ИИ-помощники: как цифровые сервисы изменят судопроизводство в России

3 сентября Игорь Краснов, председатель Верховного суда, утвердил Концепцию внедрения искусственного интеллекта в российское судопроизводство. Инициатива рассчитана до 2030 года: планируется, что доступ к ИИ-помощникам во всех судах появится ко второму кварталу 2027-го, а к 2030 году ИИ-сервисами будут пользоваться более 95% судей. Еще ожидается, что к 2030 году доля процессуальных документов, подготовленных цифровым помощником, составит 30–50%, а сроки рассмотрения типовых дел сократятся на 20–30%. К концу этого года должны подвести итоги пилотного использования ИИ-сервисов и выбрать конкретное программное обеспечение.

Согласно концепции, нейросети помогут с рутинной канцелярской работой: ИИ будет разбирать поступившие в суд заявления, определять категорию и сложность дела, проверять подсудность и оценивать правильность оформления документов. Во время заседаний ИИ-помощники будут автоматически их протоколировать, распознавать речь и синхронно ее переводить. Цифровые сервисы также будут «интеллектуально поддерживать» судью, предоставляя ему в реальном времени главную информацию о деле: суть спора, позиции сторон и хронологию ключевых событий. Нариман Халилов, старший юрист Artegra, считает, что автоматическая стенограмма решит давнюю проблему российского правосудия — дефицит подробных письменных протоколов, когда секретари физически не успевают вести детальную фиксацию. По его словам, дословное фиксирование заседания заставит юристов строже относиться к устным «голословным» формулировкам.

Нейросетям также поручат и более серьезные задачи. Например, они будут анализировать доказательства, искать противоречия в материалах дела и сравнивать проекты решений с позициями Верховного суда. Часть проектов судебных актов ИИ будет генерировать самостоятельно, потом судья проверит текст и сможет принять окончательное решение. Концепция подчеркивает: ИИ лишь помогает судье, но не заменяет его — финальное слово всегда остается за человеком.

По мнению юриста BIRCH Ивана Тебенева, эти функции — одни из самых значимых для практики: если поиск релевантных позиций для судьи будет реализован качественно, юристы лишатся части «процессуальных хитростей», поскольку сейчас каждая сторона по спорному вопросу использует практику в свою пользу. Халилов также реагирует на эту функцию с оптимизмом. Он считает, что превентивный контроль в режиме реального времени сделает практику единообразнее и упростит типовые споры.

У применения искусственного интеллекта в судах есть не только положительный эффект, но и риски: самыми вероятными и значимыми ВС считает «галлюцинации» моделей и кибератаки на ИИ-инфраструктуру. Верховный суд также выделяет риски нарушения права сторон на справедливое разбирательство и утечек персональных данных.

Проблему «галлюцинаций» ВС предлагает решить RAG-архитектурой: модель будет обязана сначала найти нужную норму и сослаться на источник и только потом сформулировать текст решения на основе найденной информации. ВС также намерен запретить судам использовать публичные LLM-модели, вроде DeepSeek или ChatGPT. Вместо них будут системы, работающие в закрытом контуре суда. При этом Тебенев считает, что инструмент ИИ должен быть доступен и самим юристам. Иначе для практиков это станет черным ящиком, уверен эксперт. «Юристы не будут понимать, что ИИ выдает судье, насколько это корректно и относимо к делу, и не смогут своевременно возражать», — отмечает Тебенев.

Наиболее чувствительная область — анализ доказательств. ИИ может достаточно эффективно найти расхождения в датах, суммах или формулировках, но выявить текстовое противоречие еще не означает правильно оценить его юридическое значение. Система может не учитывать контекст документа, распределение бремени доказывания, допустимость доказательства.

Кроме этого, юристы опасаются, что судья будет слепо следовать подсказкам ИИ. Так, Халилов считает, что это резко усложнит работу представителя в делах, которые формально типовые, но по факту осложнены нюансами, требующими иного решения. «Судье просто безопаснее последовать подсказке алгоритма, чем взять на себя бремя мотивированного отклонения от нее», — добавляет юрист. По его мнению, при графике в 25–35 заседаний в день судья неизбежно доверяет решению ИИ. При этом в сложных делах обязательно должен разбираться именно человек, уверен управляющий партнер АБ КИАП Андрей Корельский: там необходимы судейская дискреция, эмпатия и понимание ситуации.

Человек должен еще проверять тот результат, который получил с помощью ИИ, и нести ответственность за него. Например, Халилов отмечает, что при акустических помехах у ИИ и вытекающих из этого смысловых ошибок будет отвечать представитель. Связано это с тем, что если секретарь не перепроверит машинный текст, а юрист вовремя не подаст замечания на протокол, то искаженная запись станет легитимным фактом дела, утверждает Халилов.

Еще юристы сомневаются, что удастся достигнуть планируемых ВС результатов в указанные сроки. Халилов критикует намеченный к 2030 году ориентир «не менее 80% проектов утверждаются без существенных правок судей». По его словам, это несет ложную мотивацию и может спровоцировать формализм: судье будет проще не вносить правки в проект ИИ, чтобы не ухудшать показатели отчетности. Кроме того, точность анализа доказательств в 90% технологически недостижима для сложных споров к 2027–2030 годам, утверждает он. У Тебенева вопросы вызывают поставленные сроки самого ВС, который хочет подвести итоги пилота и выбрать ПО уже в этом году. А Дурнева указывает, что позитивный эффект реален прежде всего в рутинных процессах, а вот мотивировочная часть решения, оценка доказательств и назначение наказания требуют более осторожного подхода.

ИИ в судах используется не только в России, подобные примеры есть и в других юрисдикциях. В отдельных странах есть собственные сервисы. Так, в Бразилии действует система Victor — совместный проект Верховного суда страны (Supremo Tribunal Federal) с университетом Бразилиа. Victor используют для сортировки жалоб, и точность отнесения дел к нужной теме достигает 85%. Однако в Бразилии нет единой централизованной ИИ-системы для всей судебной власти: каждый суд или ветвь юстиции вправе разрабатывать и внедрять свой сервис.

В Китае с 2022 года работает общенациональная ИИ-система «Умный суд», подключенная к рабочему месту каждого судьи страны. По функциям она во многом похожа на то, что предлагает и российская концепция: система анализирует материалы дела, подсказывает судье релевантную практику и формирует рекомендации по делу. А если судья не соглашается с ее выводом, он обязан приложить к делу письменное обоснование своего отказа. Благодаря такой системе средняя нагрузка на судью в Китае сократилась больше чем на треть, и с 2019 по 2021 год удалось сэкономить порядка 300 млрд юаней (около $45 млрд). Есть и другие успешные китайские примеры. Так, Тебенев отмечает пекинскую систему «Мудрый судья» (Rui Fa Guan) для подготовки проектов решений и шанхайскую «Систему 206» для анализа доказательств и рекомендаций по назначению наказанию в уголовных делах.

В Индии с 2019 года работает система Suvas, которая переводит решения Верховного суда на региональные языки страны. К марту 2025 года она охватывала 18 языков и перевела более 83 000 решений. А в июне британский Минюст запустил пилотную программу использования ИИ-ассистентов в королевских судах. Там цифровые сервисы также будут содействовать в рутинной работе, анализе и составлении списков дел.

В других юрисдикциях ИИ-систем, отдельно разработанных для судов, нет, но поскольку судьи все равно используют нейросети, то для них разработали регламенты и правила. В 2025 году в Колумбии заработала система официальных правил использования ИИ в судопроизводстве, которая возникла из решения Конституционного суда по делу № T-323/2024 о судье, обосновавшем решение с помощью ChatGPT. Эта нейросеть и Copilot — самые популярные сервисы у судей Колумбии. В апреле 2026 года Федеральный суд Австралии выпустил руководство по работе с ИИ-сервисами: он обязывает юристов и других участников процесса раскрывать использование ChatGPT, Copilot и подобных инструментов при подготовке процессуальных документов.

Отдельно стоят страны, где к ИИ в судах пока относятся настороженно. Так, в США нет единой федеральной политики по использованию нейросетей в судопроизводстве. При этом около 62% федеральных судей все же применяют ИИ-сервисы, но только 5,4% из них прибегают к ним ежедневно. В Евросоюзе судебный ИИ отнесен к системам высокого риска Регламентом об искусственном интеллекте. Сервисы, помогающие судье анализировать факты и применять право, обязаны соответствовать требованиям прозрачности и сохранения «человеческого контроля», а окончательное решение по закону должно оставаться за судьей.

Как сделать фирму заметной для ИИ, что отвечать клиенту на вопрос «Чем вы лучше нейросети?» и когда внедрение новых технологий действительно окупается? Об этом и о том, как ИИ уже меняет работу юристов и юридических фирм, расскажут на «Форуме Право-300».