Государственный контроль все чаще работает как единая система: ведомства приходят с проверками друг за другом или одновременно, передают материалы коллегам, а для бизнеса это превращается в непрерывную цепочку запросов и претензий. Компании становится сложнее «локально» отбиться от одной проверки, потому что сведения из нее быстро попадают к другим органам.
Партнер Orchards Алексей Станкевич называет это «каскадным» контролем, когда материалы налоговой, отраслевого регулятора или правоохранительного блока быстро становятся основанием для действий прокуратуры, МВД, Следственного комитета и других ведомств. По его словам, чаще всего бизнес жалуется на истребование больших массивов документов, профилактические визиты и внеплановые мероприятия, которые формально проходят отдельно, но, по сути, складываются в непрерывный контроль.
Кира Гин, управляющий партнер Гин и партнеры , обращает внимание и на ситуации, когда в налоговой проверке участвуют сотрудники ФСБ. Но нагрузку создает не только межведомственное взаимодействие — иногда бизнес одновременно проходит несколько стадий внутри одного ведомства. Гин приводит пример, когда в отношении одной компании параллельно шли два спора по камеральным проверкам НДС, комплексная выездная проверка за три года и предпроверочный анализ за период, который выездная проверка не охватывала. «Бухгалтеры жалуются, что не успевают отвечать на все требования. И это еще без учета запросов документов по встречным проверкам. Кроме того, мероприятия ведут три разные инспекции по экстерриториальному принципу. Для бизнеса это огромная нагрузка», — говорит эксперт.
Такая цепочка редко начинается как единая большая проверка — обычно одно ведомство выявляет факт, который может заинтересовать другое. Налоговики передают материалы в правоохранительный блок, полиция или следствие направляют сведения в ФНС, выводы ФАС становятся поводом для налоговой проверки, а результаты казначейского контроля — для претензий по госконтрактам.
Проверяющие взаимодействуют через регламенты, соглашения и обмен информацией. Например, взаимодействие ФНС и ФАС опирается, с одной стороны, на ст. 82, 93.1 и 102 НК — они допускают использование и передачу налоговой информации другим госорганам в предусмотренных законом случаях. С другой — на ст. 25 закона «О защите конкуренции», которая позволяет антимонопольному органу запрашивать у госорганов необходимые сведения и документы. Поэтому факты и аналитические материалы из одной проверки могут стать основанием для новых контрольных мероприятий уже со стороны другого органа.
Последовательные и параллельные проверки
Эксперты выделяют несколько типичных цепочек, по которым развиваются контрольные мероприятия.
Станкевич называет два сценария, когда одно ведомство может привести за собой другое. Первый: закон прямо допускает совместное участие, как при выездной налоговой проверке ФНС с участием МВД. Второй: органы передают материалы по подведомственности, например от МВД или Следкома в ФНС, а затем, если есть признаки налогового преступления, — из ФНС в следственные органы.
Дарья Козырева, адвокат АБ «Китсинг и партнеры» , подчеркивает: такой «симбиоз» призван помочь собрать доказательственную базу умышленной неуплаты обязательных платежей. Когда налоговый орган передает материалы в Следственный комитет для решения вопроса о возбуждении уголовного дела по п. 3 ст. 32 НК, еще на этапе доследственной проверки силовики могут осмотреть помещение. Если они находят признаки искусственного документооборота с техническими компаниями, эти сведения возвращаются в налоговый орган и могут лечь в основу новой выездной проверки.
Для прокурорского трека, по словам Станкевича, характерна последовательная схема: уполномоченный орган собирает материалы о нарушении и направляет их в прокуратуру. Затем требование прокурора становится основанием для внеплановой проверки профильного контролера.
Гин напоминает, что поводом для проверки может стать информация Росфинмониторинга о подозрительных операциях. Сначала он направляет ее в прокуратуру, а та — в налоговую для решения вопроса о выездной проверке. Еще один вариант — когда управление отдела экономической безопасности и противодействия коррупции проверяет исполнителя госконтрактов по ФЗ № 44 на предмет вывода бюджетных средств.
В одной ситуации контролеры погружались в механизм форсирования цены оборудования на каждом звене поставки. Процесс напоминает проверку цепочек по НДС, только здесь проверяющие исследуют, как в каждом звене формируется наценка и какая она. В итоге все свои подозрения они направили в налоговую с просьбой провести контрольные мероприятия.
Кира Гин, управляющий партнер Гин и партнеры
Ярослав Кулик, управляющий партнер Kulik & Partners Law.Economics , отмечает, что Федеральное казначейство и Счетная палата проверяют не только госзаказчиков, но и поставщиков, которые работают с бюджетными деньгами или государственным и муниципальным имуществом. Если Казначейство оценивает, насколько эффективно заказчик потратил средства, оно может прийти и к исполнителю по госконтракту. Результаты такой встречной проверки приобщают к материалам основной проверки, а сам исполнитель, по словам эксперта, становится заложником ситуации.
В случае выявления бюджетного нарушения выносится представление, направленное на защиту публичных интересов государства. Согласно ему от заказчика могут потребовать, например, обратиться с требованием к поставщику о взыскании неустойки, даже если ранее заказчик таким правом не воспользовался и, возможно, пропустил срок исковой давности. В итоге заказчик обращается с иском к поставщику, который должен доказывать отсутствие оснований для взыскания неустойки по давно исполненному контракту.
Ярослав Кулик, управляющий партнер Kulik & Partners Law.Economics
При этом между ФНС и Счетной палатой уже давно действует соглашение о сотрудничестве.
Как отмечает Козырева, комплексные проверки есть и в фармацевтике. Например, все начинается с прокурорской проверки, в рамках которой проверяют исполнение заключенных государственных контрактов, в частности качество медицинских изделий.
Если при визуальном осмотре медизделий устанавливаются отклонения от параметров, заявленных в конкурсной документации и регистрационном досье на медицинское изделие, вероятно подключение Росздравнадзора для проведения внеплановой проверки. В рамках контрольных мероприятий проводится экспертиза качества, эффективности и безопасности медицинского изделия в подведомственной структуре — ФГБУ «ВНИИИМТ». И в случае отрицательного заключения — признания изделия незарегистрированным или недоброкачественным — материалы по результатам комплексной проверки с высокой долей вероятности направляют в Следственный комитет для принятия решения о возбуждении уголовного дела в отношении представителей производителя и поставщика.
Дарья Козырева, адвокат АБ «Китсинг и партнеры»
По словам Людмилы Хапугиной, руководителя направления финансово-экономических экспертиз компании «АльфаПро», активнее всего бизнес проверяют налоговые и антимонопольные органы. ФНС заинтересована во взыскании налогов и санкций, а ФАС контролирует рыночность сделок. Поскольку оба ведомства часто изучают одни и те же факты хозяйственной жизни, их тандем не вызывает удивления, указывает эксперт. При проверках могут подключаться и другие органы: Ростехнадзор, прокуратура, МВД, Следственный комитет. Комбинации бывают разными.
В качестве примера Хапугина приводит случай, когда ФАС установила у транспортной компании монопольно высокие цены. Следом налоговый орган пришел проверить сделки по закупкам в рамках затрат и доначислил НДС в связи с претензиями к поставщикам по ст. 54.1 НК. Проверку ФАС инициировало министерство, которое пользовалось транспортными услугами перевозчика и пожаловалось в антимонопольный орган на их стоимость. Результат — сотни миллионов доначисленных налогов и штраф от ФАС. «При этом у руководства остается риск возбуждения уголовного дела по ст. 199 УК, так как результаты налоговой проверки лягут на стол в Следственном комитете. То есть такая цепочка может продолжаться», — подчеркивает эксперт.
Кулик добавляет, что бизнес, связанный с госзакупками, проверяют не только антимонопольные органы, которые борются с картелями и другими антиконкурентными соглашениями. К контролю также подключаются прокуратура, Федеральное казначейство и Счетная палата. И это без учета внеплановых проверок, которые ФАС и ее территориальные органы проводят при рассмотрении жалоб по закону о контрактной системе. По словам эксперта, формальных проверок, оформленных приказом руководителя антимонопольного органа, не так много. Но в 2025 году выросла доля проверок малого и среднего бизнеса. Значительную часть контроля ФАС проводит камерально: ведомство направляет запросы компаниям и анализирует полученную информацию.
Чем это заканчивается для бизнеса
Кроме бесконечного цикла проверок, такое взаимодействие проверяющих может усиливать их аргументацию в судах, что в итоге усложняет оспаривание результатов проверок. Например, когда заключение Росздравнадзора усиливает позицию прокуратуры или когда оперативные сотрудники предоставляют больше фактуры (будущей доказательственной базы) налоговикам, указывает Козырева. По мнению Гин, если бизнес оспаривает решение налоговой по проверке, которую спровоцировало другое ведомство, инспекция обязательно принесет в суд материалы этого органа. Уголовное дело тоже влияет на восприятие спора — налоговики используют его материалы в арбитраже против компании.
«Каскадные» проверки существенно осложняют судебное оспаривание действий контролирующих органов. Каждое звено в цепочке контроля может порождать новые правовые последствия, а материалы одних мероприятий часто используют как доказательства в других. В итоге бизнес вынужден оспаривать не только первоначальные действия, например истребование документов или проведение проверки, но и последующие решения, принятые на их основе.
Алексей Станкевич, партнер Orchards
Станкевич подчеркивает, что результаты последовательных и межведомственно связанных проверок тяжелее оспаривать, потому что суд видит не изолированный эпизод, а согласованный массив доказательств из разных регуляторных контуров. Так, в споре о «Родных полях» Генпрокуратура обосновывала иск тем, что компания занимает доминирующее положение на рынке услуг в порту Азов (дело № А53-49116/2024). То есть в основу требования лег антимонопольный критерий.
Еще один пример приводит Кулик. Так, одна проверка повлекла другую в деле холдинга «КИМП», который производит подшипники для оборонных нужд. ФАС проверила холдинг, а затем Генпрокуратура потребовала изъять его в доход государства. Согласно заключению специалиста, после незаконного установления монополии ответчики до восьми раз увеличили количество нормо-часов для производства продукции без технических и экономических оснований. Это привело к искусственному удорожанию товара в 5–10 раз. Гагаринский райсуд Москвы иск Генпрокуратуры удовлетворил (дело № 02-1530/2026).
Последствия «каскадного» контроля могут выйти за пределы самой проверки: перейти в уголовную плоскость и привести к субсидиарной ответственности, взысканию ущерба с бывших сотрудников или спорам по уже исполненным контрактам.
Так, в деле № 7У-2096/2026 после выездной налоговой проверки в отношении бывшего главного бухгалтера компании «Долтен» возбудили уголовное дело за уклонение от уплаты налогов (ч. 2 ст. 199 УК). Осужденный избежал наказания, потому что истек срок давности привлечения к ответственности. Но по гражданскому иску прокуратуры с него взыскали 21,9 млн руб. ущерба бюджету. Защита ссылалась на то, что саму компанию уже ликвидировали после банкротства, а ее обязательства прекратились. Но суды трех инстанций эти доводы не приняли. Кассация оставила взыскание в силе и сохранила арест двух московских квартир бухгалтера до полного погашения долга перед государством.
В другом деле экс-руководителя привлекли к субсидиарной ответственности на 503,2 млн руб. из-за налоговой задолженности компании «Паблотан-Зест и К» (№ А51-2150/2025). Суды установили, что компания обанкротилась из-за уклонения от налогов через фиктивный документооборот. Налоговый орган выявил эту схему в тесном взаимодействии с полицией в рамках расследования уголовных дел.
Кассация отклонила доводы ответчика о том, что сумму нужно снизить до размера его личного дохода или ущерба, который установила следственная экспертиза. Суд пояснил: субсидиарная ответственность — самостоятельный вид гражданско-правовой ответственности. Ее размер определяется полным объемом непогашенного долга перед бюджетом и не зависит от исхода уголовного преследования или фактической выгоды, которую получило контролирующее лицо. К похожим выводам суды пришли и в деле № А65-3763/2025.
Еще в одном споре налогоплательщик пытался оспорить начисление пеней и ссылался на арест денег по ст. 115 УПК в рамках уголовного дела. Налоговая проверка при этом шла при активном взаимодействии с правоохранительными органами. Но кассация отклонила довод компании. Суд указал: арест счетов, который инициировала полиция, не мешал уплатить налоги, поскольку остатки на счетах превышали сумму блокировки. Недоимка возникла из-за сознательных нарушений самой фирмы, а не из-за действий государственных органов (дело № А40-44403/2024).
Как уберечься: стратегия комплексной защиты
Защиту от комплексных проверок нужно строить на самой хозяйственной деятельности. Как указывает Хапугина, бизнесу стоит заранее анализировать не список тех, «кто придет», а какие обстоятельства могут стать риском: структуру сделок, взаимосвязь контрагентов, экономический смысл операций, прибыль, рентабельность и движение денег. Один и тот же факт, например аффилированность участников или нетипичное ценообразование, может попасть в сферу интереса разных органов, и каждый из них оценит его со своей правовой позиции.
Все уязвимые вопросы должны быть закрыты комплексно и непротиворечиво. Нельзя допускать ситуации, при которой объяснение, приемлемое для налогового органа, создает риски с точки зрения антимонопольного регулирования или наоборот. Любая позиция должна выдерживать проверку сразу по нескольким направлениям контроля.
Людмила Хапугина, руководитель направления финансово-экономических экспертиз компании «АльфаПро»
Гин отмечает, что бизнесу нужно быть готовым к проверке в любой момент. Компания должна защищать бумажные и электронные источники информации, а сотрудники — понимать, как действовать, если в офис пришли проверяющие из любого ведомства. Отдельный риск — конфликтное расставание с работниками. Недовольный сотрудник может обратиться в полицию и описать «налоговые грехи» работодателя с просьбой провести проверку. Полиция перешлет такое заявление в налоговую инспекцию, а та — назначит выездную проверку.
По словам Станкевича, бизнесу также стоит учитывать судебную практику о границах налогового контроля. Например, в деле № А56-116223/2021 суд указал, что вне рамок проверки истребуют документы только по конкретной сделке. Еще несколько дел касались пределов запроса и ответственности за непредставление документов (№ А51-9240/2021, № А45-35018/2021, № А03-1860/2022 и № А40-158775/2022).
