Новое — хорошо забытое старое: позиция КС о приобретательной давности

Конституционный суд вынес постановление № 18-П, в котором указал законодателю на пробел в регулировании института приобретательной давности. КС пояснил, что п. 3 ст. 234 ГК не отвечает на вопрос, можно ли складывать сроки давностного владения, если имущество перешло от одного владельца к другому по договору. Поэтому суды действуют на свое усмотрение и в одних делах складывают сроки при сингулярном правопреемстве, а в других нет. КС подчеркнул: практика должна складываться единообразно, а для этого нужно скорректировать закон.

К такому выводу суд пришел в рамках рассмотрения дела, в котором четыре инстанции, включая Верховный суд, отказались складывать сроки владения зданием бывшего собственника и его нового владельца из-за того, что последний купил это имущество, а не получил его в порядке универсального правопреемства (дело № А05-2195/2024). По их мнению, при сингулярном правопреемстве отсчет следует вести с момента купли-продажи, а период владения зданием прежнего собственника нужно обнулять.

КС счел эти доводы неразумными. Суд пояснил: имущество рискует выбыть из гражданского оборота, если давностный владелец не может передать накопленный срок новому собственнику по договору. Кроме того, такой запрет не дает экс-владельцу актива никаких преимуществ, так как зачастую срок исковой давности на истребование вещи он уже пропустил, дополнили судьи.

Поскольку действующая норма ГК о приобретательной давности не позволяет справедливо подсчитать общий срок владения имуществом сторонами договора, а поправки в закон еще не внесли, КС предложил временный порядок:

давностный владелец вправе передавать имущество другому лицу по договору, а тот может присоединять период владения активом предыдущим собственником к своему;

владение всех бывших и текущих собственников должно отвечать критериям добросовестности, открытости, непрерывности и владения имуществом как собственным по п. 1 ст. 234 ГК;

сторона, заявляющая о сложении сроков, должна разъяснить суду всю цепочку сделок, в результате которых имущество перешло к конечному собственнику.

Позиция КС о правомерности сложения сроков давностного владения правопредшественника и сингулярного правопреемника не новая, отмечает советник Практики разрешения споров и интеллектуальной собственности ALUMNI Partners Марина Иванова, и пленумы ВАС и ВС закрепили такой подход еще в 2010 году. Так, в соответствии с п. 15 постановления № 10/22, перерыв давностного владения не наступает, если новый владелец имущества — сингулярный или универсальный правопреемник предыдущего владельца.

Ранее этот вопрос затрагивал и КС. В 2020 году он указал, что институт приобретательной давности служит возвращению имущества в гражданский оборот и формальное прочтение ст. 234 ГК не должно препятствовать такому возвращению (постановление № 48-П). Только тогда суд анализировал критерий добросовестности при приобретательной давности, а в этом деле ключевым аспектом стала непрерывность владения, указывает Иванова. Несмотря на это, суды по-прежнему применяют такой подход только частично.

Разнородность судебной практики вызвана тем, что суды по-разному толкуют понятие «сингулярный правопреемник», включая или не включая в него покупателя вещи по договору купли-продажи. Новое постановление КС подробно раскрывает сущность сингулярного правопреемства применительно к давностному владению и задает судам четкие ориентиры для применения п. 3 ст. 234 ГК и п. 15 постановления пленумов ВАС и ВС.

По мнению юриста BIRCH Александра Гуна, Конституционный суд сделал ровно то, что нужно было сделать, но для решения проблемы необязательно было прибегать к механизму конституционного правосудия. Так, разъяснить связанные с п. 3 ст. 234 ГК вопросы мог бы и Верховный суд в тематическом обзоре или в рамках конкретного дела, если ранее представленная пленумами ВАС и ВС позиция не решала проблему двойственного подхода. Но вопрос требовал более решительного действия, предполагает юрист.

КС принял жалобу к рассмотрению и своим постановлением, по сути, обратился к законодателю с тем, чтобы практика начала меняться не через судебное толкование, а через изменение формулировок закона.

С одной стороны, позиция КС заслуживает поддержки, поскольку устраняет многолетнюю правовую неопределенность и возвращает институту приобретательной давности его назначение — включение имущества в гражданский оборот, поддерживает коллег юрист Land Law Firm Кристина Мершон. Но с другой стороны, предложенный порядок делает правовое регулирование института давностного владения более казуистичным, признается эксперт. Мершон считает, что избыточная конкретизация правовых норм может привести к отходу от универсальных правил в пользу совокупности ситуативных предписаний, но признает, что в сложившихся условиях это оправданно.

В отсутствие устоявшейся практики единообразного применения нормы и сформировавшейся правовой позиции высших судов, которая могла бы обеспечить стабильность гражданского оборота, КС вынужденно избрал именно такой — временный и детализированный — способ восполнения законодательного пробела.

Мершон допускает, что законодатель пойдет по пути воспроизведения в законе временного порядка, установленного КС. Это означает, что п. 3 ст. 234 ГК дополнят прямым указанием на возможность сложения сроков при сингулярном правопреемстве, поясняет юрист. По прогнозам эксперта, бремя доказывания этих обстоятельств возложат на заявителя, как и рекомендовал КС.