Реестр недобросовестных поставщиков: как фармкомпании его избежать

Больше половины судебных дел о правомерности включения в Реестр недобросовестных поставщиков (РНП) в 2025 — начале 2026 года закончились не в пользу участников госзакупок лекарств и медизделий, отмечает старший юрист практики «Фармацевтика и здравоохранение» «Пепеляев Групп» Таисия Кубрина. По ее словам, реестр остается существенным сдерживающим фактором для профилактики нарушений в системе госзакупок, то есть оспорить включение в него удается реже, чем кажется.

И для фармкомпаний эта проблема иногда стоит острее, а специфических для отрасли проблем хватает. Здесь критически важны сроки, качество и соответствие препарата заявленным характеристикам, а сам рынок уязвим по объективным причинам: ограниченные партии препаратов, дефектура у производителей, санкции, требования к остаточному сроку годности.

Решение об одностороннем отказе от контракта и подаче заявления в УФАС со стороны заказчика почти всегда продиктовано простой невозможностью получить препарат на тех условиях, которые были заявлены в аукционной документации. Об этом говорит юрист практики разрешения споров K&P Group Нариман Гусейнов. Самая серьезная ошибка поставщика — выход на закупку без реальной возможности исполнения. Это становится понятно постфактум, когда лекарства нет, а у заказчика на руках только контракт.

Показательно недавнее дело «Артерия Мед» (№ А14-1609/2025). В нем Арбитражный суд Воронежской области признал законным включение компании в РНП и прямо указал: на момент подачи заявки на участие в госторгах у поставщика не было реальной возможности выполнить обязательства. В частности, у него не было юридически оформленных гарантий поставки от производителя, ирландской Vertex Pharmaceuticals, или его уполномоченных дистрибьюторов, и он даже не вел переговоров. В том же деле суд обратил внимание и на цену: победа в аукционе обеспечивалась снижением НМЦК на 32,4%, что само по себе расценили как намерение выиграть без реальной возможности исполнить контракт.

Гусейнов перечисляет, как именно должен был действовать добросовестный поставщик в таком случае: обратиться напрямую к производителю, запросить европейские компании — в Бельгии, Германии, Австрии, Эстонии — и рассмотреть альтернативные рынки, включая США и Канаду, где препарат зарегистрирован под торговой маркой Symdeko. Суд же отметил, что пассивность приравнивается к недобросовестности.

Демпинг свыше 25% с последующей непоставкой — устойчивый маркер недобросовестности в практике судов и ФАС, продолжает Гусейнов. На фармрынке к нему добавляется еще один критичный параметр — остаточный срок годности. В деле «Ситифарм» поставщик столкнулся с тем, что препарат буросумаб с требуемым 12-месячным запасом срока годности физически отсутствовал на рынке, поскольку производитель выпускал его малыми партиями (№ А60-67644/2025).

Похожую логику в подходе заказчиков подмечает советник VERBA LEGAL Никита Жемчугов. По его словам, триггером для подачи заявления в УФАС становится не сама непоставка, а совокупное поведение поставщика после возникновения проблемы. Заказчик инициирует процедуру, если видит, что контрагент не подтвердил объективные причины срыва, не уведомил о проблеме своевременно и не предложил реальных способов минимизировать последствия.

Для заказчика зачастую важен не только результат сам по себе, но и качество коммуникации поставщика и его действия как профессионального и добросовестного участника рынка в самом широком смысле.

Формальные основания для включения в РНП едины для всех отраслей, напоминает директор по юридическому консультированию «Мариллион» Дарья Загребина. Законы «О контрактной системе» и «О закупках отдельными» видами юрлиц называют три такие причины: уклонение от заключения контракта, его ненадлежащее исполнение и расторжение по решению суда или в одностороннем порядке заказчиком. На фармрынке к ним добавляется специфика, например критичные сроки, требования к качеству и характеристикам продукции. Все это превращает каждое из общих оснований в особо чувствительный для поставщика риск.

При этом одного формального нарушения для попадания в реестр недостаточно. Загребина ссылается на позицию экономколлегии ВС по делу № А40-47485/2022. Для включения в РНП по основанию уклонения от заключения контракта необходимо установить направленность воли поставщика и недобросовестный характер его поведения. Кубрина приводит конкретику. Из 25 проанализированных ее командой судебных дел, касающихся фармпоставщиков, за 2025–2026 годы только три были связаны с уклонением. Причем в двух из них поставщики смогли доказать суду, что причина — техническая ошибка, а не реальный умысел.

В первом таком деле поставщик не внес обеспечительный платеж 22 000 руб. из-за ошибки менеджера, который не заметил отсутствия преимуществ для субъектов малого бизнеса. Поставщик показал суду заявку в сторону иностранного контрагента на закупку незарегистрированного препарата, его подтверждение поставки, платежное поручение и портфолио многолетнего добросовестного участия в госзакупках. Этого хватило, чтобы констатировать отсутствие недобросовестности (дело № А71-12447/2025).

Во втором деле поставщик пропустил срок подписания контракта на электронной площадке из-за разницы часовых поясов между Москвой и Тюменью, но успел зарезервировать и оплатить товар до подписания, что и убедило суд (дело № А70-9675/2025). А вот в третьем деле аптечная сеть начала реорганизацию до подписания контракта на лекарственное обеспечение физлиц, пропустила срок и попала в РНП — здесь суды усмотрели признаки недобросовестности (дело № А56-57748/2024).

Победа в аукционе еще не означает, что препарат будет доступен, фиксирует Гусейнов. Этот тезис описывает главную ловушку этапа подготовки: поставщики выходят на закупку, полагаясь на общее наличие препарата на рынке, а не на подтвержденные договоренности с конкретным производителем или дистрибьютором. По словам эксперта, отсутствие активных договоренностей с иностранными поставщиками или производителем не освободит от ответственности, даже если потом окажется, что найти лекарство было объективно сложно.

Похожее мнение высказывает Жемчугов. Перед подачей заявки поставщик обязан проверить не формальное соответствие требованиям закупки, а реальную возможность поставить препарат в нужном объеме, дозировке, лекарственной форме и упаковке. Решение он предлагает простое: до участия в закупке получить от производителя или дистрибьютора информационные письма о наличии нужного объема и сроках поставки. Эти документы потом подтвердят должную осмотрительность.

Адвокат практики арбитражных споров «Магнетар» Максим Чумиков смещает фокус на логистику. Поставщики, как правило, сами не производят лекарства, поэтому в подавляющем большинстве случаев нарушение сроков связано с обязательствами субпоставщика, поясняет он. Чтобы этого избежать, нужно либо создать резерв товара заранее, либо так выстроить отношения с субпоставщиком, чтобы при сбое осталось время обратиться к другим контрагентам.

На практике самый безрисковый способ — самовывоз на складе субпоставщика: товар поступает на склад заблаговременно и резервируется за поставщиком, который после победы в закупочной процедуре получает товар и поставляет его заказчику.

Еще одна частая причина срыва — банальный человеческий фактор. Загребина приводит в пример дело № А56-17297/2022: ошибка работника, который не проверил, подписан ли договор и ушел в отпуск, обернулась срывом контракта и признанием поставщика уклонившимся. По словам эксперта, для минимизации таких рисков заказчики прежде всего оценивают деловую репутацию контрагента, финансовую стабильность, действующие лицензии и производственные возможности.

Жемчугов рекомендует не ограничиваться организационными мерами. Серьезной ошибкой он считает отсутствие заранее подготовленного сценария на случай дефектуры или иного сбоя — так называемого defense-file с оценкой рисков на основе прозрачной методологии. «Если поставщик начинает собирать документы, искать альтернативу, вести переговоры с заказчиком и запрашивать подтверждения только после наступления просрочки, это ухудшает его позицию», — говорит юрист. Проработанный план, по его словам, должен включать порядок уведомления заказчика, способы подтверждения причин сбоя, варианты поставки партиями, изменения графика и замены препарата, если есть правовая возможность.

Отдельный, специфический для фармы пласт проблем — остаточный срок годности. Закон не делает исключений даже для незарегистрированных орфанных препаратов, хотя физически найти партию с точно требуемым сроком годности на таком рынке практически невозможно, отмечает Гусейнов. При этом заказчик не вправе принять товар с характеристиками, отличными от контрактных.

К регуляторной части рисков относится статус регистрационного удостоверения, требования к маркировке, требования о локализации и иные «документарные» обстоятельства, добавляет Жемчугов. Их недооценка регулярно становится причиной невозможности поставки, даже когда сам препарат доступен. Поставщик должен сопоставить график поставки по контракту с реальными сроками производства, отгрузки, доставки, маркировки и прохождения складских процедур в конкретном регионе. «В госзакупках сроки могут быть сжатыми, а поставки осуществляться в разные регионы и периоды. Если эта цепочка не просчитана, даже наличие товара не всегда гарантирует своевременное исполнение», — поясняет эксперт.

Последняя из распространенных ошибок этапа подготовки — предположение, что контракт получится изменить уже после заключения. Поставщики часто рассчитывают, что смогут постфактум договориться с заказчиком о замене препарата, производственной площадки или фасовки. Но с 1 апреля 2024 года такие расчеты стали еще менее реалистичными: рынок перешел на структурированный цифровой контракт, в котором большинство полей ЕИС заполняет автоматически. Пространство для «бумажных» договоренностей с заказчиком сузилось.

Опрошенные юристы сходятся во мнении: главная ошибка фармпоставщика при первых признаках срыва — бездействие.

По словам Загребиной, в практике антимонопольных органов акцент делается на прозрачности, ответственности и своевременности коммуникации. Эксперт ссылается на решение Татарстанского УФАС № АР-04/7720, который расценил непредоставление поставщиком документов о причинах срыва как недобросовестное поведение. К тому же выводу приходит Кубрина: заказчики фиксируют в ЕИС документы по всем этапам взаимодействия — от заявок и отказов до мотивированных возражений.

Если поставщик молчит при срыве сроков, нарушении ассортимента, это чаще всего рассматривается как недобросовестность.

Похожего мнения придерживается и Чумиков. Несмотря на жесткую регламентацию процедур, активная коммуникация может дать поставщику дополнительное время на устранение или недопущение нарушений.

Особенно много ловушек дает дефектура — отсутствие препарата у производителя. Кубрина проанализировала практику 2025–2026 годов и выявила существенные региональные расхождения.

В Челябинской области суд признал обоснованной дефектуру, связанную с судебным запретом на обращение препарата по патентному спору у производителя (дело № А47-14834/2024).

В Нижегородской области аналогичный довод суд не принял (дело № А28-7311/2024).

Обоснованной сочли дефектуру, возникшую после перевода препарата на посерийный выборочный контроль (дело № А53-27672/2023).

Недостаточным основанием стала дефектура из-за перерегистрации предельной отпускной цены (дело № А13-13881/2025).

Изменение в регистрационном досье в части упаковки, пусть и сделанные по просьбе подведомственного заказчику учреждения Минобороны, также не сочли уважительным аргументом (дело № А40-60430/2024).

С санкционной аргументацией все тоже непросто. Суды, как правило, принимают международные санкции как обоснование при поставке незарегистрированных препаратов, но далеко не всегда, отмечает Кубрина. Если поставщик обращается к неофициальному зарубежному дистрибьютору, нарушение со стороны такого контрагента может быть не принято во внимание, как произошло в уже упомянутом деле «Артерии Мед».

Гусейнов добавляет: ссылки на санкции перестали работать. Правительственное постановление № 417, на которое часто ссылаются поставщики, применяется, лишь когда исполнение контракта стало невозможным именно из-за санкций. И эта причинно-следственная связь должна быть доказана.

Ссылки на санкции как на универсальное оправдание уже не работают в 2025 году. Суды прямо указывают: санкции — это предпринимательский риск, а не форс-мажор. Подтвердить обстоятельства непреодолимой силы может только заключение ТПП, а не письмо дистрибьютора о задержке поставок.

Еще одна типичная ошибка — некорректные действия при замене препарата. «Поставщик не должен действовать односторонне», — предупреждает Жемчугов. Замена возможна, только когда есть правовые основания, соответствие условиям закупки и согласование с заказчиком. Иначе предложение или поставка аналога будет расценена не как попытка урегулировать проблему, а как ненадлежащее исполнение.

Дело № А32-39844/2024 — пример того, как практика наказывает за самодеятельность. Замена одного торгового наименования на другое или изменение ключевых характеристик препарата (дозировки, страны производителя) расценивается как нарушение. В одном деле даже поставку препарата с другим номером регистрационного удостоверения признали нарушением, хотя новый номер появился из-за приведения регистрационного досье в соответствие правилам регистрации ЕАЭС.

Есть и обратные примеры. Так, в деле № А53-48801/2024 суды признали обоснованной замену швейцарской производственной площадки на китайскую. Держатель регудостоверения представил подтверждение, что из-за санкций в Россию поставляется только препарат из Китая. То есть замена допустима, но только при условии документального обоснования и при отсутствии возражений со стороны заказчика.

Положительная для поставщиков практика складывается тогда, когда они действуют активно. «Если поставщик своевременно предложил заказчику замену производственной площадки, замену фасовки с улучшенными характеристиками или иной выход из ситуации, антимонопольный орган расценивает это как добросовестное поведение и отказывает во включении в РНП», — поясняет руководитель практики разрешения споров и корпоративной практики K&P.Group Дина Шибзухова. Жемчугов формулирует это правило так: «Чем быстрее поставщик уведомляет заказчика, подтверждает объективные причины срыва и предлагает реалистичные варианты минимизации последствий, тем выше шанс показать отсутствие недобросовестности».

Когда срыв обязательств уже произошел или стал очевидно неизбежен, у поставщика остается узкое окно для действий. Ключевая ошибка, повторяют эксперты, — занять пассивную позицию. Поэтому эксперты советуют действовать сразу по нескольким направлениям.

Письменное уведомление с доказательствами. Заказчику нужно немедленно направить официальное письмо с описанием причин, по которым исполнение в первоначальном виде невозможно, говорит Шибзухова. К нему прикладываются переписка с производителем, ответы дистрибьюторов, сведения об отсутствии препарата на рынке. Для санкционных случаев — заключение Торгово-промышленной палаты.

Предложение альтернатив. Одновременно с уведомлением — предложение конкретных вариантов: замена производственной площадки (если в регудостоверении их несколько), замена фасовки (если допустимо медицински), поставка с меньшим, но достаточным для курса лечения остаточным сроком годности, замена на аналог с обоснованием терапевтической эквивалентности. Сама подготовка предложений, подчеркивает Жемчугов, подтверждает, что поставщик не отказался от исполнения, а попытался минимизировать последствия.

«Период исцеления». На этом шаге особенно настаивает Чумиков. Закон дает поставщику десятидневный срок с момента уведомления заказчиком об одностороннем отказе — в это время еще можно устранить нарушения и исполнить контракт. «Исполнение контракта любой ценой в „период исцеления“ — единственный эффективный механизм и последний шанс не попасть в РНП. Поэтому порой компании устраняют допущенные нарушения себе в убыток, ведь внесение в РНП может обойтись гораздо дороже: доступ к закупочным процедурам будет заблокирован, а подпорченная репутация помешает дальнейшему развитию бизнеса», — поясняет адвокат.

Расторжение по соглашению сторон. Если урегулировать ситуацию иначе невозможно, эта опция предпочтительнее одностороннего отказа заказчика или решения суда. Шибзухова ссылается на письмо Минэка десятилетней давности № Д28и-3552. Тогда министерство указывало, что расторжение по соглашению сторон не считается основанием для включения в РНП, поскольку в таких случаях нет признаков недобросовестности. К тому же выводу приходит и Кубрина: «Не ждите решения заказчика. Если понимаете, что не успеете, инициируйте переговоры о расторжении по соглашению сторон до одностороннего отказа».

Активное участие в комиссии УФАС. Если заявление о включении в РНП все же подано, явка представителя обязательна. Антимонопольный орган должен всесторонне исследовать обстоятельства и оценить степень вины участника, а не ограничиваться формальным установлением нарушения. Задача поставщика — представить доказательства добросовестности: переписку, документы о поиске товара, предложения альтернатив, факты частичного исполнения. Загребина советует заранее собрать «досье добросовестности»: реестр исполненных контрактов, отзывы заказчиков, лицензии, переписку с производителями.

Судебное обжалование. Крайней мерой Шибзухова называет суд. По статистике, отменяется не более 15–20% решений ФАС о включении в РНП, но положительная практика есть.

Главный вывод опрошенных экспертов: ФАС и суды все чаще оценивают не само нарушение, а предсказуемость риска и поведение поставщика на всех этапах. Если бизнес мог заранее проверить наличие товара, сроки поставки, соответствие ТЗ и регуляторные ограничения, но не сделал этого, риск включения в РНП резко возрастает. Если же поставщик заранее подтвердил исполнимость контракта, собрал документы и столкнулся с объективным сбоем, его позиция при рассмотрении вопроса о включении в реестр будет сильнее.

Этап

❌ Что не делать

✅ Что делать

Подготовка к закупке

Выходить на торги без подтвержденных договоренностей с производителем или дистрибьютором

Получать информационные письма о наличии нужного объема и сроках поставки

Цена

Демпинговать свыше 25% от НМЦК без подкрепленной логистики

Закладывать запас и резерв товара, оценивать реальную маржу

Логистика

Полагаться на общее наличие препарата на рынке

Резервировать товар у субпоставщика или организовывать самовывоз со склада

Регуляторика

Игнорировать статус регудостоверения, маркировку, требования о локализации

Сопоставлять график поставки с реальными сроками производства и прохождения процедур

Сценарий на случай сбоя

Действовать по ситуации, когда срыв уже наступил

Заранее готовить defense-file и порядок уведомления заказчика

Первые признаки срыва

Молчать и надеяться, что обойдется

Письменно уведомлять заказчика, описывать причины, предоставлять доказательства

Форс-мажор

Ссылаться на санкции письмом дистрибьютора

Получать заключение ТПП с доказанной причинно-следственной связью

Замена препарата

Поставлять аналог в одностороннем порядке

Согласовывать письменно, проверять правовые основания и условия закупки

Уведомление заказчика об одностороннем отказе

Готовиться к разбирательству

Использовать 10-дневный «период исцеления» — исполнять контракт любой ценой

Комиссия УФАС

Не приходить или ограничиваться формальными возражениями

Приходить с «досье добросовестности»: переписка, доказательства поиска товара, предложения альтернатив