Юристы просят арестов, бизнес — денег: что показал опрос о спорах в ОАЭ
Во время Дубайской арбитражной недели UCL | Dr. Khaled провела конференцию о разрешении споров в ОАЭ. При регистрации участники отмечали темы, которые интересуют их больше всего. На вопрос ответили 230 человек из 241 зарегистрировавшихся. Это арбитражные и судебные юристы, инхаус-команды, медиаторы и предприниматели. Больше четверти — партнеры юридических фирм.
Это не репрезентативный опрос рынка, а срез аудитории, которая каждый день работает со спорами в регионе, и тем интереснее, насколько по-разному ответили юристы и бизнес.
Юристы и бизнес смотрят в разные стороныГлавная тема для рынка в целом — срочный арбитраж и обеспечительные меры: ее выбрали 73% ответивших. На втором месте выбор между onshore- и offshore-судами (66%), на третьем — взаимное признание судебных решений (54%).
Но внутри аудитории картина распадается. Среди арбитражных юристов срочные меры отметили 85%. Среди предпринимателей и инвесторов — только 38%, и это последнее место в их списке. На первом у бизнеса трансграничное банкротство Россия — ОАЭ (62%).
Инхаус-юристы оказались посередине: им важны и срочные меры (73%), и признание решений (67%).
Вывод простой. Консультант думает о процедуре, клиент — о результате. Его интересует не красивый приказ об аресте, а деньги на счете.
Суды ОАЭ загружены как никогдаИнтерес к исполнению подтверждает и статистика. Суды DIFC в 2025 году рассмотрели 1509 дел — на 43% больше, чем годом ранее. За первую половину 2026 года поступило еще 810 дел на 10,02 млрд дирхамов. Число заявлений об исполнении за это полугодие выросло вдвое: 220 против 106. Арбитражный центр DIAC в 2025 году зарегистрировал 312 дел на $3,8 млрд, а стороны представляли 60 стран.
Почти каждое третье дело в судах DIFC стороны передали туда по собственному выбору. Форум перестал быть технической оговоркой в договоре — это часть стратегии защиты активов.
Признают ли в Дубае российское решениеМеждународного договора между Россией и ОАЭ о признании судебных решений нет. Это не приговор, поскольку суды обеих стран опираются на принцип взаимности.
Практика уже есть. В 2023 году суды Дубая признали решение Конаковского городского суда Тверской области. В мае 2025 года Кассационный суд Дубая оставил в силе признание решения Мещанского районного суда Москвы примерно на $9,5 млн. В обратную сторону механизм тоже работает: в сентябре 2025 года Арбитражный суд Северо-Кавказского округа признал решения судов Дубая, указав, что отсутствие договора не основание для отказа.
Но взаимность нужно доказывать. В декабре 2024 года тот же Кассационный суд Дубая отказал заявителю: тот не подтвердил взаимность и не представил российское право в нужном объеме.
С банкротствами сложнее. Денежные решения в onshore-судах ОАЭ признают, а подтвержденного примера признания российского банкротства там пока нет. В DIFC и ADGM действует режим на основе Типового закона ЮНСИТРАЛ: иностранный управляющий может просить признать процедуру и свой статус, и доказывать взаимность не требуется.
И еще одно. Признание — это только первый шаг. Управление активом, его продажу и получение документов придется просить отдельно. А перевод выручки в Россию банк может заблокировать, если среди кредиторов есть подсанкционное лицо.
Российским судам тоже есть что показать.
Отсутствие договора между Россией и ОАЭ само по себе не препятствие, но взаимность придется доказывать. Результат стоит оценивать не по факту признания, а по реальной возможности получить деньги.
Станислав Петров, партнер, руководитель практики разрешения споров и банкротства UCL | Dr. KhaledСвободная зона не спасает от банкротстваМногие до сих пор считают, что компания в свободной зоне недосягаема для судов «материковых» ОАЭ. В марте Апелляционный суд Дубая подтвердил обратное: onshore-суды вправе рассматривать банкротство компании из зоны DMCC. Речь шла о группе с долгом свыше $2 млрд. Исключение составляют только компании DIFC и ADGM.
Кредитору при этом стоит выбирать инструмент. Если активы должника известны, выгоднее исполнительное производство: взыскатель получает все взысканное и не вносит судебное обеспечение в 5% от требования.
Банкротство нужно, когда активы спрятаны или смешаны с аффилированными лицами. Оно раскрывает банковские данные и позволяет оспорить сделки, совершенные за шесть месяцев до прекращения платежей.
Медиация: конвенция есть, привычки нетМедиацию выбрали 42% участников — это последнее место из пяти тем. Среди самих медиаторов показатель 88%, среди судебных юристов — 26%. Бизнес снова выделяется: у предпринимателей медиация делит второе место с признанием решений (по 46%).
Повод присмотреться к теме есть. ОАЭ присоединились к Сингапурской конвенции о медиации, которая позволяет исполнять мировые соглашения за рубежом. Но страна сделала оговорку: конвенция применяется, только если стороны прямо на это согласились. Значит, формулировку нужно включать в соглашение заранее.
Думайте об ОАЭ до российского процесса. Еще на стадии подготовки спора стоит решить, кто будет взыскателем, какой судебный акт понадобится за рубежом и как сохранить активы до исполнения.
Готовьте доказательства взаимности. Подборка судебной практики обеих стран и заключение о российском праве — обязательная часть заявления о признании.
Выбирайте форум под актив. Onshore-суды, DIFC и ADGM — три разных правовых режима, и результат зависит от того, где находится имущество должника.
Не полагайтесь на свободную зону. Ни должнику, ни кредитору она больше не дает прежних гарантий.
Оценивайте не признание, а деньги. Спросите консультанта, какова вероятность реального взыскания с учетом банкротства и банковских ограничений.
К концу года UCL | Dr. Khaled выпустит расширенное исследование рынка разрешения споров в ОАЭ; о его старте фирма объявит в своих каналах. Полную версию существующего обзора можно прочитать на ресурсах UCL | Dr. Khaled.
Над исследованием также работали:Доктор Халед Али Альхадрами
Cооснователь UCL | Dr. Khaled, профессор права University of Dubai и Abu Dhabi UniversityСтанислав Петров
Партнер, руководитель практики разрешения споров и банкротства UCL | Dr. KhaledМарина Трушина
Руководитель практики медиации UCL | Dr. Khaled