Арбитраж с участием российских сторон: взгляд бизнеса, консалтинга, арбитров и институтов

Директор Российского арбитражного центра Валерия Сенаторова открыла сессию и представила институциональный взгляд на то, как арбитражи с участием российских сторон изменились за последнее время. Она отметила, что несколько лет назад у сторон был очень простой выбор: они выбирали традиционные институты, которым доверяли, и надежные юрисдикции. «Но сейчас мы видим настоящую институциональную и юрисдикционную мозаику. Правила игры изменились, поэтому сторонам нужно найти оптимальный вариант — куда обращаться, какое место арбитража и какое применимое право выбирать», — сказала Сенаторова. Из-за этого, по ее мнению, каждый договор теперь требует очень продуманного подхода.

Еще появилось больше оговорок на арбитражные центры в Малайзии, Египте и Каире, а также на некоторые китайские институты, добавила Сенаторова. «Российские стороны и иностранные контрагенты всегда исследуют новые возможности», — отметила она.

В то же время, по ее словам, выбор иногда даже сложнее для иностранных контрагентов, чем для российской стороны. На первых ложатся риски того, что российский суд перенесет спор в РФ на основании «закона Лугового», а еще они могут справедливо опасаться, что в исполнении арбитражного решения в России откажут. А потому арбитражные оговорки также становятся более сложными и появляется больше альтернативных и каскадных оговорок, отметила Сенаторова.

Арбитражные разбирательства с участием российских сторон становятся более сложными как с институциональной, так и с процессуальной точки зрения. Также они стали требовать больше усилий со стороны юристов и арбитражных центров.

Кроме того, по наблюдениям Сенаторовой, иностранные стороны иногда переживают, что российские арбитражные центры заведомо склонны выносить решения в пользу российских сторон. Поэтому институты должны демонстрировать, что они действительно нейтральны. Сенаторова говорит, что этого можно достичь за счет формирования международного органа по назначению, публикации практики, прозрачности и предоставления ответов на запросы сторон.

Помимо этого, директор РАЦ отметила, что российские центры назначают арбитров с самым разным гражданством. Более того, стороны сами требуют иногда арбитров конкретного гражданства, а иногда пытаются мешать исполнению решения и отводить арбитров с гражданством определенных стран.

Затем директор по юридическим вопросам группы «Еврохим» Михаил Сондор напомнил о некоторых российских судебных решениях, где суды отказали в исполнении, поскольку арбитры были из недружественных стран. По его словам, основная проблема назначения арбитров из Великобритании или Евросоюза заключается в том, что их национальные законы включают санкции и арбитров могут привлечь к ответственности за нарушение таких нормативных правовых актов. «И тогда возникает вопрос: обладает ли арбитр таким же иммунитетом, как судья? Защищен ли он от исков против него самого? И каким образом национальные законы о санкциях влияют на арбитраж?» — сказал Сондор.

Арбитраж очень выиграл бы, если бы национальные регуляторы по санкциям дали разъяснения относительно статуса арбитра и указали, например, что все арбитры, выполняющие свою работу, обладают иммунитетом от обвинений в обходе санкций.

После этого партнер и соруководитель практики разрешения споров Asari Legal Дмитрий Кайсин рассказал об институтах, которые российские стороны выбирают сегодня. По его словам, с 2014 года стороны начали присматриваться к Азиатско-Тихоокеанскому региону и в первую очередь выбор был в пользу Сингапура и Гонконга. Но сегодня Сингапур, по мнению Кайсина, потерял свою популярность, хотя там все еще идет много разбирательств. В то же время Дубайский международный арбитражный центр (DIAC) становится все более популярным среди россиян и других сторон. Хотя Кайсин поделился, что есть некоторые опасения по поводу DIAC и судов Дубайского международного финансового центра (DIFC), так как они состоят из бывших или действующих английских судей. Из-за этого некоторые российские стороны начали рассматривать сам Дубай как место арбитража, отметил Кайсин.

Российские стороны также рассматривают Азиатский арбитражный центр в Куала-Лумпуре как потенциальную альтернативную площадку для арбитражных разбирательств. Кроме этого, становятся популярными Ташкент и Ташкентский международный арбитражный центр. Но этот институт пока не получает так много споров на большие суммы, как Гонконг и Сингапур.

В то же время российские стороны по-прежнему выбирают английское право, добавил Сондор. В «Еврохиме» раньше также выбирали его, но сейчас склоняются к российскому, гонконгскому или китайскому праву, поделился юрист. «Мы делаем это не из соображений удобства, а по рациональным причинам: коммерческая определенность этого регулирования дает больше стабильности в исходе спора, чем выбор права, которое применяет санкции», — пояснил Сондор. Он также сказал, что бизнес на самом деле понимает под нейтральностью. «Когда мы говорим о нейтральности, мы имеем в виду, что состав арбитража не будет применять по своей инициативе какие-либо публично-правовые и уголовные нормы», — сказал юрист.

После этого независимый арбитр Татьяна Минаева поделилась наблюдениями с точки зрения арбитра. И она тоже затронула вопрос гражданства. По ее словам, если в составе арбитража два человека одного происхождения, а один — иного, то очень важно следить за динамикой внутри этого арбитража, поскольку она может помешать всему процессу. Она также рекомендовала выбирать арбитра, у которого есть знания конкретного рынка, юрисдикции и истории предыдущих дел.

Затем Минаева затронула вопрос санкций и отметила, что обе стороны спора могут использовать их тактически, например для затягивания дела. После этого арбитр перешла к вопросу об отводах.

Отвод арбитра стал самым настоящим оружием в арбитраже. Отводы заявляли по самым разным основаниям, даже на основании того, что произошло или было опубликовано 20 лет назад. Недавно сторона запросила и мой отвод из-за двойного гражданства. Для меня это стало личным делом, потому что, помимо этого, заявили еще множество оснований, в частности о нераскрытии информации. Поэтому я решила нанять представителя и защищаться. Отвод отклонили, и это хорошая новость как для меня, так и для всего арбитражного сообщества.