В некоторых спорах сторонам важно добиться применения иностранного права вместо российского, поскольку от этого будет зависеть исход разбирательства. Например, по праву страны договора обязательство может считаться выполненным, но по российским нормам — не всегда. Немецкий банк OWH SE в споре с ВБРР настаивал, что выполнил обязательство по выплате истцу €1,6 млн, так как внес деньги на депозит немецкого суда (дело № А40-204800/2024). Такой вариант предусмотрен правом Германии, которым и должны регулироваться отношения сторон по договору. Тем не менее суды применили российское право и взыскали с ответчика всю сумму задолженности.
Похожий вопрос суд разбирал в споре между «Русхимальянсом» и «Юникредит Банком» (дело № А56-74595/2023). Европейский банк указывал, что к спорному соглашению применимы нормы английского права, которые признают санкции форс-мажором. Российский суд не согласился: в этом случае иностранные нормы применить нельзя, поскольку санкции ЕС противоречат публичному порядку РФ.
Для сторон вопрос применимого права — это прежде всего вопрос перспектив взыскания или защиты от требований. Разрешение судом вопроса о применимом праве может повлиять на согласованное сторонами распределение рисков уже после того, как они реализовались. Это может усилить позицию одной стороны и лишить другую защиты, на которую она рассчитывала при заключении сделки.
Сергей Коновалов, партнер Saveliev, Batanov & Partners
Стороны могут просить о применении иностранного права, если спор возник из договора, который подчинен иностранному праву, или из деликтных требований к контрагентам из других юрисдикций. Но просто заявить о необходимости применить иностранное право недостаточно. Коновалов отмечает: право РФ привычнее российскому суду и представителям сторон, а его применение может сократить расходы на получение заключений специалистов и переводы. В санкционных спорах добиться применения иностранного права еще сложнее, поэтому стороны должны убедить суд, что применение иностранного права возможно и не повлечет нарушения публичного порядка, отмечает старший юрист Saveliev, Batanov & Partners Григорий Скутин.
Кроме этого, чтобы применить иностранное право, суду нужно понять его содержание. Для этого суд может обратиться за разъяснениями к экспертам или направить запрос в Минюст РФ, говорится в исследовании Saveliev, Batanov & Partners Но из сложившейся практики следует, что сторонам необходимо занимать проактивную позицию: хотя формально установление содержания иностранных норм — это обязанность суда, на деле вопрос о применимом праве давно стал предметом состязания сторон, продолжает Скутин.
Экспертные заключения и разъяснения сторон
Стороны могут обращаться к экспертам за подготовкой заключения. В нем эксперт отвечает на интересующие сторон вопросы о применимом праве, но не дает оценок по существу спора. Советник Монастырский, Зюба, Степанов & Партнеры , солиситор Англии и Уэльса Сергей Королев напоминает о необходимости четко проводить границу между установлением содержания иностранного права и его применением к обстоятельствам дела.
Мне не раз приходилось видеть, как привлеченные сторонами или судом эксперты настолько рьяно отстаивают правильность толкования закона, что выходят за рамки своей роли и начинают выступать адвокатами сторон в интерпретации обстоятельств дела или даже подменять суд в оценке доказательств. Такое поведения подрывает доверие к заключению эксперта и увеличивает вероятность его отклонения судом.
Сергей Королев, советник Монастырский, Зюба, Степанов & Партнеры , солиситор Англии и Уэльса
Привлечь к делу можно иностранных специалистов с подтвержденным опытом работы в нужной юрисдикции или убедительной научной квалификацией. Например, в деле № А40-232668/2023 «Интертехэлектро» представило правовое заключение профессора, швейцарского адвоката и нотариуса Карла Экштайна. А ответчик, шведская Siemens Energy, сослался на заключение адвоката Кристофера Буга из адвокатского бюро Schellenberg Wittmer. Стороны выясняли содержание швейцарского права.
Такое заключение могут подготовить и российские эксперты. Они подтверждают свою квалификацию релевантными научными работами, преподаванием в университете и другой академической деятельностью по теме спора. Так, в деле № А40-282971/2024 правовые заключения по вопросам содержания английского права подготовили российские специалисты со статутом солиситоров, а в деле № А40-225824/2018 вопрос о порядке исчисления сроков давности по праву Израиля разъяснял д-р юрид. наук и профессор Владимир Канашевский.
Суд может самостоятельно привлечь эксперта или специалиста для установления содержания иностранного права. В случае назначения судебной экспертизы стороны вправе предложить кандидатуры экспертов, но выбор остается за судом. Так, в деле № А52-5268/2020 суд привлек эксперта Валентину Талимончик, которая разъяснила законодательство провинции Альберта в Канаде о формах ведения бизнеса.
Что учесть при выборе эксперта
Как правило, стороны в качестве экспертов предпочитают привлекать практикующих иностранных юристов, а российских специалистов обычно назначают по запросу суда, говорит советник практики трансграничных споров BGP Litigation Андрей Есманский. Активные практики не вызывают сомнений в части квалификации и заведомо имеют доступ к правовым базам, современной периодике и юридическому сообществу, объясняет партнер BELGRAVIA LAW Степан Пучков. При этом учитывают, когда эксперт получил опыт работы с иностранной правовой системой. Знания, которые были актуальны еще несколько месяцев назад, сегодня могут быть уже устаревшими, продолжает юрист.
Пучков также советует уточнять, какие источники информации использует эксперт: есть ли у него, например, доступ к иностранным юридическим базам данных (Lexis, Westlaw и другие) и насколько активно он участвует в жизни интересующего иностранного юрсообщества. Если это российский специалист, то доступ к зарубежной периодике для него может быть ограничен, из-за проблем с оплатой подписки из-за санкций, добавляет он. Кроме того, важно, достаточно ли хорошо российский специалист знает иностранный язык, чтобы следить за правовыми новостями.
Внесудебные экспертные заключения остаются главным инструментом в таких делах, поскольку дают сторонам наибольшую гибкость в постановке вопросов, говорит старший юрист практики разрешения споров Melling, Voitishkin & Partners Никита Чернышенко. Стороны могут расставить нужные акценты и сосредоточить внимание эксперта на тех аспектах иностранного права, которые важны для защиты их правовой позиции, добавляет он. Кроме того, стороны могут проконтролировать, есть ли у специалиста нужная квалификация. Остальные способы в текущих реалиях либо работают плохо, либо сопряжены с рисками, продолжает юрист.
Стороны могут и сами приводить выдержки из иностранного законодательства и судебной практики, без привлечения эксперта. Это выгодно делать, например, в небольших спорах или когда бюджет проекта не позволяет привлечь дорогого иностранного эксперта, отмечает Королев. Так, в деле № А29-13604/2024 о взыскании с иностранного контрагента аванса истец представил суду нотариальный перевод положений статей 1103 и 1104 Гражданского кодекса Франции.
Но по словам Королева, для суда более убедительными все-таки будут разъяснения от квалифицированных специалистов или организаций. Есманский тоже советует подкреплять выдержки из текстов законов заключением эксперта по иностранному праву, даже если его содержание очевидно следует из нормативных актов. Но если стороны все же решают действовать самостоятельно, то важно указывать источник происхождения цитируемого текста, иначе суд не сможет подтвердить его подлинность, как в деле № А40-225824/2018, предупреждают юристы Saveliev, Batanov & Partners
Запрос в Минюст РФ и другие компетентные органы
Суд для установления содержания иностранного права может направить запрос в Министерство юстиции РФ. Ведомство, в свою очередь, обращается за разъяснениями к компетентному иностранному органу через МИД. Таким способом Геленджикскому городскому суду, например, удалось получить ответ от Минюста Казахстана (дело № 2-215/2020).
Сами стороны тоже могут направлять запросы в ведомство. Так, конкурсный управляющий «Трастинвеста» обратился в российский Минюст за разъяснениями о том, какие правовые последствия влечет несдача в срок финансовой отчетности по законодательству Ирландии (дело № А45-1804/2014). Но ждать ответ пришлось несколько лет: заявитель направил запрос в декабре 2022 года, а ответ получил лишь в феврале 2024-го. Разъяснения предоставил МИД Ирландии.
Запрос в Минюст не только не быстрый, но и не всегда эффективный способ. Например, в деле № А52-5268/2020 истец пытался доказать, что товарищество не считается юридическим лицом по смыслу законодательства Канады. После длительного ожидания суд получил комментарий от компетентного иностранного органа, но пришел к выводу, что его материалы не содержат ответа по существу поставленного вопроса. Для его разрешения АС Северо-Западного округа в итоге назначил судебную экспертизу. Поэтому юристы рекомендуют сочетать отправку запроса в Минюст с другими способами установления содержания иностранного права.
Суды и стороны могут обратиться с запросами также в научные или учебные заведения, которые занимаются исследованием интересующего иностранного права. В том же деле № А52-5268/2020 суд обязал стороны высказаться о возможности привлечь к экспертизе Институт США и Канады, Российскую академию наук, МГИМО, МГУ и прочих. АСГМ в деле Citibank против «Русского стандарта» отклонил ходатайство истца о направлении запроса в Минюст и принял во внимание представленные сторонами заключения юристов и заключение Института законодательства и сравнительного правоведения при правительстве РФ (дело № А40-168876/2020).
Общие рекомендации для сторон
С учетом всех нюансов, по мнению Чернышенко, сторонам все же лучше выбирать именно экспертные заключения.
Запросы через Минюст почти парализованы: процедура требует взаимодействия с иностранными госорганами, которые сегодня либо не отвечают на запросы, либо отвечают с задержкой в несколько лет. Запросы в российские научные и образовательные учреждения — это теоретически рабочие опции, но они требуют высокой проактивности суда. На практике, особенно в санкционных спорах, судам проще пойти по пути наименьшего сопротивления и применить российское право со ссылкой на оговорку о публичном порядке.
Никита Чернышенко, старший юрист практики разрешения споров Melling, Voitishkin & Partners
Подготовка экспертного заключения занимает много времени, за которое суд уже может рассмотреть дело по существу. Поэтому Чернышенко рекомендует сначала получить от эксперта краткие предварительные ответы с раскрытием источников (ссылки на нормы законодательства, ключевые прецеденты, доктрины) и незамедлительно приобщить их к материалам дела. Также заключение лучше адаптировать под восприятие российского судьи, поскольку культура его составления в разных странах различается. По словам юриста, еще эксперту нужно заранее задать четкую структуру: например, во вводном блоке он может кратко описать правовую систему конкретной юрисдикции, чтобы погрузить судью в контекст, и сразу во вступлении выделить главные выводы.
Важно не только получить заключение иностранного эксперта, но и корректно перевести его на русский язык. «Иностранные правовые реалии не всегда с готовностью адаптируются для пересказа на русском языке, поэтому часто случается полная потеря смыслов при переводе», — рассказывает Пучков. Чтобы избежать курьезов, лучше обратиться за специализированным юридическим переводом — стороны редко привлекают иностранных экспертов, которые хорошо владеют русским языком и могут подготовить заключение сразу на нем.
