Суду ЕС частично удовлетворить заявление истца на основании двух представленных аргументов, которые касаются бремени доказывания и формирования доказательственной базы.

Так, Суд ЕС использовал презумпцию того, что компания поддерживает российский военно-промышленный комплекс. При этом обстоятельств этого не установили. Генадвокат признал это необоснованным и подчеркнул: утверждение суда первой инстанции о том, что при введении ограничительных мер Совет ЕС мог ссылаться на «предполагаемые общеизвестные факты», юридически ошибочно. Такая ссылка не освобождает от формирования доказательной базы для введения санкций. Тем более Совет ЕС не зафиксировал указанные общеизвестные факты в тексте правового акта.

Этот вывод важен тем, что опровергает нередко используемый в ЕС подход, когда в качестве обоснования для введения ограничительных мер используется информация о принадлежности компании к определенной отрасти и экономической значимости ее бизнеса.

Еще юрист обращает внимание на разъяснения генерального адвоката по поводу сроков формирования доказательной базы — она должна быть готова к дате введения санкций. Подготовка доказательств и обоснование введения санкций во время судебного процесса недопустимы. «То есть если на дату введения санкций у Совета ЕС есть лишь некая обобщенная информация для обоснования решения о введении санкций, то введение ограничений в таких обстоятельствах необоснованно», — разъясняет Абцешко. 

Суд ЕС разъяснил право стран на национальные санкционные списки

Литовскую Inter Rao Lietuva включили в национальный санкционный список Литвы из-за связи с лицами, которые находятся под санкциями ЕС. Компания оспорила это решение в литовском суде, а тот обратился в Суд ЕС за разъяснениями (дело № C‑147/25). 3 сентября Суд ЕС ответил на вопросы и разъяснил, что национальные органы стран объединения могут включать в локальные санкционные списки лиц, которые не находятся под санкциями ЕС. Это возможно, если у них есть активы, принадлежащие подсанкционным лицам. Юрист практики специальных проектов VEGAS LEX Анна Абалакова считает, что наиболее значим в этом случае вывод о стандарте доказывания. Так, Суд ЕС указал, что одного лишь существования связи с санкционным лицом недостаточно — необходимо установить, что активы ему принадлежат, находятся в его владении или под его контролем.

Национальный орган отдельной страны в таком случае может оценить мотивировку принятых мер, обстоятельства, проверить присутствие ошибок и злоупотреблений. Кроме этого, суд страны — члена ЕС может принимать во внимание доказательства того, что власти другой страны неформально контролируют отдельные компании, которые не находятся под санкциями ЕС. Но суд должен основывать свою оценку на конкретных, объективных и убедительных доказательствах. Кроме того, Суд ЕС указал, что национальные инстанции должны проверять такие решения по тем же стандартам, которые применяют наднациональные суды ЕС.

Суд ЕС исходит из широкого понимания контроля и допускает, что он может быть доказан совокупностью косвенных признаков, даже когда нет формальных корпоративных связей. Поэтому решение не исключает заморозку активов компаний с российским государственным участием, но может потребовать от национальных органов более тщательного обоснования.

11 сентября Государственный совет Бельгии аннулировал отказ Казначейства от 15 июля 2024 в разблокировке активов «БКС Банка» в Euroclear. Госсовет признал делегирование полномочий Казначейству недействительным, так как Министерство финансов при передаче своих функций не предусмотрело никаких ограничений или регламентов. Это нарушает Конституцию Бельгии, приказ министра не подлежит применению, а значит, Казначейство вынесло отказ, не имея на то законных полномочий, разъясняет советник FTL Advisers Екатерина Дроздова.

Все индивидуальные решения об отказе в разблокировке активов, подписанные генеральным администратором Казначейства Бельгии на основании министерского приказа от 13 декабря 2023 года, содержат аналогичный фундаментальный порок компетенции. Это означает, что процедурно уязвимым стало подавляющее большинство вынесенных регулятором отказов. Решение Государственного совета Бельгии разрушает барьер поставленных на поток отказов Казначейства. Оно дает инвесторам процессуальный рычаг для обнуления негативных решений регулятора и принуждения Министерства финансов Бельгии к повторному и, надеемся, объективному рассмотрению досье по существу.

Еще Казначейство пыталось доказать, что у «БКС Банка» нет интереса в отмене отказа, так как Национальный расчетный депозитарий с июня 2024 года находится под санкциями США, а активы номинально выражены в долларах США. Но Госсовет не согласился с этим и отметил, что интерес для обращения к нему все же есть. Связано это с тем, что в случае аннулирования оспариваемого решения Казначейства Бельгии регулятор обязан вновь рассмотреть заявление. В результате этого он может прийти к решению о разблокировке соответствующих активов, что привело бы к благоприятному правовому результату для заявителя. «Этот довод суда важен, поскольку во многих делах инвесторов в Госсовете Казначейство Бельгии в своих письменных позициях заявляет об отсутствии у заявителей правого интереса и, следовательно, о несоответствии условию о допустимости заявления об аннулировании», — отмечает консультант практики разблокировки активов O2-STREAM Анна Волкова.

Кроме этого, Госсовет разъяснил нюансы влияния санкций США в отношении НРД, который участвует в цепочке учета активов «БКС Банка». Так, Госсовет напомнил, что регулятор обязан исполнять свои функции строго в рамках права ЕС и не может обусловливать свои решения позицией органов третьих стран. 

Дополнительно Госсовет отверг доводы Казначейства о том, что включение «БКС Банка» в приложение XIV Регламента (ЕС) № 833/2014 приводит к утрате заявителем правого интереса. «Ответчик не объяснил, почему такое включение должно обязательно приводить к отказу по статьям 6 и 6b(5) Регламента № 269/2014. По мнению Госсовета, даже если такое препятствие существует, возможность разблокировки в рамках Регламента № 269/2014 достаточна для сохранения интереса к аннулированию оспариваемого акта», — разъясняет Волкова.  

Если инвестор не инициировал оспаривание отказа в установленный срок, это решение Госсовета усиливает позицию для повторного обращения. Но важно понимать, что аннулирование решения не приводит к автоматической разблокировке активов, а влечет новое рассмотрение заявки. Кроме этого, вопрос об условиях для разблокировки активов по существу остался неразрешенным.

Дроздова рекомендует инвесторам сначала провести проверку подписанта во всех имеющихся решениях об отказе в разблокировке активов, вынесенных Казначейством с декабря 2023 года по настоящее время. «Все отказы, подписанные генеральным администратором Казначейства, попадают под действие этого прецедента», — отмечает юрист. Затем стоит подать жалобы в Госсовет и включить доводы о превышении полномочий и неконституционности переделегирования в качестве самостоятельного и безусловного основания для отмены акта. Если же срок на обжалование уже пропущен, то Дроздова предлагает повторно подать заявление: с учетом новых обстоятельств оно может позволить сформировать новый предмет административного рассмотрения. «В случае повторного отказа установленный прецедент некомпетентности прошлых решений Казначейства станет ключевым аргументом для его отмены в Госсовете Бельгии», — дополняет юрист.