Сохранить нельзя изъять: позиция ВС о единственном жилье банкрота

Дмитрий Крамарчук получил в наследство от отца квартиру и 9,1 млн руб. долга. Эту сумму составили убытки, которые суды ранее взыскали с Крамарчука-старшего в пользу строительной компании. Еще до принятия наследства, но уже зная о задолженности наследодателя, он подарил своей матери 50% доли в другой квартире. Вскоре Крамарчук обратился в суд с заявлением о банкротстве и указал, что не может исполнить обязательство перед фирмой (дело № А56-99903/2022).

Когда в его отношении ввели процедуру реализации имущества, кредитор потребовал включить унаследованное жилье в конкурсную массу. Он утверждал, что на момент открытия наследства оно не было для должника единственным. По его мнению, Крамарчук подарил долю в другой квартире матери лишь для того, чтобы получить исполнительский иммунитет на жилье, доставшееся от отца.

Первая инстанция отказала кредитору. Суд указал, что наследники отвечают по долгам умершего только в пределах наследственного имущества, тогда как подаренная матери квартира была личной собственностью должника. Апелляция заняла другую позицию и включила квартиру в конкурсную массу. Судьи посчитали, что должник злоупотребил правом и искусственно создал ситуацию, в которой унаследованная квартира стала его единственным жильем.

Позднее кассация отменила это решение. Суд согласился с выводами первой инстанции: дарение касалось личного имущества должника и не связано с наследством, поэтому оснований лишать его исполнительского иммунитета нет.

Кредитор обжаловал эти выводы в Верховном суде. В жалобе он настаивал, что Крамарчук знал о долгах отца и уже планировал собственное банкротство, поэтому заранее избавился от доли в другой квартире как от ликвидного актива. В результате унаследованная недвижимость получила статус единственного жилья, что позволило Крамарчуку ссылаться на исполнительский иммунитет.

Экономколлегия подтвердила, что статус единственного жилья не защищает квартиру, если должник заранее вывел другую недвижимость. Судьи также указали, что Крамарчук знал о переходе долгов вместе с наследством в момент, когда подарил матери долю в квартире. Это подтверждает, что он искусственно создал ситуацию, в которой унаследованное жилье получило защиту исполнительского иммунитета, указал ВС.

При вынесении решения экономколлегия учла и позицию Конституционного суда: если должник получил жилье в результате злоупотребления правом, суд может отказать в исполнительском иммунитете, даже если это единственное жилье. ВС напомнил, что в таких ситуациях суды должны анализировать время возникновения долга, момент совершения сделок и их условия.

Верховный суд оставил в силе акт апелляционной инстанции. Сохранить квартиру должнику не удалось.

Верховный суд продолжает формировать устойчивую правовую позицию, направленную на преодоление формального подхода к применению исполнительского иммунитета в банкротстве, отмечает партнер независимой юридической группы «Стрижак и Партнеры» Александр Симонов. По его мнению, решение экономколлегии по этому делу побудит суды тщательнее проверять действия должников с жилой недвижимостью на предмет возможных злоупотреблений. Эксперт подчеркивает: если должник намеренно лишил себя другой недвижимости, чтобы придать жилью статус единственного, суд должен отказать в применении исполнительского иммунитета.

Юрист Artegra Нариман Халилов сравнивает такой механизм с доктриной «прокалывания корпоративной вуали». Ранее Верховный суд исходил из того, что отказ в исполнительском иммунитете не должен оставлять банкрота без жилья, пригодного для проживания его семьи, указывает он. В этом деле экономколлегия учла не только формальную принадлежность имущества, но и сохранение доступа к альтернативному жилью после внутрисемейных сделок.

Поскольку должник де-факто обеспечил себя жильем за счет дарения доли матери, лишение его иммунитета правомерно и окончательно закрывает лазейку для уклонения от долгов.

Сужать исполнительский иммунитет в отношении единственного жилья должника начали еще в 2012 году, напоминает Халилов. Тогда Конституционный суд впервые указал на принцип соразмерности, который необходимо соблюдать для обеспечения баланса интересов должника и кредитора (постановление № 11-П). Судьи отметили, что иммунитет должен распространяться на жилое помещение, которого по объективным характеристикам достаточно для удовлетворения конституционно значимой потребности в жилье.

Спустя девять лет КС вновь вернулся к этому вопросу и призвал отказаться от абсолютного запрета на реализацию единственного жилья банкрота, рассказывает Симонов. Суд установил критерии так называемой роскошной недвижимости, которую можно реализовать с предоставлением должнику замещающей квартиры (постановление № 15-П).

С тех пор суды переключили фокус на пресечение злоупотреблений, говорит эксперт. Они снимают исполнительский иммунитет, если статус единственного жилья создают искусственно. Такое решение, в частности, принимают, когда должники регистрируются в другом жилье, чтобы признать его единственным (дело № А40-48630/2018), или расторгают брак накануне банкротства, намереваясь сохранить жилье за вторым супругом (дело № А32-41332/2019), перечисляет Симонов.

Такие действия должников не экстраординарны для судов и в значительном числе случаев выявляются при рассмотрении дел в судах первой инстанции.