ВС не позволил наказать участника процесса за слова в суде

Дмитрий Смирнов* и его супруга подали иск к Александру Петрову* о защите чести и достоинства. Причиной стала словесная перепалка между соседями, в которой ответчик оскорбил истцов. Суд взыскал с него компенсацию морального вреда.

Позднее Смирнов подал новый иск и указал, что Петров во время дачи показаний по предыдущему спору распространил о нем и его супруге недостоверные сведения. Ответчик говорил в суде, что «эти люди живут этим, они снимают на камеру, записывают аудио, записывают видео, фотографируют, а потом вымогают у людей деньги». Он также утверждал, что истцы «спровоцировали» его тем, что «нагло обрезали виноград». Истец потребовал признать эти заявления порочащими честь и достоинство и взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в размере 10 000 руб.

Две инстанции отказали в иске, поскольку оспариваемые сведения — это суждение ответчика, они носят субъективный и оценочный характер. Пояснения участников спора на судебном заседании — это одно из доказательств по делу, а потому они не могут быть предметом судебной защиты. Кроме того, из содержаний и общего смысла показаний следует, что ответчик не пытался опорочить честь и достоинство истца, указали суды.

Четвертый КСОЮ направил дело на новое рассмотрение. По мнению кассации, суды не разъяснили участникам спора, что у них есть право ходатайствовать о проведении лингвистической экспертизы. Но при повторном рассмотрении в иске снова отказали. Смирнов не мог оплатить услуги эксперта, а суд не стал назначать экспертизу по собственной инициативе.

Спор дошел до Верховного суда (дело № 16-КГ26-1-К4). Коллегия по гражданским делам указала на ошибки кассации, которая решила, что объяснения стороны по гражданскому делу можно проверить в отдельном судебном процессе. ВС сослался на п. 11 Постановления Пленума от 24.02.2005 № 3. В нем говорится, что сведения, распространенные участниками другого дела и исследованные судом в качестве доказательств, нельзя оспорить в порядке ст. 152 ГК. Такое требование трактуется как требование о повторной судебной оценке этих сведений, включая переоценку доказательств по ранее рассмотренным делам, напомнил ВС.

Позиция Верховного суда в этом вопросе полностью соответствует устоявшейся практике, отмечают юристы. Так, дача пояснений по делу в суде рассматривается как реализация ответчиком права на судебную защиту. Он дает объяснения непосредственно суду, органу правосудия, поэтому их нельзя оспорить по ст. 152 ГК, говорит юрист DelcredereНаталья Чебакова. Она отмечает, что решения по таким делам публикуют на сайте суда в обезличенной форме, что исключает доведение сведений до широкого круга лиц. На это указывала апелляционная инстанция в определении по похожему делу № 33-4061/2025.

Логика у этого подхода простая: участники процесса должны иметь возможность высказаться свободно и искренне, не опасаясь рисков последующего привлечения к ответственности за диффамацию, объясняет советник «Бартолиус» Сергей Будылин. Иной подход затруднял бы установление обстоятельств дела и снижал бы эффективность разбирательства.

Эффективность судебного процесса признается более весомым соображением даже при риске причинения некоторого ущерба чьей-то репутации. Это не значит, что в суде можно безнаказанно врать: за лжесвидетельство участников можно привлечь к уголовной ответственности. Но именно диффамационной, то есть гражданско-правовой, ответственности здесь нет.

ВС косвенно поддержал принцип процессуальной экономии и пресек попытку инициировать отдельное производство по оспариванию высказываний, сделанных в суде, отмечает советник, адвокат «Рустам Курмаев и партнеры» Артур Аванесян. Это предотвращает злоупотребление правом на судебную защиту, считает юрист. 

Помимо этого, коллегия по гражданским делам напомнила кассационным инстанциям, что те не вправе оценивать достаточность доказательств по делу и указывать нижестоящим судам на необходимость проведения экспертизы — иное ведет к переоценке доказательств, говорит Чебакова. Она отмечает, что этот вывод ВС уже не так однозначно согласуется с судебной практикой.

С одной стороны, чтобы прийти к выводу о недостаточности доказательств, кассационному суду действительно нужно сначала их оценить, хотя это не входит в его полномочия. С другой стороны, КСОЮ нередко направляют дело на пересмотр и указывают нижестоящим инстанциям на необходимость назначить экспертизу и на то, что их выводы не соответствуют имеющимся в деле доказательствам.

ВС дал новое, более жесткое толкование пределов полномочий кассационного суда, считает Аванесян. Коллегия напомнила, что даже указание на необходимость провести экспертизу можно расценить как незаконное предрешение вопроса о доказательствах, если нижестоящие суды такой необходимости не усмотрели, отмечает юрист.

По мнению эксперта, определение может стать сигналом для кассационных судов: им следует сосредоточиться на проверке применения норм права, а не на том, достаточно ли доказательств собрал суд первой инстанции.

Определение пресекает практику «пересмотра» уже подвергнутых судебной оценке сведений через иски о защите чести и достоинства. Оно также строго ограничивает полномочия кассационных судов, не позволяя им подменять нижестоящие инстанции в оценке доказательств. Хотя формально ВС и не сформулировал новых правовых подходов, он существенно уточнил и ужесточил применение существующих, что неизбежно повлияет на правоприменительную практику.

* Имя и фамилия изменены редакцией.