Тест на эффективность
Год назад на Казанском международном юридическом форуме говорили о том, что банкротство слишком часто заканчивается распродажей активов, а не спасением бизнеса и что система работы арбитражных управляющих требует перезагрузки, напомнил директор Дирекции взыскания «СОГАЗ» Сергей Завьялов. За год для части этих проблем нашли законодательные решения: появились новые механизмы санации и реструктуризации долгов, а для управляющих предусмотрели единый реестр, рейтинг и новый порядок назначения. Спикер назвал эти изменения самой масштабной реформой за всю историю российского банкротства. Президент Владимир Путин подписал поправки к закону «О банкротстве» 26 июля, но большинство положений вступят в силу только летом 2027-го. Поэтому, по словам Завьялова, сейчас самое время обсудить, как новые правила будут работать на практике и к каким последствиям приведут.
В мире уже есть система, которая позволяет сравнивать эффективность банкротных процедур в разных странах, отметил старший управляющий директор, начальник управления принудительного взыскания и банкротства департамента по работе с проблемными активами Сбера Евгений Акимов. Этим занимается Всемирный банк. Институт составляет рейтинг B-ready по трем направлениям: нормативно-правовая база, качество инфраструктуры и реальная эффективность процедуры. Его охват с каждым годом растет: в 2024 году оценили 50 стран, в 2025-м — 101, а к концу года этот показатель должен вырасти до 164. Россия войдет в рейтинг только в 2027 году, но Агентство стратегических инициатив уже провело предварительную самооценку: страна заняла бы 15-е место.
С качеством инфраструктуры у нас все хорошо: здесь Россия набирает 100 баллов благодаря электронным сервисам и цифровой подаче документов. А вот в части нормативной базы и реальной эффективности есть над чем работать. Процедуры остаются долгими и дорогими, не хватает специальных механизмов для малого и микробизнеса и трансграничных банкротств.
Евгений Акимов, старший управляющий директор, начальник управления принудительного взыскания и банкротства департамента по работе с проблемными активами Сбера
Новые ориентиры в судебной практике
Еще в последние годы обострился спор о том, дает ли налоговый залог по п. 2.1 ст. 73 НК приоритет ФНС перед другими кредиторами в банкротстве. Такой залог может возникнуть, если налогоплательщик не погасил задолженность в течение месяца после решения о взыскании, обеспеченного арестом имущества по ст. 77 НК, и при запрете на отчуждение имущества в рамках ст. 101 НК. Долгое время Верховный суд считал, что у ФНС приоритета нет, рассказал арбитражный управляющий и основатель юридической компании «Один к одному» Даниил Наймушин. Экономколлегия исходила из того, что после введения процедуры кредитор утрачивает залоговые преимущества и оказывается в одном ряду с необеспеченными кредиторами. Тот же подход суд применял и к налоговому залогу. Но в конце прошлого года подход изменился: ВС признал за инспекцией права залогодержателя (дело № А72-19547/2022). После такого крутого разворота практики участники рынка ожидали, что налоговая начнет активно претендовать на незаложенное имущество должников, но пока что этого не произошло, подчеркнул спикер.
Зато есть другая тенденция, которая уже успела укорениться. Сегодня банкротные споры часто развиваются параллельно процессам об изъятии имущества в доход РФ, обратил внимание управляющий партнер екатеринбургского офиса, руководитель практики «Реструктуризация и банкротство» Регионсервис Павел Кирсанов. Государство может получить доли и акции бизнеса по прокурорскому иску, а затем ФНС заявит требования к его прежним владельцам уже в рамках банкротства. Если взыскание пойдет по обоим направлениям, возникнет риск двойного экономического эффекта для бюджета, объяснил эксперт.
Государству переходит большое количество национализированных активов, но превратить их в реальные деньги не так-то просто. Это имущество нужно содержать, охранять, оценивать, а потом еще искать для него покупателей. Бывает, что часть активов так и остается невостребованной. Поэтому то, что снаружи выглядит как конфета, внутри может оказаться совсем не таким вкусным.
Павел Кирсанов, управляющий партнер екатеринбургского офиса, руководитель практики «Реструктуризация и банкротство» Регионсервис
Другим наблюдением из судебной практики поделился управляющий партнер юридической компании LAB: Litigation at Bankruptcy Леонид Барков. Он обратил внимание на сентябрьское определение ВС, в котором экономколлегия сформулировала стандарт добросовестного поведения в банкротном процессе и указала, что процедуру нельзя использовать как инструмент давления на должника (дело № А82-22452/2018). Процесс длился больше семи лет, и суд связал такую продолжительность с недобросовестным поведением кредитора. ВС также уточнил, что документы и правовую позицию нужно раскрывать заблаговременно, а за процессуальные злоупотребления суды вправе применять санкции, вплоть до отказа в ходатайствах, если их несвоевременная подача направлена на затягивание процесса. Барков рассчитывает, что суды начнут активнее пользоваться этим инструментом, который пока применяется редко.
На соответствие критерию добросовестности проверяют не только кредиторов. Управляющий партнер PLV Group Анастасия Пылаева рассказала, что у руководителей и собственников бизнеса появился шанс освободиться от субсидиарной ответственности и взыскания убытков. Этот механизм закрепили в п. 58 обзора ВС по банкротным делам граждан. Согласно этому положению, суд может списать задолженность, если вред не был причинен умышленно или по грубой неосторожности, а должник во время банкротства вел себя добросовестно. По словам Пылаевой, первые положительные решения по таким спорам уже появились. Но есть парадокс.
Пункт 58 позволяет списать долг, если в действиях человека не было умысла или грубой неосторожности. Но в спорах о привлечении к субсидиарной ответственности прямых доказательств умысла обычно не требуется, поэтому суды часто не указывают форму вины. Если же умысел не доказан и нет недобросовестных или неразумных действий, логичнее было бы отказать в привлечении к субсидиарной ответственности, а не списывать этот долг в личном банкротстве.
Анастасия Пылаева, управляющий партнер PLV Group
Обсуждение показало, что практика меняется быстрее, чем к ней успевают привыкнуть. Верховный суд задает новые ориентиры для кредиторов и должников, пересматривает подходы к налоговому залогу и списанию долгов, а участники рынка только начинают осознавать последствия этих решений. А в следующем году еще и заработает масштабная банкротная реформа. Поэтому спикеры ожидают, что 2027 год покажет, какие нововведения действительно улучшат процедуру банкротства, а какие положения еще придется дорабатывать.
