Валерий Сас, некогда подмосковный судья, получил на этой неделе подтверждение своему приговору в Верховном суде РФ: 5,5 лет колонии-поселения за то, что, основательно выпив, он позволил своему внедорожнику вылететь на встречную полосу, где тот столунулся с легковесными “Жигулями”. Двое погибли, одна женщина осталась инвалидом, Сас не пострадал.
Уволенный из судей сразу после ДТП Сас не переставал винить журналистов на протяжении всего процесса — те якобы делали из него преступника. Редкое заседание по его делу обошлось без ходатайства защиты об удалении прессы из зала, все они однако имели отрицательную резолюцию. С таким же успехом Сас мог бы ополчиться на дьявола, который увел его с пути истинного на встречную полосу.
Есть люди абсолютно фотогеничные, они хорошо выходят на всех снимках без исключения. Сас же наоборот — абсолютно карикатурный персонаж, он как будто был сшит из самых рельефных частей россиян, позиции которых в обществе утяжелены властным статусом. Возьмите его аргументы в пользу своей трезвости в тот трагический вечер, которыми он фехтовал против показаний свидетелей.
Изо рта пахло спиртным? — Выпил валерьянки для успокоения.
От одежды? — Разлилась жидкость из бачка омывателя.
Шатался и с трудом строил фразы? — Вполне объяснимо: повредил высшие нервные окончания.
Сатирический этюд практически готов. Потому Сас и оказался так любопытен журналистам — в зоопарке тоже очередь на слона, а на козу никто не смотрит.
Вокруг бывшего судьи с развитием его истории собрался целый рой всевозможных пороков, которые традиционно ассоцириуются в России с государственными людьми средней руки и выше. Хамство и жадность — перечислил деньги родственникам жертв, но назвал ее не компенсацией, а жестом доброй воли, отказавшись извиняться. Самоуверенность не к месту — учил судей, рассказывая про собственную практику. Безразличие к ближнему — после аварии первым делом отправился на поиски отвалившегося от его машины колеса. Про попытку заставить инспекторов переписать протокол на свой лад подробно не стоит — это ближе к области уголовного права.
Таких людей, как Сас, больше не делают. Да и делали ли раньше, сложно сказать. В страрых книгах они есть, но жили ли на самом деле? Король Убю, главный герой одноименной пьесы Альфреда Жарри, например, никогда не существовал, хотя и был отчасти вдохновлен образом школьного учителя драматурга. И Убю куда роднее Сасу, чем его современники, потому что он тоже карикатурный, составной, нереальный.
Папаша Убю тоже был при власти. Он, драгун-обжора, захватил Польшу с мечом в одной руке и с сарделькой — в другой. Но, скопив к тому времени коллекцию самых отвратительных черт, был вскоре изгнан в холодные пещеры на поселение. Убю, кстати, тоже подвел в какой-то момент его конь — не выдержал пропорций наездника.
Пьеса заканчивается в позитивном для Убю ключе, а значит в минорном для цивилизации — он выбирается на свет и плывет в Германию, по собственному убеждению, страну, где всех зовут Германами. Какие горизонты открыты для папаши Саса, мы, скорее всего, узнаем существено раньше, чем спустя 5,5 лет. Наверняка он выйдет по УДО.
