Репортаж
7 ноября 2017, 23:17

За себя и за компанию: КС разбирался в налоговой ответственности сотрудников

За себя и за компанию: КС разбирался в налоговой ответственности сотрудников
Фото с сайта www.kommersant.ru

Вправе ли налоговая взыскать недоимки с гендиректора или бухгалтера, если компания обанкротилась или ликвидирована, и обязателен ли для этого приговор суда в отношении конкретного сотрудника? В этих вопросах разбирался Конституционный суд по жалобе двух бывших директоров и одного бухгалтера, которым пришлось отвечать по многомиллионным налоговым долгам своих компаний. По мнению одного из их представителей, налоговая пошла по пути наименьшего сопротивления и придумала простой и незаконный способ все-таки взыскать недоимки с сотрудника, раз уж не получилось с компании. Представитель налоговой объяснил, почему способ законный. Представители других органов во мнениях разделились. Один увидел в жалобах "деструктивный подтекст", другой поддержал заявителей "доказательством от противного".

Можно ли взыскать недоимку по налогам компании с ее директора или бухгалтера как гражданско-правовой ущерб, если нет приговора, который устанавливает их вину? В этом вопросе разбирался Конституционный суд, куда пожаловались трое сотрудников, с которых взыскали налоговые долги: Галина Ахмадеева, в прошлом бухгалтер ООО «Темп» (2,7 млн руб. долгов), бывший глава МУП «Теплоэнерго» Станислав Лысяк (8,2 млн руб.) и экс-директор ликеро-водочного завода Александр Сергеев (124,5 млн руб.). В отношении Ахмадеевой и Лысяка уголовные дела были прекращены по амнистии, а значит, не была установлена их личная вина в таком преступлении, как уклонение от уплаты налогов и сокрытие денежных средств с этой целью. Это был главный аргумент их представителей на заседании Конституционного суда, которое состоялось 7 ноября. 

Позиция заявителей: незаконный "запасной парашют" для налоговой

Без приговора налоговый орган не мог подавать подобный гражданский иск, а суд не мог его принимать, начал выступление партнер адвокатской фирмы «Юстина» Дмитрий Шубин, который представлял интересы Ахмадеевой. По его словам, госорганы вышли за пределы своих полномочий, а суд и вовсе установил вину в преступлении в рамках гражданско-правового спора. Получается, что ФНС придумала новый незаконный способ взыскания налогов, а суды его легализовали, излагал Шубин. 

Экс-бухгалтер не выступала представительницей «Темпа» и работала по гражданско-правовому договору. В нем не была предусмотрена полная материальная ответственность, налоговая проверка не нашла в действиях Ахмадеевой умысла и средства компании она не похищала, перечислял адвокат. Сама организация сейчас находится в банкротстве, но активы у нее все еще есть, сообщил Шубин. Кроме того, он опасается двойного взыскания: «Темп» успел перечислить в бюджет порядка 500 000 руб., но исполлист на Ахмадееву выдан на все 2,7 млн руб. Если пенсионерка что-то по нему выплатит, по закону у нее нет возможности получить компенсацию у компании, волновался Шубин.

Спорный порядок взыскания долгов налоговые органы называют «универсальным», но они просто подменяют налоговые нормы гражданскими без разрешения законодателя, заявлял адвокат Ахмадеевой. Хотя налоги фирмы должна платить сама эта фирма, такая подмена понятий позволяет чиновникам переложить ответственность на работника, уверял Шубин.



У налоговой службы логика такая: не удалось взыскать недоимки с компании, взыщем с сотрудника. Такой «запасной парашют», чтобы облегчить себе жизнь, - адвокат Шубин.

Право.ru

По его словам, взыскивать налоговые долги возможно через уголовное дело и с помощью института субсидиарной ответственности в банкротстве.

Следом выступил представитель экс-директора МУП «Теплоэнерго» Лысяка Вячеслав Жуковский. Его доверитель оказался должен бюджету 8,2 млн руб. по долгам своего предприятия, банкротство которого закончилось ничем. Оборудование было ветхое, задолженность хроническая, и в результате Лысяк оказался «крайним», хотя активов предприятия он не присваивал, жаловался Жуковский. Вину экс-директора в преступлении тоже не установили: его амнистировали, как и Ахмадееву. Исполнительное производство в отношении Лысяка закончилось безрезультатно: получить с 66-летнего пенсионера оказалось нечего. Что касается правовых аргументов, тут Жуковский в целом повторил позицию Шубина, добавив доводы о презумпции невиновности.

2 ноября 2017 года, за несколько дней до заседания, уголовное дело в его отношении было возобновлено. Поэтому представитель Президента Михаил Кротов предложил прекратить конституционное производство по делу Лысяка, чтобы не было давления на следствие и суд.

Другая история и иные аргументы были у экс-директора ликеро-водочного завода Сергеева. В отличие от других двух заявителей, суд в уголовном порядке признал его вину в уклонении от налогов. Представитель Сергеева Андрей Моисеев обращал внимание судей КС на неопределенность термина «вред» в ст. 1068 ГК «Ответственность юридического лица или гражданина за вред, причиненный его работником». По словам Моисеева, под вредом могут подразумевать ущерб или упущенную выгоду. Чтобы положить конец такой неопределенности, он просил дать конституционно-правовое толкование понятия «вред».

Позиция налоговой: причинил вред – отвечай

Оппонировал заявителям начальник управления обеспечения процедур банкротств ФНС Константин Чекмышев, который доказывал законность процедур. Он обратил внимание на «четкое разграничение» вреда в налоговом и деликтном [из причинения вреда] обязательствах. По его мнению, все заявители вышли за пределы налоговых правоотношений, ведь налоги не были уплачены в результате их действий. Поэтому взыскивается вред, а вовсе не недоимка, излагал Чекмышев. Если лишить государство права получать компенсацию за причинение вреда, это его ущемит по сравнению с другими субъектами гражданского оборота, убеждал Чекмышев. Ведь компания может потребовать взыскания ущерба, если он причинен мошенническими действиями директора контрагента.

Спорный механизм можно применить тогда, когда нет возможностей получить взыскание другими способами (такие долги компании не отдают от полутора до трех лет, прежде чем они «дойдут» до директора или другого сотрудника). Вместе с тем Чекмышев раскритиковал довод оппонента, который ссылался на возможность субсидиарной ответственности. «Причинить вред» не равно «довести до банкротства», это разные понятия и сравнивать их нельзя, считал представитель ФНС.

Как рассказал Чекмышев, суд в делах заявителей оценил все обстоятельства и доказательства, а не только факты, связанные с уголовным делом. В случае Ахмадеевой было установлено, что именно ее действия повлекли сдачу неверной налоговой отчетности. По словам Чекмышева, бюджет от «Темпа» вряд ли что-то получит: его активы оценены в 1,6 млн руб, требования же только по зарплате – в 6,3 млн руб. А на предприятии Лысака долги гасились перед другими кредиторами (например, ресурсоснабжающими организациями) через займы и др. Таким образом, вред причинялся только одному кредитору – налоговой службе, говорил Чекмышев. Он отверг и аргумент о двойном взыскании, ведь получить решение суда и что-то по нему взыскать – это разные вещи.

Представители госорганов: за и против

Представители других госорганов разошлись в оценке спорного порядка. Его назвали законным представители обеих палат Парламента. Такого мнения оказался и представитель Президента Кротов. Он увидел в требованиях заявителей «деструктивный подтекст». А ущерб в гражданско-правовом смысле возникает тогда, когда компания-налогоплательщик ликвидирована или стала банкротом, считал Кротов.

Не все чиновники были согласны с этой точкой зрения. По мнению представителя Минюста Марии Мельниковой, если вред причинила организация (не выплатила налоги), ГК не позволяет предъявлять требования к работнику. А представитель Правительства Михаил Барщевский предложил пойти в рассуждениях от обратного: «Если юрлицо недоплатило налоги, правоприменитель считает, что их можно взыскать с ответственных лиц. А если, наоборот, фирма переплатила налоги и ликвидировалась, означает ли это, что бюджет должен гендиректору или бухгалтеру?» Конечно, нет, ответил Барщевский сам себе. По его словам, если недоимка налоговая, тут претензии можно предъявлять только к компании. А если было преступное уклонение, государство имеет право возместить вред. «Но поскольку я консерватор, считаю, что преступление может подтвердить только приговор суда», – заключил Барщевский.