Тема месяца: решение Суда ЕС по делу Майи Токаревой
11 февраля Суд ЕС уже четвертый раз аннулировал акты Совета ЕС, которыми последний включает Майю Токареву в европейские санкционные списки (дело № T‑693/25). Несмотря на три победы до этого, дочь главы «Транснефти» оставалась под ограничениями, поэтому она оспаривала очередное продление санкций.
В последнем решении Суд ЕС впервые указал, что неудаление лица из санкционных списков нарушает ст. 266 Договора о функционировании Европейского союза (ДФЕС). Эта норма говорит, что институт, орган или учреждение, акт которого Суд ЕС аннулировал, должен предпринять какие-то действия, чтобы исполнить решение суда. Совет ЕС этого не делает и в разбирательствах с Токаревой ссылается на те же обстоятельства, которые уже несколько раз признавали недостаточными для включения в санкционные списки. В связи с этим Суд ЕС пришел к выводу, что такое поведение Совета ЕС лишь разрушает доверие к судебным решениям и подрывает правовой порядок объединения.
Это решение значимо для всей практики оспаривания санкций и прежде всего для лиц, которые уже выиграли дела в Суде ЕС, но остаются под санкциями из-за формального продления. Показателен пример Александра Пумпянского, который, несмотря на три успешных судебных решения, по-прежнему остается в санкционном списке.
Мария Удодова, советник практики комплаенса и санкционного права BGP Litigation
Партнер Brevia Виктор Раднаев также положительно оценивает решение Суда ЕС по этому делу, но считает, что его влияние будет ограниченным. «Тех, чьи шансы на победу реализовались, решение по делу Токаревой может избавить от необходимости побеждать в суде неоднократно. Но все это сработает, только если Совет ЕС не начнет активно собирать новые доказательства и ссылаться на новые факты», — говорит юрист.
Проблема с неисполнением Советом ЕС решений Суда Евросоюза довольно распространена в так называемых российских делах. Дело в том, что решения суда не предусматривают автоматического исключения из санкционных списков — это остается в компетенции совета. При этом Суд ЕС отменяет старые акты, и на снятие ограничений влияют еще сроки: судебное рассмотрение длится 18–24 месяца, а санкции обновляются каждые полгода. Таким образом, к моменту аннулирования старого акта санкции уже действуют на основании нового.
Еще Совет ЕС не несет никакой ответственности за неисполнение решений суда. Например, та же ст. 266 ДФЕС, устанавливая обязанность исполнить решение суда, не содержит механизма наказания за игнорирование этой обязанности, обращает внимание Удодова.
Доступным юридическим инструментом остается иск о взыскании компенсации с Совета ЕС на основании ст. 340 ДФЕС. Но на практике добиться успеха сложно из-за высокого стандарта доказывания, предупреждает Удодова. Здесь снова показателен пример Пумпянского, которому в декабре 2025 отказали в удовлетворении иска о компенсации, несмотря на три успешных решения об оспаривании самих санкций (дело № T‑369/24).
Решение Суда ЕС по иску Пумпянского-младшего о взыскании убытков подтвердило подход, сформулированный еще в отношении иранских санкций. Суд ЕС крайне строго, если не сказать формально, подходит к доказыванию факта и размера убытков. А без этого стимулов для государств — членов ЕС менять свою политическую позицию нет.
Виктор Раднаев, партнер Brevia
Новые санкции
В феврале президент США Дональд Трамп продлил еще на год нескольких санкционных указов (№ 13660, № 13661, № 13662, № 14065, № 13685 и № 13849) и действие режима чрезвычайного положения, введенного еще в 2014 году в связи с событиями вокруг Украины. Это означает сохранение санкционного режима после 6 марта и дальнейшее применение ограничений в отношении российских компаний и лиц. В частности, к ним относится запрет инвестиций и экспорта американских товаров и технологий в Крым.
24 февраля, в годовщину начала специальной военной операции, Великобритания представила новые санкции. Под ограничения подпали «Транснефть», «Фора-банк», «Абсолютбанк», «Точка банк», «Почта банк» и несколько «дочек» «Росатома». Всего в новые санкционные списки внесли 240 компаний, 7 человек и 50 морских судов.
Одновременно с введением ограничений Великобритания выдала генеральную лицензию, которая разрешает прекратить отношения с «Транснефтью» не 24 февраля, а до 9 апреля. Это относится как к самому предприятию, так и к его дочерним компаниям. Еще правительство Великобритании обновило лицензию, которая разрешает вести деятельность с «Газпромнефтью», «Лукойлом», «Роснефтью» и «Транснефтью» по нескольким проектам. К ним относятся «Сахалин-2», трубопровод «Дружба», TengizChevroil, Caspian Pipeline Consortium и еще пять нефтегазовых проектов.
Вместе с Великобританией новые санкции ввела и Канада. Под ограничения подпали АФК «Система», фонд «Сколково», Positive Technologies, несколько подразделений «Росатома», «Т-Банк», ВТБ, «Татнефть», «Русснефть» и «Роснефть». Всего в списках значится 53 компании, 21 человек и 100 морских судов.
В то же время ЕС не смог согласовать 20-й пакет санкций. Против новых ограничений выступили Венгрия и Словакия.
Оспаривание санкций
В начале февраля ВЭБ.РФ не удалось оспорить в апелляции решение Суда ЕС от 12 июня 2024 года (дело № C-572/24 P). Тогда суд отказался признавать, что госкорпорация не поддерживает российское правительство. Апелляция подтвердила этот вывод и решила, что никаких новых доводов заявитель не представил.
Оспорить санкции пытается и компания «СБК Арт», которая подала уже третий иск в Суд ЕС (дело № T-804/25). Заявитель настаивает, что он не связан с подсанкционным Сбербанком, а значит, его нельзя включать в санкционные списки ЕС. При этом первая инстанция уже сформировала правовую позицию в отношении «СБК Арт», напоминает старший юрист Delcredere Артем Касумян. Так, Суд ЕС считает незаконной продажу Сбербанком долей «СБК Арт» инвестору из ОАЭ, так как для этой операции не получили лицензию регулятора. «Маловероятно, что первая инстанция пересмотрит эти ключевые выводы. Если это теоретически и возможно, то только в апелляции», — рассуждает Касумян. С этим согласен и партнер FTL Advisers Игорь Кузнец.
Маловероятно, что в рамках текущего процесса истцу удастся убедить суд пересмотреть позицию о нелегитимности смены собственника. Преюдициальное значение выводов о локализации активов в ЕС делает шансы на успех минимальными. Попытки оспорить критерии ассоциации или сослаться на процессуальные дефекты при обновлении списков выглядят скорее как стратегия по поддержанию юридического давления, нежели как реальный путь к разблокировке средств.
Игорь Кузнец, партнер FTL Advisers
В то же время «СБК Арт» заявила и некоторые новые требования: компания ходатайствует о декларативном решении, то есть просит признать неприменимыми к ней санкционные ограничения, а не признать их недействительными, указывает Касумян. Но по мнению юриста, первая инстанция Суда ЕС может поставить под сомнение приемлемость таких требований, так как частные лица имеют право на иск о признании санкционных актов недействительными, а не неприменимыми к ним.
Разблокировка активов
В феврале снова встал вопрос, имеет ли Казначейство Бельгии компетенции для рассмотрения дела о разблокировке активов. Госсовет затронул эту тему в рамках запроса турецкой компании, которая хотела получить лицензию для проведения платежа от российского туроператора.
Проблема в том, что с 2023 года казначейство принимало решения по поводу разблокировки активов, но не было специального правового акта, который наделял бы его такими полномочиями, разъясняет Касумян. Это дало право некоторым истцам оспорить отказы в разблокировке активов.
В декабре 2023 года приняли правовые акты, которые закрепили полномочия Казначейства Бельгии. Полномочиями в сфере финансовых санкций наделили министра финансов, а тот делегировал их ведомству. В 2025 году эту передачу поставили под сомнение: истцы утверждают, что министр должен был принимать решения самостоятельно. Причина в том, что это политически значимый вопрос, затрагивающий имущественные права, говорят Касумян. С этим согласился и аудитор — советник при Госсовете.
Кузнец видит два варианта развития ситуации. Первый: признание некомпетентности, то есть суд отменяет отказы казначейства в разблокировке активов из-за отсутствия полномочий у подписавшего их лица. «Для инвесторов это создает риск „правового вакуума“: рассмотрение заявок может быть парализовано до момента, пока полномочия не будут закреплены законом или переданы другому ведомству», — говорит Кузнец. Касумян предполагает, что положительные решения могут оставить в силе, исходя из принципов защиты приобретенных прав и правомерных ожиданий.
В то же время передача полномочий по разблокировке активов другому органу не приведет к разрешению более концептуальных проблем — неоднозначных практик казначейства, считает Касумян. «Иными словами, если решения Казначейства Бельгии признают недействительными по форме, то, вполне вероятно, об их действительности по существу Госсовет не выскажется», — разъясняет юрист. А это может породить новый круг разбирательств в Госсовете.
По мнению Касумяна, для инвесторов остается доступным еще один вариант — предъявление требований к Бельгии на основании применимого договора о защите иностранных инвестиций.
Обращение к международному праву — это юридический инструмент, который поможет преодолеть бельгийское и европейское право, где санкции законны по определению и где также возникает много технических вопросов вроде полномочий. Международное право свободно от этих изъянов, и вполне возможно, что его инструменты станут более актуальны для российских инвесторов.
Артем Касумян, старший юрист Delcredere
Второй вариант развития событий — это подтверждение полномочий казначейства. В таком случае суд может установить жесткие стандарты мотивировки решений и соблюдения сроков, что в долгосрочной перспективе выгодно рынку, указывает Кузнец. Этот же сценарий более предпочтителен и для инвесторов, считает юрист. Но текущая позиция аудитора делает сценарий признания некомпетентности весьма вероятным, продолжает Кузнец.
Другие санкционные новости
Генадвокат Суда ЕС истолковал запретительную норму регламента ЕС
Генеральный адвокат Суда ЕС Андреа Бионди представил заключение о том, как толковать ст. 11 Регламента ЕС № 833/2014. Эта норма запрещает удовлетворять любые требования российских сторон, которые вытекают из исполнения по договорам поставки товаров и технологий двойного назначения. И многие понимали эту норму по-разному. Ограничительное толкование исходит из того, что ст. 11 регламента распространяется только на разбирательства в госсудах и на требования о возмещении убытков. Широкая интерпретация запрещает подавать любые иски, в том числе и о возмещении аванса, и распространяет действие статьи на арбитраж. Позиция генерального адвоката близка ко второму варианту толкования спорной нормы и заключается в следующем:
Иски можно подавать в арбитражи ЕС в соответствии с арбитражной оговоркой, но их нельзя удовлетворять, если предмет требований подпадает под санкционный регламент.
Арбитражные трибуналы должны содействовать исполнению регламента, в частности препятствовать обходу санкций.
Государственный суд, в производстве которого находится дело о признании и принудительном исполнении решения арбитража, должен по своей инициативе проверить соответствие этого решения требованиям ст. 11 регламента.
Если порядок не соблюден, то государственному суду необходимо отменить такое решение.
По мнению юристов, главный положительный аспект разъяснения в том, что генеральный адвокат выступает за арбитрабельность споров, которые включают применение санкционных положений, в том числе и ст. 11 регламента. Это значит, что для сторон сохраняется право разрешать их споры в ранее согласованных арбитражах, а не вынужденно идти в государственные суды друг друга, объясняет советник VERBA LEGAL Антон Алифанов. Но этот пункт нивелируется остальными выводами. Так, возвращать выплаченные авансы нельзя, а стороны и арбитры из ЕС рискуют подпасть под штрафные меры за обход санкционного режима. При этом попытка исполнить решение арбитража, вынесенного в пользу подсанкционной стороны, будет квалифицироваться как нарушение публичного порядка ЕС. Все это, по мнению юристов, делает бессмысленным разбирательства с местом арбитража в ЕС. Детальнее о последствиях разъяснения генадвоката — в материале «Генадвокат Суда ЕС истолковал запретительную норму регламента ЕС: критика юристов».
Суд ЕС разрешил конфисковывать машины из России при въезде в ЕС
5 февраля Суд ЕС вынес решение по делу Hauptzollamt Düsseldorf (№ C‑619/24), где разъяснил запрет на импорт по ст. 3i(1) Регламента № 833/2014. Суд указал, что это ограничение действует на все товары, которые перечислены в Приложении XXI к регламенту № 833, и в таких случаях не нужно каждый раз оценивать, приносит ли сделка существенный доход России. Отдельно Суд ЕС указал, что если машины ввозят в ЕС с нарушением запрета на импорт по ст. 3i(1), то регистрация автомобиля запрещена.
Вопрос возник после того, как россиянин въехал в Германию на б/у машине, а немецкие таможенники ее арестовали, сославшись на ст. 3i(1) регламента № 833. Владелец автомобиля оспорил это решение в суде Дюссельдорфа. Заявитель счел, что ввоз машины не приносит существенный доход России, а значит, и запрет на импорт по ст. 3i(1) применяться не должен. Немецкий суд решил, что в регулировании есть пробел, и передал вопрос на рассмотрение Суда ЕС. Последний, в свою очередь, продолжил тенденцию к расширительному толкованию санкционных ограничений в европейских странах, считает старший юрист BIRCH Виктор Мухин.
В среднесрочной перспективе такой подход создает риски штрафов, принудительного возврата на границе или конфискации ввозимых из России товаров из Приложения XXI к Регламенту № 833/2014, среди которых и легковые автомобили. Причем риск существует как для импортеров, так и для обычных людей, когда автомобиль ввозится из России в Евросоюз для личного пользования. Но к гражданам ЕС и членам их семей применяются исключения.
Виктор Мухин, старший юрист BIRCH
Ресурс по добровольному раскрытию нарушений режима санкций
6 февраля Управление по контролю за иностранными активами США (OFAC) запустило ресурс, на котором можно рассказать о нарушении американских санкций. Это могут сделать даже иностранцы.
Если человек добровольно рассказывает о нарушении санкций США, то это считается смягчающим фактором и ему могут снизить административный штраф до 50%. При этом нужно еще детально описать, при каких обстоятельствах произошло нарушение. Если описание не приложили, OFAC дает 180 дней, чтобы дополнить заявку. Кроме того, после подачи заявления о нарушении режима санкций США нужно быть готовым отвечать на любые последующие запросы от OFAC.
