У Владимира Щербинина возникли обязательства перед Юрием Бисеровым по договорам займа и поручительства. По утверждению кредиторы, заемные средства пошли на строительство семейного дома. В 2018 году право собственности на участок и двухэтажный дом на нем зарегистрировали за супругой должника Натальей Щербининой.
А в 2023 году АСГМ признал Щербинина банкротом (дело № А40-249733/2022). Через некоторое время, в 2025 году, Бисеров потребовал признать обязательства должника на 34,5 млн руб. общими с его супругой. В подтверждение расходов на строительство кредитор представил нотариальную расшифровку аудиозаписи разговора 2020 года, которую сделали при осмотре дома.
Суд это заявление удовлетворил. Первая инстанция сочла расшифровку разговора доказательством того, что заемные средства потратили именно на строительство дома. Согласно п. 2 ст. 45 Семейного кодекса, долг одного супруга можно погасить за счет общего имущества супругов, если все заемные деньги потратили на нужды семьи. При недостаточности общего имущества супруги несут солидарную ответственность имуществом каждого из них.
Супруги обжаловали решение, но 9-й ААС оставил его в силе. Щербинина утверждала, что Бисеров еще в 2020 году знал, что заемные деньги потратили на семейный дом. По ее мнению, именно тогда начал течь трехлетний срок исковой давности, предусмотренный ст. 196 и ст. 200 ГК. Однако кредитор обратился в суд лишь в 2025 году, когда этот срок уже истек.
Но апелляция признала аудиозапись, которая должна была указывать на осведомленность Бисерова, недопустимым доказательством. Суд отметил, что достоверно установить время и личности говоривших невозможно.
Щербинины обжаловали судебные акты в АС Московского округа. Должник утверждал, что заемные средства пошли на предпринимательскую деятельность, а не на семейные нужды. Кроме того, строительство дома, по его заявлению, завершили к сентябрю 2016 года, поэтому полученные после этого деньги не могли направить на работу.
Как указала кассация, хотя в законодательстве нет четкого определения нужд семьи, в судебной практике сложилось понимание под этим явлением расходов на жилье, питание, одежду, медуслуги, образование детей, покупку и ремонт жилья. В итоге суд поддержал вывод о том, что заемные деньги потратили на строительство семейного дома. А довод о пропуске срока давности округ отклонил и отметил, что кредитор узнал о расходовании средств и имущественном положении должника лишь в ходе банкротства.
Щербинина не согласилась с таким исходом и обратилась в Верховный суд. В своей жалобе она настаивала, что Бисеров знал об использовании денег на строительство еще в 2020 году. Поэтому предъявление требований за пределами трехлетнего срока не позволяло признать долг общим.
Спор рассмотрела экономколлегия ВС, которая отменила судебные акты нижестоящих инстанций. Судьи указали, что к требованиям и признании обязательств супругов общими применяются ст. 196 и 200 ГК. Согласно этим нормам, срок исковой давности составляет три года и начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права.
