Тема месяца: ЕС принял 21-й пакет санкций
Новые имена в санкционных списках
23 июля Евросоюз опубликовал нормативные правовые акты, которые относятся к 21-му пакету санкций. Под новые ограничения подпало 48 человек, среди которых менеджмент нескольких компаний, которые занимаются производством транспортных средств, текстиля, электроники, а также логистикой и научно-исследовательской работой. Также под санкции подпали заместитель председателя ЦБ Сергей Белов, сооснователи сети дискаунтеров «Светофор» Андрей, Сергей и Валентина Шнайдеры, основатель группы «Сафмар» Михаил Гуцериев, генеральный директор РЖД Олег Белозеров, министр спорта Михаил Дегтярев и помощник президента Владимир Мединский.
Ограничения наложили и в отношении 168 юрлиц, включая Московскую биржу, сеть А7, «Южуралзолото», NordGold и «Интер РАО». Среди подсанкционных лиц оказалось и 90 российских банков. Это в том числе «Россельхозбанк», «Точка банк», «Абсолют банк», «МТС-Банк», «Русский стандарт», «Финам» и «Почта банк». Еще 33 кредитные организации подпали под запрет на проведение любых операций. На значительную часть банков уже распространялся этот запрет, что фактически исключало возможность взаимодействия с европейскими контрагентами, уточняет советник практики комплаенса и санкционного права BGP Litigation Мария Удодова. Поэтому многие коммерческие последствия санкций для этих организаций уже наступили. Но теперь объем ограничений стал шире.
Все активы таких банков и финансовых организаций, которые находятся в ЕС либо во владении или под контролем европейских лиц, подлежат замораживанию. Кроме того, запрещено прямо или косвенно предоставлять им деньги и экономические ресурсы. Отдельные ограничения могут возникнуть для сотрудников таких банков, у которых есть привязка к ЕС. В частности, санкции могут затрагивать выполнение ими отдельных трудовых функций.
Мария Удодова, советник практики комплаенса и санкционного права BGP Litigation
Кроме того, новые ограничения затронут и некоторых инвесторов, отмечает старший юрист практики комплаенса и санкционного права BGP Litigation Ирина Ротачкова. Так, санкции существенно повлияют в том случае, если подсанкционный банк имел прямые счета в европейских депозитариях — Euroclear и Clearstream. «В таком случае придется получать лицензию Казначейства Бельгии в рамках Регламента ЕС № 269, и подобные запросы уже есть», — говорит юрист.
Для большинства инвесторов, чьи зарубежные активы учитывались по цепочке с НРД, который был включен в санкционный список ЕС еще в июне 2022 года, включение новых банков в санкционные списки не меняет стратегию. Но регулятор может запросить дополнительные документы, подтверждающие, что депозитарий не получит комиссий при переводе активов. Наша рекомендация — превентивно дополнить пакет поданных ранее документов на разблокировку активов и учесть все нюансы текущего европейского санкционного законодательства.
Ирина Ротачкова, старший юрист практики комплаенса и санкционного права BGP Litigation
Также новый санкционный пакте ограничил деятельность криптоплафторм. Статья 5bc Регламента № 833/2014 позволяет запретить операции компаний, которые оказывают крипто-услуги или являются платформой для обмена или перевода крипто-активов и которые учреждены в стране, указанной в Приложении LVII к Регламенту ЕС № 833. На данный момент в этом перечне нет ни одной страны. Основанием для такого запрета может стать вывод Совета ЕС о том, что страна не препятствует использованию таких сервисов для обхода санкций, указывает Удодова. При этом конкретные критерии такой оценки не установлены, что оставляет Совету ЕС широкую свободу усмотрения. «Иными словами, под ограничения может попасть криптоиндустрия целой страны», — говорит юрист.
Похожий механизм с ограничениями для третьих стран предусмотрен ст. 12f того же секторального регламента, напоминает Удодова. Эта норма позволяет вводить экспортные ограничения в отношении третьих стран, которые систематически не предотвращают реэкспорт запрещенных товаров в Россию. Впервые этот механизм применили в отношении Кыргызстана и поставок отдельных категорий товаров.
Дополнительно ЕС объявил о введении запрета на операции с 14 криптоплатформами, которые зарегистрированы в Грузии, ОАЭ, Панаме, Киргизии, Беларуси и на Маршалловых островах.
Включение в список банков и криптобирж из дружественных юрисдикций (Киргизия, Грузия, ОАЭ) говорит о том, что использование расчетных схем через третьи страны больше не является «защитой». Теперь под риском находится любой контрагент из страны, которая «помогает» обходить санкции ЕС.
Анна Абалакова, юрист Практики специальных проектов юридической фирмы VEGAS LEX
Вне рамок нового санкционного пакета ЕС ввел санкции в отношении VK и мессенджера «Макс». Из опубликованного документа следует, что VK владеет компанией «Коммуникационная платформа», которая разработала «Макс». По мнению регулятора ЕС, ФСБ курирует мессенджер и использует для слежки, сбора данных из других приложений и установки автономных обновлений. Российское приложение блокирует VPN и независимые мессенджеры, увеличивая тем самым выручку и долю на рынке. VK, в свою очередь, подозревают в оказании технической поддержки властям и предоставлении данных о пользователях, которые размещают запрещенный контент. Также платформа участвовала в государственном запрете VPN-сервисов. ЕС посчитал эти действия ограничением свободы слова.
Расширения действия нормы no-claims
Другим заметным изменением в новом санкционном пакете стала новая редакция ст. 11 в Регламенте № 833 и № 269. Главное изменение ст. 11а в том, что раньше лицо из ЕС могло взыскать убытки, если решение по санкционным вопросам получили в России на основании статей 248.1 и 248.2 АПК. Теперь же норма распространяет это право и на разбирательства в любых третьих странах, которые не входят в ЕС. Кроме этого, расширили круг потенциальных ответчиков: убытки могут взыскать не только с самих российских истцов, которые начали разбирательства в третьих странах, но и с их материнских или контролирующих компаний.
Еще в два регламента добавили ст. 11с, которая запрещает признавать и исполнять на территории ЕС судебные запреты, предписания, акты, решения или иные судебные и административные акты, принятые в соответствии со статьями 248.1 или 248.2 АПК либо эквивалентным российским законодательством. Такие документы должны возлагать ответственность на европейских лиц, причем по самым разным основаниям: по договору, из причинения вреда или на любом ином правовом основании. К этой категории также относятся требования, возникшие в делах о банкротстве, реструктуризации или в рамках аналогичных процедур, а также в связи с любым договором или сделкой, исполнение которых было прямо или косвенно затронуто санкциями ЕС.
Кроме этого, лица из ЕС теперь смогут получать не только запрет на продолжение разбирательств, но и на признание и исполнение решений, которые вынесли по итогам разбирательства, затрагивающего санкции. При этом решение может быть вынесено не только по статьям 248.1 и 248.2 АПК, но и на основании любого другого закона России. Детально изменения в ст. 11 в санкционных регламентов ЕС разобрали с юристами в материале «Новая редакция запретительной нормы ЕС: как изменения повлияют на текущие споры и признание решений».
Исключения
Помимо новых санкций ЕС ввел и некоторые исключения. Так, европейским банкам разрешили проводить платежи по сделкам с акциями, долями и другими инструментами владения, которые принадлежат Петру Авену и Михаилу Фридману. Но это допускается только по опционам «пут» (право продать актив по заранее оговоренной цене), которые оформили до 28 февраля 2022, и после сделки эти акции или доли будут заморожены. Кроме этого, ЕС разрешил регуляторам стран-членов объединения размораживать деньги и имущество Авена, Фридмана, «Альфа банка» и «Альфастрахования», чтобы европейский партнер смог расплатиться с европейским банком по опциону «пут», который возник до 24 февраля 2022 года. Обязательное условие для таких сделок: деньги от них должны попасть не к подсанкционным лицам, а в надежный европейский банк, который не находится под санкциями.
Дополнительно ЕС установил исключение для РЖД. Так, теперь разрешается не замораживать те активы компании, которые нужны для железнодорожных перевозок между Россией и странами ЕС, для транзита через территорию объединения, для перевозок между Калининградской областью и остальной Россией, а также внутри самой России.
Оспаривание санкций
Генеральный адвокат Суда ЕС разъяснил понятие «ведущий бизнесмен»
3 июля Генеральный адвокат Андреа Бьонди представил заключение в рамках дела Германа Хана (дело № C-530/25 P). Бизнесмен оспаривает применение критерия (g) в ст. 3 Регламента ЕС № 269/2014, который закрепляет понятие влиятельного бизнесмена. В апелляции Хан заявил десять доводов, но Суд ЕС попросил генадвоката высказать свое мнение только по трем из них.
В апелляции Хан ссылается на то, что суд первой инстанции ошибочно признал, что первоначальная редакция критерия (g) позволяла вводить санкции даже без наличия достаточной связи с режимом или событиями, на которые Европейский Союз намерен оказывать давление. В новой же редакции критерия (g) убрали связь влиятельности с работой в значимом секторе российской экономики, а значит, и влияние нужно теперь толковать иначе и понимать под ним некий политический вес.
Первая редакция критерия (g) позволяла вводить санкции в отношении ведущих бизнесменов, которые вовлечены в экономический сектор, обеспечивающий существенный доход Российской Федерации. Измененная в 2023 году редакция критерия «g» установила, что санкции можно вводить в отношении бизнесменов, которые в целом ведут бизнес в России. Новая редакция нормы распространила ее действие также на близких родственников таких предпринимателей.
В решении по делу Дмитрия Пумпянского и еще нескольких заявителей, среди которых указан и Хан, Суд ЕС указал, что прошлая редакция критерия (g) должна толковаться следующим образом: существенный источник доходов для правительства РФ должны обеспечивать именно определенные сектора экономики, а не отдельные ведущие бизнесмены (дело № C 696/23 P). Дополнительно Суд ЕС установил, что между подсанкционным лицом и российским правительством необязательно должна быть какая-либо связь.
Бьонди пришел к следующим выводам. Термин «влиятельный» означает значимость бизнесмена в отрасли, и связь с правительством или доходность сектора неважна в данном случае. «То есть для первого сегмента критерия достаточно доказать экономический вес в России – ничего более. От лица не требуется ни связей с властью, ни личного поведения, ни работы в бюджетообразующей отрасли. Требуется быть крупным предпринимателем в России», — указывает советник VERBA LEGAL Марат Самарский.
При этом генадвокат согласился с тем, что суд первой инстанции на самом деле ошибся, обращает внимание Самарский. Суд сформулировал выводы так, будто Совет ЕС может налагать санкции на любое физическое лицо и связь с Россией вообще не обязательна. Но это неверно, так как ст. 215 ДФЕС требует наличия объективной связи между лицом и страной, против которой введены санкции. Эта ошибка рикошетом бьет и по выводу о законности измененного критерия, указывает Самарский. Но Бьонди нейтрализует ее, отмечая, что результат все равно правильный: Суд ЕС в деле Пумпянского указал, что критерий (g) сам по себе содержит объективную связь с РФ, а ошибка в мотивировке не влечет отмену решения.
Общий суд ЕС отклонил возражение о незаконности критерия, по которому в списках сотни человек, не проверив условие, которое и делает этот критерий законным. Спасло его только то, что четырьмя месяцами ранее Суд ЕС разъяснил этот вопрос сам. Если бы Хан подал апелляцию раньше, а решение по делу Пумпянского вышло позже, то история была бы другой. Основной вывод такой: Генеральный адвокат нашел в решении первой инстанции ошибку в праве и тут же объяснил, почему она ничего не меняет. Это довольно точный портрет санкционного правосудия ЕС на сегодняшний день.
Марат Самарский, советник VERBA LEGAL
По мнению старшего юриста Delcredere Артема Касумяна, эти выводы генадвоката ожидаемы, учитывая цели санкционного регулирования. «Санкционный режим постепенно, но постоянно ужесточается, что видно как в расширении числа запретов, так и в упрощении оснований для введения санкций. Это объяснимо. Чтобы вводить больше санкций, нужно упростить критерии и понизить бремя доказывания во избежание риска поражения в Суде», — отмечает юрист.
Дальше генадвокат высказал мнение по поводу довода Хана о том, что статус «Альфа-Банка» как крупнейшего налогоплательщика не говорит о доходности всего сектора. По этому поводу Бьонди указал, что допустимо опираться на статус крупнейшего налогоплательщика отдельного предприятия, чтобы сделать вывод о существенности доходов всего сектора. При этом детальный бухгалтерский расчет не нужен, а доходы можно оценивать и абсолютно (2,3 трлн руб. или около 25,8 млрд евро), а не только относительно бюджета страны. По мнению Самарского, этот вывод говорит о следующем: аргумент «наш сектор дает бюджету доли процента» разбивается о конструкцию «существенность — величина абсолютная». «Единственная поле, где еще есть воздух, — это оспаривать свою роль в секторе, а не характеристики самого сектора», — говорит юрист.
Еще Бьонди разъяснил механизм продления санкций и указал следующее:
Суд общей юрисдикции обоснованно признал, что участие Хана в конгрессе Российского союза промышленников и предпринимателей в марте 2023 года подтверждает сохранение его связей с «Альфа-Групп» и его статус влиятельного бизнесмена.
Поскольку основания для продления санкций в марте 2024 года остались неизменными и между актами был короткий промежуток времени, то выводы по решениям сентября 2023 года применимы и к актам марта 2024 года. У заявителя была возможность представить изменения своей ситуации, но он этого не сделал.
Даже если Общий суд ЕС допустил ошибку при проверке утверждения об управлении Ханом активами «Альфа-Групп» в России, это не влияет на законность актов. Дело в том, что суд также проверил и признал обоснованным то, что Хан является крупным акционером «Росводоканала» — крупнейшего частного оператора водоснабжения в России. Одного такого мотива достаточно для сохранения санкций. «В итоге один достаточный мотив спасает весь акт, и значит, что вся атака неоперативна», — отмечает Самарский.
Продажа активов за день до введения санкций недействительна
Заявитель, который указан в актах ЕС как «ОТ» и которого можно идентифицировать как предпринимателя и акционера инвестиционного консорциума «Альфа-групп» Алексея Кузьмичева, не смог оспорить три акта, которые продляли его нахождение в санкционных списках ЕС (дело № Т-588/24). Бизнесмен пытался доказать, то Совет ЕС ошибочно оценил его как влиятельного бизнесмена и крупного акционера консорциума. Кузьмичев предоставил выписку из реестров акционеров и бенефициаров, которые должны были подтвердить продажу акций в люксембургских АВН Holdings и CTF Holdings за день до введения санкций. Эти компании контролировали «Альфа-банк», «Альфа-Страхование», X5 Retail Group и A1. Дополнительно Кузьмичев предоставил справку председателя правления «Альфа-банка Украина», справку Банка России и документы из ЦБ Украины, которые подтверждают, что бизнесмен больше не владеет спорными ценными бумагами. Законность сделки подтверждало и заключение эксперта по люксембургскому праву.
Общий суд ЕС не принял эти документы и указал, что выписки из реестров акционеров не доказывают передачу акций за день до введения санкций, а в реестре бенефициаров в целом нет даты передачи бумаг.
Еще суд попросил доказать, что цена не была занижена и сделка не являлась фиктивной. Истец указал, что акции продали по высокой цене, поэтому покупатель не смог сразу выплатить всю сумму. В связи с этим стороны согласовали рассрочку платежа, и первый крупный взнос уже сделали. Но по мнению Общего суда ЕС, бизнесмен не предоставил никаких доказательств этого (договор, условия о цене и переходе права собственности, доказательства платежа).
Это отражает текущий подход Суда ЕС. К выходу из российского бизнеса применяется повышенный стандарт доказывания, который требует показать соответствие этого выхода европейскому регулированию, если сделки затрагивают европейские структуры (например, холдинговые). В этом также проявляется ужесточение санкционного режима, так как подтвердить прекращение экономических связей с российской юрисдикцией становится все труднее. Повышенное бремя доказывания возлагается и в отношении того, что приобретатели бизнеса являются самостоятельными контрагентами, действующими от своего имени и в своем интересе. То есть ключевой вывод состоит в том, что российским лицам все труднее оспорить санкции через доказывание того, что они более не являются ведущими бизнесменами России. Ужесточаются формальные критерии, более строгие стандарты доказывания применяются к раскрытым доказательствам.
Артем Касумян, старший юрист Delcredere
Кроме этого, Кузьмичев сослался на ФЗ № 470-ФЗ «Об особенностях регулирования корпоративных отношений в хозяйственных обществах, являющихся экономически значимыми организациями». В соответствии с этим актом АВН Holdings и CTF Holdings лишили прав на российские активы в Х5 Retail Group, «Альфа-банке» и «Альфа-Страховании». Общий суд ЕС не принял этот довод и указал, что российский закон не имеет юридической силы в ЕС и принят только для обхода санкций.
По мнению Самарского, этот вывод говорит о том, что участие в процедурах 470-ФЗ создает доказательство против бенефициара, а не в его пользу. Юрист разъясняет: «В российской логике ЭЗО — защита бизнеса от санкционного паралича. В люксембургской — подтверждение того, что схема выстроена вокруг нейтрализации мер ЕС. По той же логике в ЕС отрицательную доказательственную ценность имеет все семейство антисанкционных инструментов: принудительная редомициляция, внешнее управление, антиисковые запреты».
Дополнительно суд снова подтвердил, что самого того, что заявитель относится к влиятельным бизнесменам, достаточно для принятия ограничительных мер. И по мнению Общего суда ЕС, Кузьмичев все еще имеет достаточно влияния на экономические и политические процессы в России.
В этом деле Самарский обращает внимание на то, что если истец не докажет, что сделку завершили до введения санкций, то разбирательство перестанет быть спором о факте и станет спором о том, была ли сделка в целом правомерна. «Проиграв дату, заявитель автоматически проигрывает все остальное», — отмечает юрист.
Кроме этого, Общий суд ЕС очень прагматично подошел к оценке самой сделки и сделал вывод, что речь очевидно шла о крупных суммах. По этой причине суд решил, что завершить полностью такую операцию было невозможно до введения санкций. «Суд не сказал "вы врете". Суд сказал: сделка такого размера за сутки не закрывается — покажите, как именно она закрылась. Это не презумпция и не юридическая конструкция, это здравый смысл практикующего в M&A человека, встроенный в мотивировку», — говорит Самарский.
Неубедительные аргументы Дерипаски
Оспорить свой статус влиятельного российского бизнесмена не удалось и Олегу Дерипаске. Суд ЕС отказал ему в отмене трех актов, которые продлевали его нахождение в санкционных списках (дело № Т-606/24). Суд ЕС решил, что доли 44,95% в En+, которая владеет «Русалом», достаточно для влиятельности, а доказательства о продаже «ГАЗ Групп» неубедительны и не подкреплены документами. Кроме этого, истец участвовал в Красноярском экономическом форуме в марте 2023 и является председателем наблюдательного совета крупного промышленного холдинга «Базовый элемент». В него входит около 100 российских и международных компаний, включая «Русал», «Евросибэнерго» и «Группа ГАЗ».
Первое решение об оспаривании вторичных санкций ЕС
Суд ЕС отклонил также иск предпринимателя Дмитрия Белоглазова, который оспаривал введение в отношении него вторичных санкций (дело № Т-492/24). Поводом для введения ограничений против бизнесмена в 2024 году стала сделка по передаче акций австрийского концерна Strabag SE от компании Rasperia, которую контролировал Дерипаска, к компании «Илиадис», которая принадлежит Белоглазову через фирму «Титул». Последнее юрлицо также подпало под санкции.
Суд в решении по данному делу впервые дал развернутое юридическое толкование критерия (h) и очертил границы того, что ЕС считает вторичными санкциями, отмечает партнер FTL Advisers Игорь Кузнец. Так, Суд ЕС признал, что ЕС вправе включать в санкционные списки не только лиц, прямо нарушающих санкции, но и тех, кто способствует их обходу или упрощает его. Судья также указал, что санкции можно применять к действиям, которые совершались за пределами ЕС, и для этого не нужен приговор национального уголовного суда о совершении преступления по обходу санкций. То есть суд фактически подтвердил, что объединение обладает широкими полномочиями по включению в санкционные списки лиц из третьих стран за сделки, совершенные за пределами территории ЕС, если эти сделки направлены на нейтрализацию эффекта европейских ограничений, объясняет Кузнец.
По сути, Суд ЕС применил практику так называемых вторичных санкций, существующих в США на основании Закона «О противодействии противникам Америки посредством санкций» (CAATSA), отмечает партнер Адвокатское бюро Nordic Star Артем Жаворонков. По мнению юриста, такой подход не может не вызывать тревоги, а такое экстерриториальное применение санкционного регулирования ЕС неоправданно. Кроме того, экстерриториальное применение санкционных запретов ЕС может противоречить личному закону санкционного лица, то есть законодательству его гражданства и/или места постоянного проживания, что может привести к правовым коллизиям, продолжает Жаворонков.
Также суд разъяснил, что под обходом понимаются любые действия или бездействие, которые делают схему обхода проще, способствуют ее реализации или позволяют ей состояться, даже если само лицо не осуществляет такие действия. При этом для квалификации обхода не требуется, чтобы санкционный результат был фактически достигнут, обращает внимание Кузнец. «Даже если сделка сорвалась, как в данном случае, когда австрийский банк RBI и власти Австрии заблокировали сделку, сам факт участия в схеме, нацеленной на разблокировку активов, уже достаточен», — говорит юрист.
Дополнительно Суд ЕС указал, что критерий о помощи в обходе санкций не нарушает принципа правовой определенности: несмотря на то что термин facilitation оценочный, суд счел его достаточно понятным и предсказуемым.
Попытки доказать, что ЕС не имеет права называть обходом действия третьих лиц за пределами ЕС, наталкиваются на однозначную позицию суда: если конечный объект — актив в ЕС, то правопорядок ЕС распространяется на всех вовлеченных лиц. При этом добросовестность и согласование с регуляторами не гарантируют иммунитет. Так, ссылка истца на то, что сделка структурировалась с участием юристов и при условии одобрения властями Австрии, не позволила избежать санкций, так как сам экономический смысл сделки заключался в смене владельца ради разблокировки.
Игорь Кузнец, партнер FTL Advisers
Разблокировка активов
Инвесторы оспорили отказ Совета ЕС пересмотреть блокировку активов
6 июля опубликовали выдержки из исков трех российских инвесторов — компаний «ДСК-Инвест», «Солар» и физлица, анонимированного как SZ (дела № T-252/26, № T-257/26 и № T-263/26). Заявление подали против Совета ЕС еще 17 апреля. Истцы просят отменить решение Совета ЕС от 19 февраля, которым орган отказался анализировать влияние включения Национального расчетного депозитария (НРД) в санкционный список на активы инвесторов. Всех трех истцов представляет французский адвокат на уголовным делам Жеральд Панделон.
Инвесторы завили пять доводов:
Совет ЕС не мотивировал решение и ограничился формальным заявлением о том, что только само подсанкционное лицо, то есть НРД, может запросить пересмотр ограничительных мер. По мнению истцов, это не объясняет, как такой формальный подход оправдывает полную и бессрочную заморозку активов инвесторов, которые не включены в санкционные списки, не имеют отношения к российским властям и расторгли договоры с НРД.
Совет ЕС допустил ошибку в праве, решив, что он может рассматривать заявления только подсанкционных лиц. По мнению истцов, Совет ЕС ввел дополнительное условие для таких жалоб, то есть нахождение в санкционном списке. При этом Регламент ЕС № 269/2014 этого не требует. Дополнительно заявители уточнили, что они оспаривают не само включение НРД в санкционный список, а последствия этого включения для их собственных активов, которые заморожены опосредованно через цепочку владения.
Совет ЕС нарушил право на эффективное средство правовой защиты и своим отказом лишил заявителей единственного институционального способа пересмотреть последствия заморозки активов. Как указано в заявлении, обращения к регулятору Бельгии не является эффективным средством правовой защиты. В итоге инвесторы оказались в правовом вакууме на уровне ЕС.
Сложившаяся ситуация нарушает право собственности. Истцы четыре года не могут получить доступ к своим активам и распоряжаться ими, хотя для этого нет никаких оснований. Это равносильно экспроприации и явно не соответствует целям введения санкций.
Нарушен принцип равного обращения. Истцы указали, что другой инвестор, который был в точно такой же ситуации, получил разрешение от бельгийского регулятора на разблокировку своих активов в НРД.
Аргумент Совета ЕС о том, что неподсанкционные лица не могут подавать жалобы, спорный. Инвестиции в Euroclear через институциональных инвесторов, которые попали под санкции ЕС, были заморожены. При этом такие инвестиции не являются собственностью подсанкционных лиц, например НРД. Кроме этого, есть достаточно высокие шансы, что суд может согласиться с доводами заявителей по поводу отказа в доступе к правосудию, поскольку других возможностей добиться правосудия не существует.
Артем Жаворонков, партнер Адвокатское бюро Nordic Star
Но, по мнению Кузнеца, шансы на прямое удовлетворение требований невысокие. Юрист предполагает, что Суд ЕС с высокой вероятностью укажет, что Совет ЕС юридически не наделен полномочиями оценивать индивидуальное имущественное положение неподсанкционных лиц — это исключительная прерогатива национальных органов и национальных судов. А Совет ЕС будет настаивать, что его письмо от 19 февраля является простым информационным разъяснением, которое не создает самостоятельных правовых последствий (ст. 263 ДФЕС).
При этом, даже если Суд ЕС не обяжет Совет ЕС пересмотреть блокировку по существу, то он может признать отказ Совета ЕС недостаточно обоснованным (ст. 296 ДФЕС), рассуждает Кузнец, и дать официальное разъяснение: обязаны ли национальные органы учитывать права неподсанкционных инвесторов с точки зрения принципа пропорциональности. «Выводы Суда ЕС о непропорциональности удерживания активов могут стать значимым аргументом для инвесторов в бельгийских судах при обжаловании отказов Казначейства», — говорит юрист.
