Какие особенности есть у юридического рынка ОАЭ по сравнению с другими юрисдикциями?
Алексей Мареев: Юридический рынок ОАЭ отличается от большинства других юрисдикций своей многослойностью, гибкостью и высокой степенью структурной вариативности. В ОАЭ бизнес во многих случаях выбирает не только корпоративную форму, но и саму правовую среду, в которой он будет существовать. Это может быть материковая часть конкретного эмирата, одна из многочисленных свободных зон (их в стране порядка 40), а иногда — специальные юрисдикции вроде Дубайского международного финансового центра (DIFC) и Глобального рынка Абу-Даби (ADGM), которые функционируют на базе принципов общего права. ADGM отдельно подчеркивает прямое применение английского общего права.
Именно это делает рынок ОАЭ особенным: в условной европейской или континентальной юрисдикции юрист, как правило, работает внутри одной нормативной системы. В Эмиратах же одинаково важно понимать стык федерального регулирования, права конкретного эмирата, правил свободной зоны, лицензионных ограничений, комплаенс-требований банков и практики регуляторов. У страны есть федеральная судебная система, но при этом отдельные эмираты и специальные финансовые зоны имеют собственные институциональные особенности, что делает правовой ландшафт заметно более сложным, чем в классических «монорежимных» юрисдикциях.
На практике это означает, что в ОАЭ юридическая работа почти всегда носит очень прикладной и архитектурный характер. Недостаточно просто сказать клиенту, «что написано в законе». Нужно ответить на более сложный вопрос: какая именно структура подойдет под конкретную задачу бизнеса.
Если сравнивать с другими юрисдикциями, то в ОАЭ особенно заметна еще одна особенность: рынок здесь очень динамичен. Правила, административная практика и институциональная среда развиваются быстро. Для юриста это означает, что ценно не абстрактное знание норм, а способность быстро ориентироваться в обновлениях, видеть регуляторный тренд и предлагать клиенту рабочую конструкцию «здесь и сейчас». Официальные государственные и институциональные ресурсы ОАЭ регулярно отражают такие изменения — от правил владения компаниями до развития судебной и регуляторной инфраструктуры в DIFC и ADGM.
Если говорить отдельно о российском бизнесе, то в условиях санкционного и общего регуляторного давления ОАЭ действительно во многом стали одной из ключевых юрисдикций для релокации, холдингового структурирования, международной торговли, семейных офисов и региональных штаб-квартир. Здесь важна не только география или деловая среда, но и как раз описанная выше юридическая гибкость: можно подобрать режим под конкретную задачу — операционный бизнес, владение активами, SPV, IP-holding, финансовую структуру или площадку для международного договора.
Именно поэтому в ОАЭ особенно высок спрос на юристов, способных не только выполнить техническую задачу, но и спроектировать устойчивую юридическую модель, которая будут учитывать корпоративные, регуляторные, банковские и трансграничные риски.
Ваша фирма присутствует на рынке уже более трех лет. Какие изменения вы наблюдали за это время?
Алексей Мареев: С точки зрения бизнеса и юридического сопровождения, одно из самых больших изменений — это введение корпоративного налога на прибыль в ОАЭ. Он применяется к финансовым годам, которые начинаются с 1 июня 2023 года. Это не инструмент структурирования в узком смысле, но это точно новое явление, которое радикально изменило запросы клиентов к холдингам, экономическому присутствию, трансфертному ценообразованию и структурированию холдингов.
Кроме того, если говорить о действительно новых инструментах последних лет, стоит выделить прежде всего регулирование семейного бизнеса. Это Федеральный закон о семейных компаниях, вступивший в силу в 2023 году, новые DIFC Family Arrangements Regulations и запуск единого реестра семейного бизнеса.
За последние три года рынок в ОАЭ заметно эволюционировал, прежде всего за счет изменений в структуре спроса со стороны клиентов. Запросы стали значительно более сложными и точечными. Если раньше речь чаще шла о базовом входе на рынок — регистрации компании и открытии счетов, — то сейчас клиенты приходят уже с задачами полноценного международного структурирования, выстраивания холдингов, перераспределения активов и управления рисками.
Появилось множество запросов как на учреждение личных фондов и специализированных инвестиционных фондов, так и на комплексное корпоративное и финансовое структурирование, а также на сопровождение инвестиционных проектов в регионе.
Существенно выросла чувствительность к вопросам комплаенса — и санкционного, и регуляторного. Клиенты ожидают не просто юридического сопровождения, а комплексного решения с учетом банковской практики, требований различных юрисдикций и реальной применимости структуры.
Соответственно, изменилась и роль консультанта. Сегодня от юристов требуется не только знание законодательства, но и практическое понимание того, как реализуется та или иная структура: какие банки с ней работают, какие есть практические ограничения, какие операционные нюансы могут возникнуть. Именно потому за это время на рынке усилился спрос на команды, которые умеют работать «на стыке», соединяя юридическую экспертизу с практикой структурирования и реальным опытом реализации проектов в ОАЭ.
С какими проектами и в какой сфере вы чаще всего сталкивались за последние годы?
Евгений Королев: В последние годы перевес был на стороне корпоративных клиентов, и доминирующую роль в этом сыграли сделки слияния и поглощения и споры. Причем эти проекты, как правило, были связаны не только с ОАЭ, но и с другими странами, что свидетельствует о значимости и укоренившемся вплетении арабской юрисдикции в международные проекты. В то же время в клиентском портфеле сохранялась существенная доля запросов от семейных офисов и ультрасостоятельных лиц. В целом объем услуг был разделен между всей линейкой наших продуктов, включая финансирование, сопровождение проектов в морском праве, налоговое консультирование, вопросы недвижимости и интеллектуальной собственности.
На что бы вы рекомендовали обратить внимание компаниям, которые присутствуют в ОАЭ и планируют туда войти?
Евгений Королев: Важно понимать, что ОАЭ — относительно молодая юрисдикция с точки зрения законодательного регулирования, в связи с чем особую роль занимает аспект правоприменения. Так, действующее регулирование может быть устаревшим и очевидно не соответствовать происходящему вокруг. Например, кинотеатры показывают фильмы, содержание которых может не соответствовать строгим требованиям к медиаконтенту, или автопилотируемый транспорт может использовать вспомогательные системы, записывающие обстановку вокруг, в том числе лица проходящих людей. А это, как правило, недопустимо в ОАЭ.
Возможна и обратная ситуация: необходимое регулирование есть, а возможности его применения на практике нет. Например, существуют сложности с передачей акций местных компаний в залог или с получением специальных лицензий для осуществления деятельности. Закон предусматривает такую возможность, но регулятор не принял уточняющие процедуру регламенты, что в итоге ограничивает возможность получить лицензию.
В связи с этим крайне важно привлекать профессиональных и опытных экспертов, включая корпоративный сервис и юристов, которые исключили бы совершение возможных ошибок в рамках ведения деятельности в регионе.
Видите ли вы риски для юрисдикции с учетом последних геополитических событий в регионе?
Евгений Королев: Безусловно, происходящее в регионе влияет на ОАЭ, а итоговое состояние юрисдикции будет зависеть, в частности, от продолжительности конфликта. Но пока мы не видим каких-либо существенных структурных изменений деловой среды.
ОАЭ обладают уникальными преимуществами по сравнению с другими юрисдикциями и по-прежнему выступают одной из интереснейших опций для структурирования и ведения бизнеса.
При этом происходящие события заставляют задуматься о диверсификации регионов присутствия бизнеса. В связи с этим одной из рекомендуемых нами альтернатив становится Гонконг.
