Новые грани субсидиарки, подходы к субординации и основные риски: главное о банкротстве в цитатах

Владимир Назаренко, независимый эксперт: «Банкротство остается локомотивом юридического сообщества. Но банкротство — это не приговор, и можно что-то предусмотреть, предугадать и сделать что-то заранее, чтобы не доводить до катастрофы. При этом консультанты иногда не только помогают, но и содействуют клиентам в правонарушении».

Процедур судебного банкротства граждан становится больше из года в год, при этом негативных последствий много как для самого должника, так и для кредитора и государства. Но не всем клиентам нужно банкротство. Это, например, те, кто испытывает временные трудности. При этом здесь важна активная позиция кредитора, который должен предлагать альтернативу, а не просто разводить руками. И чтобы вовремя предлагать решения клиентам, в ВТБ создали систему скоринга, которая предлагает предодобренные гибкие предложения. Более того, мы работаем не только с последствиями проблемной задолженности, но и с ее причинами.

Кодекс профэтики адвокатов написан кровью других адвокатов. Для адвоката важно иметь все подписанные акты с клиентом — это то, на чем «валятся» многие. Другая история — это конфликт интересов. Сам факт представления лиц со взаимоисключающими интересами даже в разных отраслях права и спустя какое-то время уже создает риск конфликта интересов. Кроме этого, есть высокий риск оспаривания гонораров и оплаты услуг адвокатов в рамках банкротства и привлечение юристов к субсидиарной ответственности.

Ольга Савина, управляющий партнер Savina legal: «У нас был кейс, где возникла внутригрупповая задолженность. И вдруг одна фирма выпадает из группы, так как ее национализировали. И тогда уже государство пришло и потребовало вернуть долг. Мы пытались доказать, что это внутрикорпоративная задолженность, но основной страх был в том, что если мы так сделаем и компания будет банкротиться, то возникнет риск субсидиарной ответственности. Поэтому нам нужно было показать, как строились хозяйственные отношения. Но тогда мы поставили под удар бенефициара, о чем честно сказали клиенту. То есть нет единой логики и единого пути в том, как правильно вести диалог с клиентом. Но нужно выстраивать доверительные отношения с клиентом и держать его за руку до конца, предлагая стандартные и нестандартные решения».

Наиболее часто встречающаяся проблема — разграничение состава преступления. Есть «резиновая» ст. 159 УК, под которую подгоняют почти все правонарушения. Дело в том, что доказать умысел в совершении мошенничества легче, чем доказать умысел по специальным банкротным составам. А следователи сами признаются, что используют именно ст. 159 УК, так как санкция по ней более жесткая, а уголовное преследование сложнее прекратить.

Дарья Иванова, старший юрист банкротной практики Де-юре: «Постановление Пленума ВС от 23.12.2025 № 23 исправляет перекос, который сложился в практике до этого. Одно из важных уточнений — это то, что предпринимательский риск никогда не был равен основанию привлечения к субсидиарной ответственности. Но есть определенная коллизия в том, что ВС предлагает включать в размер субсидиарной ответственности. Определение ее размера напрямую зависит от имевшихся в ретроспективе правоотношений между должником и кредитором. То есть в размер субсидиарной ответственности не включаются требования тем или иным образом кредиторов, зависимых с должником. Но в таком случае возникают вопросы с компенсационным финансированием».

За первые пять месяцев этого года подросло количество конкурсных производств, что коррелирует с ростом числа случаев привлечения к субсидиарной ответственности. Стабильно более половины подаваемых заявлений о субсидиарке удовлетворяются. И немного растет количество лиц, которых привлекают к ответственности на один судебный акт. В основном это физлица, а основной инициатор — это арбитражный управляющий. В более чем половине отчетов о конкурсном производстве есть заявление о субсидиарной ответственности, и уже в 30% случаев их удовлетворяют. Ранее этот показатель равнялся 27%.

В предбанкротный период важно в первую очередь определиться, наступил ли этот период в целом и есть ли признаки объективного банкротства. Если кризис наступил, то нужно разработать антикризисный план, который преследует две цели: попробовать выйти из кризиса и не быть привлеченным к субсидиарке. Такой план должен быть не документом в вакууме, а содержать список конкретных мероприятий. Во время реализации антикризисного плана нужно работать с кредиторами, дебиторской задолженностью, активами и оптимизировать производство.

Полина Пестерева, адвокат, старший юрист практики «Реструктуризация и банкротство» «Регионсервис»: «Все больше запросов поступает на предбанкротный аудит, поскольку бизнес не понимает, есть ли у него какие-то риски, если он решится на банкротство. При этом любой участник гражданского оборота, который встречается с лицом в предбанкротном периоде, может столкнуться с рисками. Это и консультанты, которых пытаются признать КДЛ. Кроме этого, есть тренд на оспаривание сделок, а лиц могут признать аффилированными. В таких ситуациях экономически обоснованный план — это щит. Это необязательно формальный документ на 500 страниц, иногда достаточно просто показать, что вы делали, чтобы избежать банкротства. Но суды сейчас следуют более формальному подходу. В итоге от поведения в предбанкротный период зависит очень многое. Среди универсальных рекомендаций: передавать акты приема-передачи между руководителями, проводить предбанкротные аудиты, готовить документы к передаче управляющему и экономически обоснованные планы».

Один из «красных флагов» в действиях руководства, которые приводят к ответственности, — это брошенный бизнес. Если у такой компании есть задолженность, то предмет доказывания по субсидиарке уже усеченный. Это сильно упрощает забег кредиторов за недобросовестным КДЛ. Стоит отказываться от перевода бизнеса на других лиц и бросания компании — нужно добросовестно ликвидироваться. Если продаете компанию, то убедитесь, что ее не бросят. Кроме этого, необходимо внимательно относиться к внутригрупповым платежам и не совершать их в состоянии имущественного кризиса.

Первое освобождение от субсидиарной ответственности случилось спустя месяц после выхода обзора ВС от 18 июня 2025 года по делам о банкротстве граждан. Это было довольно специфическое дело, а решение суда не обжаловалось. Это важно, так как доживаемость освобождения от субсидиарки при обжаловании крайне мала. То есть первые инстанции более смелые в применении п. 58 обзора ВС, а апелляция и кассация более консервативны.

Даниил Савченко, адвокат, управляющий партнер Арбитраж.ру: «Хотя Верховный суд уделяет пристальное внимание институту субординации, она до сих пор остается за пределами внимания законодателя, что создает некоторые риски для участников рынка с точки зрения правовой определенности. Хотелось бы верить, что рано или поздно мы увидим нормы в позитивном праве, регулирующие отношения с субординацией».

Условие для признания кредитора КДЛ — это извлечение прибыли. Это не классическая прибыль от предпринимательской деятельности, а, например, получение активов должника или значительное увеличение активов кредитора за счет должника. Еще мажоритарный кредитор признается КДЛ, если он извлек преимущества из кризиса должника. Суд обращает внимание на заключение сделок для взаимного извлечения прибыли и на рыночных условиях, отказ от сделок в период кризиса, контроль для возврата финансирования без цели получения прибыли на этапе до банкротства. А уже в рамках банкротства добросовестному кредитору нужно вести себя активно.

Светлана Григорьева, юрист судебной практики Иванян и партнеры: «Три кита судебного преодоления — это приоритет реабилитации перед ликвидацией, равенство кредиторов и реабилитационный паритет, то есть реабилитация не должна быть хуже ликвидации. Чтобы суд разрешил вопрос о введении реабилитации, ему нужно погрузиться в вопрос экономической целесообразности. И здесь возникает вопрос о том, насколько суд уполномочен это делать. При этом нужно понимать, что основную роль при принятии решения играет экономика должника. Если вы против судебного преодоления, то нужно говорить, что реабилитация хуже ликвидации, план нереалистичен и предлагает ненадежную модель. В этом случае ссылки только на достаточность активов должника будет недостаточно. Если вы за судебное преодоление, то инициируйте проработку плана и подготовьте его заранее до собрания кредиторов, коммуницируйте с должником и приводите живую экономику с цифрами».

Большое внимание у профессиональных кредиторов привлекает решение другого кредитора о продолжении работы должника в конкурсном производстве при ее убыточности. Другой пример вредоносных действий кредитора — это получение контролирующим кредитором прибыли от предпринимательской деятельности должника. Это связано с тем, что так уменьшается имущественная масса должника. Практика будет уточнять критерии для отнесения действий кредитора к категории причиняющих вред другим кредиторам, и через некоторое время ВС, вероятно, вернется к этому вопросу. Но в целом нужно полноценное правовое регулирование.

Амир Зербалиев, советник практики банкротства К12: «Основное значение при разрешении вопроса о субординации имеет характер совершенной сделки и наличие имущественного кризиса у должника. При этом суды по общему правилу не выясняют, есть ли контроль над должником. Грань между контролем и влиянием стерта, и основное значение приобретает существо сделки, а не факт того, аффилированное или контролирующее ли это лицо».

На практике межкредиторские соглашения используются как соглашение о субординации или, наоборот, о ее недопустимости. Если требование одного из кредиторов субординировано, то консолидации его требования с другими участниками соглашения не происходит. Межкредиторские соглашения не получится оспорить, если миноритарные кредиторы получили выплаты в том же размере, как если бы финансирование не предоставлялось, и если их положение не ухудшилось.

Магомед Газдиев, эксперт по ВЭД и международным финансовым операциям: «Для компенсационного финансирования границ больше не существует. Многие структурируют его через иностранные „прокладки”, чтобы выставить это как иностранный заем. Иностранные инвестиции признаются компенсационным финансированием при совпадении ряда условий: есть скрытый контроль, обстоятельства „объективного банкротства” и экономическая модель „перекладывания риска”. Чтобы защитить заем от субординации в России, нужно фиксировать здоровое состояние должника, предоставлять займы на рыночных условиях, закреплять четкие формулировки, почему предоставляется инвестирование и какой ваш личный интерес. А когда все пойдет не так, нужно проводить активное взыскание: если у вас просрочка, а вы не реагируете — это нездоровое поведение, которое суды не поймут».

Вадим Мартаков, руководитель департамента ФЭЭ Veta: «Последнее время происходит много разных шоков, и в этих условиях бизнес вынужден приспосабливаться. В итоге выживает только тот, кто лучше справится с этой задачей, но времени на раскачку все меньше и меньше. Чтобы повысить шансы, стоит привлекать экспертов. Они определят, наступила ли дата объективного банкротства, есть ли признаки неплатежеспособности и недостаточности имущества. Кроме этого, эксперты могут определить причины ухудшения финансово-экономического состояния и невозможности удовлетворить требования кредиторов. Еще эксперты оценивают достоверность состояния бухгалтерской отчетности и разрабатывают рекомендации по предупреждению наступления кризисного состояния».

Цифры в балансе — это лишь отражение финансовых операций компании, они не отражают реальную рыночную стоимость активов. При этом нулевая строчка в балансе не означает, что нет актива, а за налоговые активы деньги вы не получите. Рыночную стоимость имеет только то, что можно продать на открытом рынке в условиях конкуренции. А, например, обязательства не имеют рыночной стоимости в принципе. Еще важен антикризисный план, у которого должна быть четкая структура: нужно зафиксировать финансовое состояние, причины такого состояния, какие меры принимали и как они отразятся на финансовом состоянии. В отрыве от финансовых показателей антикризисный план не работает.