Кассация отложила спор о возврате усадьбы Шемякина в конкурсную массу

Арбитражный суд Московского округа в составе трех судей — Николая Мысака, Петра Морхата и Елены Зеньковой — отложил на 27 апреля рассмотрение дела по обособленному спору в рамках банкротства Елены Филипповой. Дело касается оспаривания цепочки сделок по купле-продаже недвижимости в центре Москвы (№ А40-244841/15). 16 февраля в деле появился новый финансовый управляющий, и он еще не успел ознакомиться с материалами.

Председательствующий судья также предложил сторонам подумать о заключении мирового соглашения. Что примечательно, та же тройка судей рассматривала дело на первом круге в 2024 году и в прошлый раз направила его на новое рассмотрение, дав указания суду первой инстанции, которые в итоге не были выполнены.

Филиппова подала на личное банкротство в 2015 году. В 2016 году силами подконтрольных кредиторов (позиция суда по уголовному делу) Филиппова заключила мировое соглашение. В период его действия из собственности должника было выведено все ликвидное имущество, в том числе объект на Петровке, но кредиторы денег от этой сделки так и не увидели. С этим не согласилась кредитор Надежда Соколова. Она потребовала оспорить совершенные до процедуры сделки как направленные на вывод имущества (п. 2 ст. 61.2 закона «О банкротстве»). Речь идет о нежилых зданиях по адресу: Москва, ул. Петровка, д. 21, стр. 3 и 5 (усадьба А. С. Шемякина). В апреле 2017 года Филиппова продала их Людмиле Карпушенко, а в мае 2018 года та перепродала имущество своему зятю Ивану Брилке.

В 2023 году АСГМ отказался признавать сделки недействительными. Суд посчитал, что встречное предоставление превышало стоимость аварийного имущества почти вдвое — его оценили примерно в 44 млн руб., а продали за 82 млн. Передачу наличных подтвердили расписками, финансовая возможность приобрести недвижимость у Карпушенко и Брилки, по мнению суда, была. Апелляционный суд с выводами первой инстанции согласился.

Кассация заняла противоположную позицию и отменила судебные акты, указав на недостаток доказательств оплаты. По мнению суда, крайне сомнительно, что Карпушенко, пожилая женщина 69 лет, могла привезти в Москву из Иркутска (где она жила) 82 млн руб. наличными при их весе 17 килограмм и не помнила, каким транспортом. В возможности Брилки расплатиться наличными при такой сумме суд также не поверил. Сомнительным кассации показалось и приобретение аварийного имущества лицами, которые ранее реставрацией не занимались и вообще были явно заинтересованы по отношению к должнику. Направляя дело на новое рассмотрение, суд округа дал указания внимательно изучить спорные обстоятельства исполнения сделок.

При повторном рассмотрении АСГМ вновь отказал в оспаривании, сославшись на проведенную ранее экспертизу стоимости и состояния здания и на распределение Филипповой средств кредиторам в декабре 2024 года, то есть через семь лет после совершения сделки. Впрочем, как следует из позиций сторон, в материалы дела не были представлены доказательства того, что средства, поступившие в конкурсную массу, действительно получены от спорной сделки.

9-й ААС с выводами нижестоящего суда не согласился, указав на явную заинтересованность Карпушенко, Брилки и других кредиторов по отношению к должнику, в том числе кредитора Ратибора Дербышева. Тот выдавал ей займы, а потом обратился в полицию с заявлением о мошенничестве, из-за чего Филиппову осудили на пять лет лишения свободы (дело № 01-0007/2025).

Кроме того, апелляция указала, что Карпушенко и Брилка — теща и зять, поэтому действует повышенный стандарт доказывания, но подтверждений снятия 82 млн руб. со счетов они не представили. Ссылка Карпушенко на получение наследства документально не подтверждена, а налоговая декларация Брилки оказалась неполной и требовала проверки.

Также апелляция отметила, что поступление средств в конкурсную массу в декабре 2024 года не доказывает реальность передачи денег от Карпушенко должнику по сделке 2017 года.

В итоге суд вернул спорную недвижимость в конкурсную массу, после чего дело вновь поступило в кассацию. Теперь суду округа предстоит решить, во-первых, может ли поступление средств в конкурсную массу через семь лет после спорной сделки восстановить права кредиторов. И во-вторых, хватит ли заверений должника о принадлежности средств к оспариваемой сделке как доказательств законности такой сделки.