Наследство с уголовными рисками: юристы обсудили, как управлять бизнесом после смерти владельца

В компании «Строй-Бел» началась выездная налоговая проверка за 2023–2024 годы. Формальным поводом стала низкая налоговая нагрузка на фоне роста выручки. При этом инспектор намекнул, что проверку инициировали после анонимного обращения.

Во время проверки обнаружили два документа. Первый касался кипрской «дочки» — Galaxy Cyprus. Считалось, что компания всегда была оформлена на бывшего партнера Черновкова, но ее учредительные документы датировали задним числом — за три дня до смерти Белова. Вторым документом оказался договор займа на $5 млн между Беловым и Черновковым, также датированный тремя днями до смерти основателя «Строй-Бела». Договор подписали факсимиле, а оригинала не было.

Одновременно налоговая в течение суток заблокировала счета «Строй-Бела» на основании ст. 76 НК как обеспечительную меру по решению о доначислении.

Управляющий партнер и руководитель налоговой практики Залесов, Тимофеев, Гусев и Партнеры Евгений Тимофеев отметил, что, как правило, ФНС не назначает проверку из-за низких показателей налоговой нагрузки. Кроме того, на практике проверка начинается еще до прибытия в организацию. Выезду на место предшествует подготовительный этап — таргетирование, во время которого надзорный орган изучает налоговую отчетность и финансово-экономическую деятельность компании, а также связывается с ее руководством. На стадии предпроверки надзорный орган выявляет нарушения и строит обвинение. А приезжает в компанию ФНС уже после, чтобы ударить по уязвимым местам и обеспечить подозрения доказательствами.

Тимофеев также обратил внимание на несовершенства позиции ФНС в деле «Строй-Бела». По его мнению, претензии налогового органа о наличии кипрской «дочки» и договора займа не имеют значения для этого спора. Неуведомление ФНС об открытии структуры за рубежом влечет только административный штраф, а договор займа сам по себе не порождает налоговых обязательств, если его не переквалифицируют в другое правоотношение. Но если надзорный орган все-таки доначислит налог со ссылкой на эти обстоятельства, это решение можно будет оспорить. Общий порядок подразумевает, что жалобу на акт ФНС подают в вышестоящий орган через нижестоящий. Но на практике случается, что первая инстанция разрешает конфликт самостоятельно и устраняет свою ошибку, рассказывает Тимофеев. А в вышестоящий орган передают только сложные споры.

Во избежание усугубления конфликта в будущем Тимофеев порекомендовал тесно взаимодействовать с налоговым органом и давать разъяснения на предварительном этапе. В таком случае компания сможет избежать начисления штрафов и пеней. А если по итогам проверки ФНС установит наличие правонарушения и выставит денежное требование, его лучше исполнить сразу, заявил эксперт.

Если требование об уплате налога, штрафа или пеней вступило в силу, но компания не исполнила его в срок, дело сразу передадут в Следственный комитет. Поэтому надо следовать принципу: «Сначала платишь — потом споришь». При этом добровольное исполнение требования не значит, что вы признаете правонарушение.

Но ФНС не всегда поощряет инициативу налогоплательщиков, продолжает Тимофеев. При проверке деятельности строительных компаний, к которым относится и «Строй-Бел», налоговая обычно делает акцент на том, кто на самом деле выполнил работы. Такая тенденция не случайна: на практике встречаются случаи, когда компания заключает мнимый договор подряда, но делает ремонт своими силами, чтобы прикрыть реальный доход формальными расходами и оформить налоговый вычет. Казалось бы, налогоплательщик может предоставить ФНС трехсторонние акты приема-передачи и другие подтверждающие документы, чтобы снять с себя подозрения, но такая тактика может вызвать у ФНС еще больше вопросов, предупреждает эксперт. Налоговый орган поинтересуется, откуда у компании столько документов от подрядчика. В таком случае юрист советует придерживаться следующей позиции: поскольку в таких спорах налоговая ставит под сомнение именно реальность подрядчика, во избежание подозрений компания заранее запросила у контрагента документацию.

Партнер BGP Litigation Денис Саушкин дал бизнесу еще одну рекомендацию: вступать в контакт с налоговым органом действительно важно, но делать это нужно тогда, когда компания уже выстроила линию защиты и согласовала ее с налоговым консультантом. А еще последствия отказа от дачи разъяснений по запросам ФНС нужно разъяснять акционерам, отметил эксперт.

При выявлении нарушений на предпроверочном этапе налоговая может назначить фирме штраф в размере 5 млн руб., поэтому собственники бизнеса не хотят сотрудничать и предоставлять документы. Но если спор с ФНС перейдет в плоскость уголовного права, акционеры будут отвечать лично, в частности и своим имуществом, а денежная санкция возрастет в несколько раз.

У семьи Беловых есть винодельня во Франции, зарубежные активы и счета на Кипре. После смерти Белова выясняется, что часть стройматериалов компания якобы закупала в Турции. Но на самом деле товар в Россию не ввозили, а сделки использовали для вывода валюты за рубеж.

Во время внутреннего расследования наследники устанавливают, что Ветрова, как бывший финансовый директор «Строй-Бел», имела доступ ко всей финансовой модели компании. Ее уволили через месяц после смерти Белова за «утрату доверия». В рабочей переписке Ветровой, изъятой из корпоративной почты, обнаруживается письмо турецкому контрагенту Deniz Insaat: «Товар не поставляйте, мы оплатим фиктивный инвойс. Документы для таможни подготовим сами».

Проверка показывает, что стройматериалы в Россию действительно не поступали. Деньги по валютным контрактам переводили на счета турецкой компании, которая использовалась как «техническая» структура. Ее бенефициаром оказывается все тот же Черновков. После этого Следственный комитет возбуждает уголовное дело в отношении неустановленных лиц по ст. 193.1 УК — о валютных операциях с использованием подложных документов.

Риск уголовного дела возникает не только у бизнеса, который сознательно использует фиктивные сделки. В условиях санкций и сложных трансграничных расчетов проверить могут и реальные операции, особенно если компания не может подтвердить роль каждого руководителя и хозяйственный смысл платежа, напомнил адвокат и руководитель практики уголовного права и процесса ИНФРАЛЕКС Мартин Зарбабян. Снять часть рисков можно при помощи каскадирования ответственности — это распределение полномочий и зон ответственности между руководителями, закрепленное в локальных актах.

В одном из дел Зарбабяна компания закупала товар в Китае, а бывший сотрудник заявил, что по нескольким валютным контрактам поставки не было либо ее объем был не таким, как по документам. Представляя генерального директора, адвокаты изучили переписку и локальные акты и установили: валютными контрактами и трансграничными платежами занимался исполнительный директор. Компания заранее закрепила это распределение полномочий в документах, и гендиректор смог подтвердить, что спорные операции не входили в его функции.

Представители бизнес-сообщества, которые развивают бизнес, не должны пренебрегать двумя вещами: уголовно-правовым аудитом и каскадированием ответственности. Это то, что спасет от рисков, связанных с трансграничными платежами, потому что, когда начинается уголовное преследование, бороться с этой машиной очень сложно.

В истории «Строй-Бела» ситуация иная: из обстоятельств кейса следует, что финансовый директор знал о схеме, а другие участники могли понимать, что товар не поставят, хотя деньги уйдут за рубеж. Поэтому следствие может проверять роль не только тех, кто готовил документы и проводил платежи, но и тех, кто принимал решение. Для защиты конкретного руководителя важно установить, представлял ли именно он подложные документы. По словам Зарбабяна, ст. 193.1 УК позволяет следствию широко оценивать и сами документы, и содержащиеся в них сведения: вопросы могут вызвать инвойс, данные об объеме или стоимости поставки и назначении платежа. В одном из его дел следователь считал подложным информационное письмо иностранного контрагента о перечислении средств. При этом сведения о возможном нарушении правоохранительным органам может передать и налоговая.

Партнер и адвокат Artegra Олег Ткаченко обратил внимание на риски, которые возникают при выборе способа расчетов и обосновании цены сделки. По его словам, проблемы появляются при работе с платежными агентами, если посредник получил деньги, но не исполнил обязательства. Расчеты через крупные финансовые институты снижают такие риски, но компании все равно нужно контролировать, сколько средств и куда она перечисляет. Еще один вопрос — стоимость товара или услуги. В делах о валютных операциях следствие проверяет не только то, была ли поставка, но и насколько обоснована цена. Эксперт привел пример с ввозом автомобилей из Китая и других стран: если перечисленная сумма отличается от сопоставимой стоимости в два или три раза, это может стать поводом для проверки. Обосновать платежи за программное обеспечение, лицензии и внутригрупповые услуги еще сложнее, поскольку их труднее сравнить с рыночной ценой.

Отдельно Ткаченко остановился на поставках в недружественные государства. По его словам, при оценке таких операций важно, когда компания отправила товар или деньги и понимала ли она, что встречного исполнения не получит.

Если до введения санкционных ограничений товар ушел в недружественные страны, а деньги обратно не поступили, то мораторий согласно указу президента применяется. Но если сейчас кто-то решил опять отправить за границу деньги или товар, зная, что ничего ему не вернется, здесь уже могут быть вопросы: а не умышленно ли это сделали?

По словам эксперта, на практике встречаются случаи, когда правоохранительные органы пытаются применять ст. 193.1 УК даже к ситуациям, где за рубеж ушел товар, а плата за него не поступила из-за санкционных ограничений. Такая версия обвинения может не устоять в суде, но само уголовное преследование создает для бизнеса давление и вынуждает компанию выстраивать защиту.

Применительно к истории «Строй-Бела» Ткаченко отметил: если финансовый директор и другие руководители сообща обсуждали фиктивную поставку и перевод денег турецкой компании, защитить участников схемы будет сложно. Одного утверждения о том, что документы готовила Ветрова, недостаточно, если следствие получит переписку или иные подтверждения скоординированных действий. 

После того как наследники обнаружили фиктивные валютные операции, Черновков перешел к давлению. Он потребовал признать договор займа на $5 млн и передать ему 40% долей в кипрской компании, через которую семья владеет зарубежными активами, включая винодельню во Франции. В противном случае раскрытие схемы с выводом валюты могло ударить уже по самим наследникам и бизнесу семьи.

Но через две недели после начала переговоров Черновков погиб: он упал с лестницы в собственном загородном доме. Следствие рассматривает версию несчастного случая, но не исключает умышленное убийство.

После его смерти в конфликт вмешался внебрачный сын Черновкова Иван Петров, следователь районного управления СК. Он заявил, что считает долг перед его отцом частью наследства, и потребовал передать кипрские активы под его управление. Взамен Петров обещал не добиваться проверки возможной причастности Дмитрия Белова к смерти Черновкова.

Конфликты между руководителями фирм часто выходят за грани корпоративного права и перерастают в уголовный спор. И его участники не всегда используют легальные инструменты защиты, как и произошло в деле «Строй-Бела». Но расширять поле конфликта законными способами и «захватывать» уголовное право может быть полезно, считает партнер BGP Litigation Анатолий Логинов. Он привел в пример сразу несколько тактик:

Защита — если корпоративный конфликт уже начался, нужно проанализировать риски и подготовить план действий на случай, если оппонент применит уголовно-правовые механизмы.

Атака — если оппонент совершает уголовно наказуемые деяния, нужно заявить о привлечении его к ответственности. Таким образом можно надавить на конфликтующую сторону и смягчить ее переговорную позицию.

Отстранение оппонента от управления бизнесом и участия в корпоративном конфликте — для этого нужно инициировать уголовное преследование и добиться временного снятия конфликтующего лица с должности либо избрания в отношении него меры пресечения в виде ограничения свободы.

Отключение финансирования — акционер может вкладываться в бизнес не финансово, а интеллектуально, а при возникновении корпоративного спора уйти из компании с чужими деньгами, чтобы оплатить ими расходы на суд и нанять адвокатов. Но если написать на него заявление, он отвлечется от арбитражного спора и будет пытаться прекратить уголовное преследование. И тогда выиграть дело против такого лица будет проще.

Сбор доказательств — арбитражные суды возлагают эту обязанность на стороны, а следователь ищет доказательства сам. Кроме того, его полномочия шире, поэтому он исследует обстоятельства спора более глубоко.

Но несмотря на такой широкий список уголовно-правовых инструментов, Логинов не рекомендовал пользоваться ими.

Инициирование уголовного дела — последний довод королей. Это нужно делать только тогда, когда нет других способов защитить интересы, а обеспечить себе комфортные условия для арбитража как-то нужно.

Если же уголовное дело против собственника бизнеса все-таки возбудили, фигурант обычно встает перед выбором — уехать или остаться, отметила старший партнер Забейда и партнеры Дарья Константинова. В таком случае эксперт советует взвесить все за и против и выбрать для себя наименее «болезненный» вариант. Юрист рассказала, что будет, если покинуть страну.

Сотрудники утратят лояльность и будут сотрудничать со следствием из-за риска привлечения к ответственности за действия руководства.

Подозреваемого могут объявить в федеральный или международный розыск, а это приостанавливает срок давности, поэтому вернуться уже вряд ли получится.

Фигуранту могут вынести заочный приговор и обратить в доход РФ его имущество.

Жалобы адвоката будут рассматривать поверхностно, так как его подзащитный все еще находится на свободе.

Но негативные последствия будут и в том случае, если остаться, предупредила Константинова. Вероятнее всего, подозреваемого отправят под стражу, а обстановка там демотивирует. Еще оттуда проблематично управлять бизнесом: суд редко разрешает свидания, поэтому фигурант будет получать информацию о делах компании и давать указания только через адвоката. А если у подозреваемого есть недоброжелатели, они обязательно напомнят о себе и заявят следователю о новых преступных эпизодах.

«Спящие призраки прошлого» всегда пытаются присоединиться к основному оппоненту, который инициировал уголовное дело, и испортить акционеру жизнь.

Привлечь к уголовной ответственности могут не только собственника бизнеса, но и его сотрудников, обратила внимание Константинова. Следователи прибегают к этой стратегии, если не могут подобраться к тому, кто интересует их в первую очередь. В таком случае они задерживают гендиректора, финансового директора, бухгалтера, юриста или даже сотрудника службы безопасности. Комитет предлагает им сотрудничать со следствием взамен на смягчение наказания или освобождение от ответственности. Таким образом они собирают доказательную базу на владельца фирмы и готовятся предъявить ему обвинение.

Последствия корпоративных конфликтов разнообразны и избежать их можно только в том случае, если собственники ведут бизнес открыто и прозрачно, а для этого каждый из акционеров должен иметь по представителю во всех органах компании, заключила партнер Аронов и партнеры Эллина Быкова.

Если у руля будет только один собственник, он назначит на руководящие должности, включая бухгалтера и финансового директора, своих людей. Воздействовать на управленческие решения в таком случае будет трудно. Поэтому штат сотрудников нужно формировать совместно.

После смерти Белова наследники получили еще одну проблему из прошлого «Строй-Бела». В 2024 году компания выиграла государственный контракт на строительство школы в Московской области стоимостью 450 млн руб. Заказчик перечислил подрядчику 100% аванса из бюджета. Генеральным подрядчиком выступил сам «Строй-Бел», а часть работ компания передала некоему «Стройресурс». На бумаге это был независимый субподрядчик. Но его создали всего за два месяца до заключения контракта, уставный капитал составлял 10 000 руб., а единственным сотрудником был номинальный директор.

Через восемь месяцев после смерти Белова Контрольно-счетная палата проверила, как компания использовала бюджетные средства. Аудиторы установили, что «Стройресурс» не выполнял работы по контракту, а его учредителем был бывший водитель Белова. Школу при этом построили, но смету завысили на 180 млн руб. Материалы проверки передали в Следственный комитет. Действия бывшего руководства «Строй-Бела» могли получить уголовно-правовую оценку по статье о мошенничестве в особо крупном размере. Параллельно прокуратура поставила вопрос о возврате 180 млн руб. в бюджет как неосновательного обогащения.

Партнер и руководитель практики «Уголовно-правовая защита бизнеса» «Регионсервис» Владимир Агапов объяснил, что в делах о госконтрактах следствие обычно ищет обман в качестве или в цене. Первый вариант: подрядчик использует некачественные материалы, нарушая техническое задание. В истории «Строй-Бел» речь идет о втором: стоимость объекта, по версии проверяющих, завысили еще на стадии формирования сметы. В строительстве такую схему трудно реализовать силами одного подрядчика, отметил спикер. До начала работ нужно подготовить проектную и сметную документацию, затем она проходит экспертизу, и только после этого проводят закупку. Поэтому при существенном завышении цены следствие будет проверять действия проектировщиков, экспертов и представителей заказчика.

Отдельным последствием связи подрядчика с чиновниками могут стать антикоррупционные иски. В таких спорах имущество могут изъять не только у самого должностного лица, но и у тех, кого прокуратура сочтет связанными с ним. Поэтому, если вы хотите работать по госконтракту, держитесь подальше от чиновников. С ними не должно быть никаких неформальных отношений: переписок, консультаций и подобного.

О том, какие действия подрядчика при исполнении контракта могут вызвать претензии следствия, рассказала старший юрист и адвокат «Рустам Курмаев и партнеры» Ирина Щербакова. Здесь важно различать составы: ст. 285.1 УК о нецелевом расходовании бюджетных средств применяется к специальным субъектам — должностным лицам государственных органов или компаний с государственным участием. Для частного бизнеса при работе с госзаказом в первую очередь возникают риски по ст. 159 УК о мошенничестве и по составам о злоупотреблении полномочиями.

Типовая формула претензий по госконтракту, по словам эксперта, выглядит так: подрядчик не сделал работу, сделал ее плохо или сделал дороже, чем предусмотрено. Отдельный риск связан с расходованием аванса. Другую группу рисков Щербакова связала с техническим заданием. По ее словам, при исполнении госконтракта вся документация и выполненные работы должны соответствовать ТЗ. Но в сложных технических и IT-проектах заказчик нередко формулирует задачу лишь в общих чертах: у него нет специалистов, способных подробно описать будущий продукт. Тогда появляется частное техническое задание — ЧТЗ, которое разрабатывает субподрядчик, хотя утверждает его заказчик.

В этом частном техническом задании надо предусмотреть все и даже больше, потому что могут прийти и сказать: если возникла какая-то недоработка, значит, это ошибка субподрядчика, который умышленно не предусмотрел определенные условия и требования.

Кроме того, Щербакова посоветовала проверять субподрядчиков до заключения договора и оценивать, есть ли у них сотрудники, ресурсы, сертификаты и возможность реально выполнить переданные работы. 

Адвокат «Меллинг, Войтишкин и партнеры» Светлана Желудкова обратила внимание на дополнительный риск: дело о хищении бюджетных средств может дополниться обвинением в легализации. Следствие может расценить обычные хозяйственные операции, например заем, цессию или распределение дивидендов, как попытку придать законный вид похищенным деньгам.

В одном из ее дел компания получила крупные авансы по госзаказу, но не смогла продолжить производство после прекращения иностранных поставок. Следствие возбудило дело о хищении, а затем попыталось квалифицировать операции с деньгами как легализацию. Защита указала, что оба обвинения основаны на одних и тех же действиях. После обращений к надзирающему прокурору обвинение в легализации сняли, хотя дело о хищении ушло в суд.

Если вы работаете с госзаказом, нужно максимально внимательно относиться ко всем деталям, переписке и принимаемым решениям. Особенно это важно, если обязательства уже проавансированы, — компания должна фиксировать, что делает все от нее зависящее для исполнения контракта.

В финале участники должны были ответить на несколько вопросов: где команда «Строй-Бела» перешла границу между предпринимательским риском и возможной уголовной схемой, почему новые директора и акционеры могут стать фигурантами из-за старых договоров и неподписанных без проверки документов, а главное — кто теперь должен управлять компанией.

Ответ оказался неутешительным для наследников. После истории с валютными платежами, формальным субподрядчиком и завышенной сметой входить в оперативное управление «Строй-Бела» без предварительной проверки рискованно. Новый директор может привлечь внимание следствия уже собственными действиями: если продолжит спорные сделки, подпишет документы или начнет распоряжаться активами, зная о прежних проблемах.

В качестве более безопасного варианта участники предложили привлечь внешнего или доверительного управляющего, который сначала проведет аудит договоров, платежей и контрагентов. В итоге адвокаты пришли к выводу, что перед принятием такого наследства стоит «пять раз подумать», не входить в операционное управление подобным активом, а возможно, и вовсе отказаться от наследства.