Когда спор выходит за пределы: бизнес вынужден защищаться даже после победы в суде

В феврале Роспатент передал в правоохранительные органы обращение НПП «Нефтехимсинтез», которое утверждает, что Иркутская нефтяная компания (ИНК) использует его технологию по очистке нефти от сероводорода и меркаптанов. В качестве аргументов компания указала на сходство технологических решений и на использование отдельных компонентов, которые, по мнению «Нефтехимсинтеза», входят в состав запатентованного изобретения.

ИНК, в свою очередь, настаивает, что разработала технологию самостоятельно и получила патентную охрану в установленном порядке. По ее данным, работа над решением велась в течение нескольких лет, а сама технология была зарегистрирована в Роспатенте с обновленной формулой изобретения. Компания также подчеркивала, что в отрасли есть много решений по обессериванию нефти, а совпадение отдельных элементов или использование похожих компонентов не свидетельствует о нарушении.

При этом сам спор между сторонами уже прошел судебную стадию. Бенефициары «Нефтехимсинтеза» пытались оспорить патент ИНК и добиться признания технологии зависимой от их разработки. Суд по интеллектуальным правам не нашел доказательств соавторства и не подтвердил зависимость технологии. Кассационная инстанция оставила это решение в силе (дело № СИП-83/2024). Таким образом, суд уже оценил основные доводы заявителя и не признал их обоснованными. Решения вступили в законную силу.

Сама передача материалов в правоохранительные органы не означает, что нарушение уже установили. Роспатент в таких случаях не проводит расследование и не делает вывод о «краже» технологии, а действует в рамках административного регламента, утвержденного приказом от 07.10.2022 № 153. Этот порядок предусматривает перенаправление обращений по компетенции, то есть речь идет о технической межведомственной процедуре, а не об экспертизе и не о подтверждении вины.

Все категории споров, относящихся к защите исключительных прав, подлежит решать в рамках гражданского делопроизводства, которое имеет приоритет над уголовным в тех случаях, когда первым установлен специальный порядок разрешения споров. Такой специальный порядок предусмотрен ст. 1252 ГК. При этом уголовное преследование возможно только в отношении физического лица, но не организации. То есть это не способ защиты прав изобретателей — для этого, опять же, потребуется обращение в суд.

Поэтому попытка перевести уже рассмотренный гражданский спор в иную плоскость выглядит как попытка создать новый, не предусмотренный законом способ защиты права. Этот вывод особенно важен в ситуации, когда в споре уже есть вступивший в силу судебный акт. Зайченко напоминает, что в таких случаях действует принцип преюдиции (ст. 90 УПК, Постановление КС от 21.12.2011 № 30-П): установленные судом обстоятельства нельзя пересматривать через параллельные процедуры. А значит, «зайти с другой стороны» после проигрыша в суде выходит за рамки обычной правовой защиты.

Вместе с тем сама практика обращения сразу в несколько инстанций для патентных конфликтов не нова. Юрист практики разрешения споров Semenov&Pevzner Георгий Ованесян отмечает, что компании нередко задействуют суды, Роспатент, ФАС и правоохранительные органы одновременно или последовательно, чаще всего на стадии сбора доказательств или параллельно с судебным разбирательством.

Один из наиболее резонансных примеров — конфликт вокруг веб-сервера nginx. В 2019 году структуры Rambler заявили, что права на продукт принадлежат им, поскольку разработчик создал его в период работы в компании, а значит, это служебное произведение. На этом основании возбудили уголовное дело, в офисе nginx прошли обыски. При этом сам спор касался гражданско-правового вопроса — принадлежности прав на разработку, которая к тому моменту уже стала глобальным продуктом и была продана F5 за $670 млн. Дело вызвало резкую реакцию рынка, и в итоге его прекратили за отсутствием состава преступления.

К таким спорам можно отнести и споры вокруг дженериков до окончания патентов, говорит Ованесян. Например, компания «Аксельфарм» одновременно обжаловала решение ФАС (№ А40-264483/2024) и добивалась принудительной лицензии (№ А40-168707/2024), то есть использовала сразу несколько правовых механизмов для защиты позиции.

Партнер, руководитель практики интеллектуальной собственности и AI Comply Максим Али привел пример, что в деле компании «Альтэль» против «Нума Технологии» через уголовное дело получили компьютерно-техническую экспертизу, которую затем использовали в гражданском процессе (№ А56-84190/2023). Правда, даже в этом случае сам по себе такой ход не гарантировал успеха: суд в иске отказал.

Но после того как суд уже рассмотрел дело по существу, этот подход работает хуже из-за преюдиции. «Да и административный орган наподобие ФАС вряд ли будет игнорировать установленные судом обстоятельства, ведь та же преюдиция сработает при обжаловании», — говорит Али. Использовать дополнительные процедуры можно лишь в ситуации, когда суд не установил часть фактов и их пытаются дособрать. Но если суд, как в деле № СИП-83/2024, подробно описал происхождение технологии и исключил участие истца, то новые доказательства, способные изменить вывод, представить практически невозможно.

Ованесян добавляет, что формально спор после вступления судебного акта считается завершенным, но конфликт между сторонами может продолжаться за счет иных инструментов. Проблема в том, что такие действия уже не меняют правовую оценку, но могут использоваться как инструмент давления на бизнес и репутацию компании.

Безусловно, административная или уголовная плоскость заставляет нервничать контрагентов и инвесторов. Но и чувствительность к репутационным издержкам у разных компаний разная. Конечно, для тех, чьи акции торгуются на бирже, такая чувствительность выше. Иногда уголовное преследование в принципе пытается подменить собой гражданский спор. В ситуации возбужденного уголовного дела преследуемая компания, безусловно, рискует стать более податливой перед требованиями другой стороны. При этом в конечном счете уголовные и административные дела, связанные с интеллектуальной собственностью, базируются на гражданском нарушении. Поэтому стоит помнить о базовых принципах защиты прав и юридической гигиены, чтобы снижать такие риски.

Зайченко обращает внимание, что регистрация патента еще не означает, что правообладатель уже получил легальную монополию. По его словам, конкуренты могут обойти патент, если формула сформулирована узко, а сам патент может быть оспорен — полностью или частично, — когда есть источники, ставящие под сомнение его новизну. Поэтому оценивать нужно не столько существование патента, сколько основания его получения, «плотность» охвата решения и потенциальные уязвимости защиты.

Ключевую роль играет и документирование процесса создания разработки. Акты испытаний, технические задания, пояснительные записки и иные документы формируют ту доказательную базу, на которую затем опирается компания в споре.

С точки зрения патентной стратегии Ованесян говорит о комбинированном подходе: часть решения целесообразно патентовать, а часть сохранять в режиме ноу-хау. Дополнительно он обращает внимание на необходимость ранней регистрации — даже на стадии еще не до конца доработанного решения — и последующего оформления улучшений через новые заявки. Такой подход позволяет закрепить приоритет и защитить развитие технологии. Еще один элемент — формирование «портфеля» патентов и постоянный мониторинг заявок конкурентов с возможностью подачи возражений.

Среди типичных ошибок бизнеса эксперт называет затягивание с подачей заявки, преждевременное публичное раскрытие разработки без патентной защиты, игнорирование правил о зависимых решениях, отсутствие контроля за коммерческой тайной и слабую фиксацию этапов создания продукта.

Али же предлагает рассматривать защиту технологий через две составляющие. Первая — это процесс выявления решений, которые действительно имеют ценность для бизнеса. По его словам, речь не идет о формальной подаче заявок «по факту разработки». Компания должна анализировать, какие решения дают конкурентное преимущество, оценивать их с точки зрения патентоспособности и риска копирования и формировать из них осмысленный перечень для защиты.

Вторая — оформление прав. Даже сильная разработка может оказаться незащищенной из-за базовых ошибок в документах. Али отмечает, что это особенно заметно в случаях с коммерческой тайной: бизнес часто заявляет о ней, но не соблюдает формальные требования, например не маркирует документы и не фиксирует режим доступа. В результате суд может не признать такой режим установленным, что лишает компанию одного из ключевых инструментов защиты.