ВС запретил пересматривать размер ущерба, установленный приговором

Бывший вице-президент «Сегежи Групп» Павел Вахнин курировал внедрение системы кадрового учета и расчета зарплаты. Несмотря на претензии к работе подрядчика, он подписал акты без замечаний и распорядился запустить систему до завершения настройки. В результате более 1200 сотрудников получили завышенные выплаты. «Сегежа Групп» решила взыскать ущерб с экс-сотрудника. Пресненский районный суд Москвы, рассматривавший уголовное дело, признал Вахнина виновным в злоупотреблении полномочиями (ч. 1 ст. 201 УК). Суд установил, что его действия причинили компании ущерб в размере 13,9 млн руб.

После вступления в силу приговора по уголовному делу «Сегежа Групп» обратилась в Нагатинский райсуд Москвы с гражданским иском к Вахнину о возмещении этого ущерба (дело № 2-1315/2024). Райсуд взыскал эту сумму, исходя из преюдициального значения вступившего в силу приговора, апелляция с этим согласилась. Второй КСОЮ отменил эти судебные акты и направил спор на новое рассмотрение. По мнению кассации, размер прямого действительного ущерба нужно было определить заново в гражданском процессе с учетом всех представленных доказательств.

Верховный суд отменил решение кассации и сослался на ч. 4 ст. 61 ГПК и п. 10 обзора судебной практики ВС № 1 за 2023 год: если приговор уже вступил в силу, гражданский суд должен учитывать обстоятельства, которые установил уголовный суд. ВС обратил внимание, что размер ущерба в деле Вахнина имел юридическое значение для уголовного дела, поскольку тот был осужден по ч. 1 ст. 201 УК, а причинение существенного вреда — это обязательный признак этого преступления. Поэтому суд устанавливал, был ли причинен вред и в каком размере. ВС назвал ошибочным и решение кассации признать заявленные требования как требования работодателя к работнику и применить к спорным отношениям положения главы 39 ТК, указав, что работник обязан возместить работодателю прямой действительный ущерб.

По мнению ВС, установленный приговором размер ущерба имеет преюдициальное значение для гражданского дела. Его повторное доказывание, в частности с помощью экспертизы, означало бы пересмотр уже установленного обстоятельства. Коллегия также учла, что дело рассматривалось в особом порядке: Вахнин признал обвинение и размер причиненного ущерба. При вынесении приговора Пресненский районный суд Москвы установил все элементы состава преступления, включая размер ущерба.

Юристы по-разному оценивают выводы Верховного суда. Партнер ЭЛКО профи Богдан Сергийчук считает, что ВС, по сути, расширил преюдициальное значение приговора. По его словам, ч. 4 ст. 61 ГПК называет только два обстоятельства, которые обязан учитывать гражданский суд: факт совершения действий и лицо, которое их совершило. В деле «Сегежи Групп» ВС добавил к ним денежную оценку ущерба, установленную уголовным судом.

В подтверждение юрист ссылается на определение ВС по делу № 5-КГ26-42-К2, где коллегия разграничила компетенцию судов: гражданский суд не вправе заново разрешать вопрос о виновности, но размер подлежащего взысканию возмещения определяет самостоятельно. По мнению Сергийчука, это различие имеет практическое значение. Для квалификации преступления уголовному суду в некоторых случаях достаточно установить причинение существенного вреда, тогда как в гражданском процессе требуется определить конкретную сумму взыскания. После приговора могут возникнуть и новые обстоятельства, например частичное возмещение ущерба или возврат имущества. Поэтому сумму, установленную приговором, эксперт считает весомым доказательством, но не обстоятельством, которое во всех случаях имеет преюдициальное значение.

Партнер, адвокат Феоктистов и партнеры Дмитрий Данилов, напротив, считает, что Верховный суд выбрал одну из уже существовавших в практике позиций. По его словам, само указание суммы в приговоре еще не придает ей преюдициального значения — важно, что именно сторона предлагает установить заново. Если она утверждает, что уголовный суд неправильно определил размер ущерба, речь идет о пересмотре обстоятельства, которое уже получило уголовно-правовую оценку. Если сторона не оспаривает выводы о преступлении и причиненном им ущербе, а ссылается на последующие обстоятельства, влияющие на размер гражданской ответственности, такой спор можно разрешать в гражданском процессе.

Есть определенный парадокс: ВС усиливает преюдициальное значение не просто установленного приговором размера ущерба, а размера, указанного в приговоре, постановленном в особом порядке. Именно за развитием этой части позиции будет особенно интересно следить.

Адвокат, руководитель филиала в г. Тюмени Бюро адвокатов «Де-юре» Роман Волкоморов отмечает, что преюдициальное значение размера ущерба, когда тот имеет значение для состава или квалификации преступления, уже признавали в судебной практике. В таком случае гражданский суд не вправе заново оценивать сумму, установленную приговором. Иное дело, если уголовный суд признал за потерпевшим право на возмещение вреда, но передал вопрос о его размере для разрешения в гражданском порядке.

Волкоморов подчеркивает, что в деле «Сегежи» ключевым стало именно значение суммы для состава преступления: ее повторная оценка в гражданском процессе означала бы пересмотр выводов уголовного суда.

Позиция Верховного суда не новый подход — это применение устоявшегося правила к конкретной ситуации. Тем не менее, учитывая, что ошибка в применении закона была допущена судом кассационной инстанции, видимо, толкование соответствующих норм права недостаточно распространено.

Суды и раньше по-разному отвечали на вопрос, обязан ли гражданский суд исходить из размера ущерба, установленного приговором. Данилов приводит примеры, когда кассация признавала обязательным для гражданского суда размер ущерба, установленный приговором: дела № 8Г-907/2022, № 8Г-18485/2021 и № 8Г-1329/2020. В других случаях, напротив, считали, что сумма в приговоре преюдициального значения не имеет (дела № 8Г-7246/2022, № 8Г-17990/2021 и № 8Г-16241/2020).

Постепенно суды стали учитывать связь суммы с составом преступления. Такой подход отразился в делах № 8Г-9101/2023, № 8Г-12166/2021 и № 8Г-22094/2020. Данилов также обращает внимание, что Конституционный суд разграничил отношение к доказыванию ущерба в определении № 297-О и развел размер вреда как компонент преступного деяния и размер возмещения вреда как вопрос гражданско-правовой ответственности.