В 2020 году адвокат Оксана Феофилова из Белгородской области заключила с клиентом соглашение о представлении его интересов в споре о разделе имущества. Вознаграждение за работу в первой и апелляционной инстанциях стороны определили в размере 10% от стоимости отсуженного имущества или взысканных денег, но не ниже ставок региональной адвокатской палаты. В 2021 году клиент уступил Феофиловой право взыскать с ответчицы судебные расходы в счет оплаты ее услуг.
При рассмотрении спора о разделе имущества апелляция удовлетворила 93% требований клиента. После завершения разбирательства Феофилова обратилась в Белгородский районный суд и попросила признать ее правопреемником доверителя в части требования о возмещении судебных расходов и взыскать с ответчицы 451 129 руб. (дело № 2-601/2021).
В мае 2023 года суд удовлетворил требования частично и взыскал в пользу Феофиловой 23 018 руб., включая расходы на экспертизы и транспорт представителя. Стоимость юридической помощи суд возмещать отказался, так как адвокат не представила доказательств, что доверитель оплатил ее услуги. Уступку права требования суд не признал подтверждением несения этих расходов.
Феофилова обжаловала отказ. В марте 2024 года Белгородский областной суд оставил определение без изменения. Первый КСОЮ поддержал вывод о недоказанности расходов на оплату юридической помощи (дело № 8Г-32152/2023).
Тогда адвокат обратилась в Верховный суд, однако судья ВС отказал в передаче ее жалобы на рассмотрение коллегии по гражданским делам (дело № 57-КФ24-40-К1).
После этого Феофилова подала жалобу в Конституционный суд. По мнению заявительницы, ч. 1 ст. 98 ГПК нарушают ее конституционные права. По ее словам, практика допускает оплату юридической помощи только деньгами и исключает расчет через уступку права на возмещение расходов.
Как указал КС, право на возмещение расходов изначально принадлежит выигравшей стороне, а не ее представителю. Вместе с тем она может передать это права юристу в счет оплаты его услуг. Такая уступка допустима и до присуждения расходов, в том числе во время рассмотрения основного спора. Эта позиция отражена в п. 9 постановления Пленума ВС от 21 января 2016 года № 1, уточнил КС. Передавая юристу такое право в счет оплаты его услуг, клиент погашает свой долг перед ним. Поэтому расходы считаются понесенными с момента уступки, хотя деньги представитель от клиента не получал.
Для проигравшей стороны смена взыскателя не увеличивает размер обязательства. Уступка также не отменяет предусмотренную ч. 1 ст. 100 ГПК проверку разумности расходов. Суд вправе уменьшить явно чрезмерную сумму.
Отдельно КС рассмотрел ограничения, связанные с гонораром успеха. Судебная практика не допускает взыскания с проигравшей стороны премии за результат, которая не связана с дополнительными действиями представителя.
КС сослался, в частности, на определение экономколлегии Верховного суда от 17 ноября 2022 года (дело № 305-ЭС22-10035). Если суд квалифицирует часть процентного вознаграждения как такой гонорар, возможность согласовать его с клиентом сама по себе не дает права взыскать эту сумму с оппонента. Соответственно, под сомнение ставится и допустимость уступки требования в этой части. Передача права не позволяет представителю получить больше, чем мог бы взыскать доверитель.
КС также указал на противоречивую практику, которая сложилась в российских судах. Одни суды отказывают во взыскании из-за отсутствия денежной оплаты, другие признают уступку надлежащим способом расчетов. Второй подход соответствует практике арбитражных судов, применяющих аналогичную ч. 1 ст. 110 АПК.
Для устранения неопределенности КС признал ч. 1 ст. 98 ГПК соответствующей Конституции и закрепил ее обязательное толкование. Уступку представителю права на возмещение расходов в счет оплаты оказанных услуг необходимо признавать несением этих расходов. Иное толкование нарушало бы конституционные гарантии равенства, защиты собственности, свободы экономической деятельности и доступа к правосудию. Судебные акты делу Феофиловой подлежат пересмотру.
