Артем Филатов — кандидат исторических наук, преподаватель Ульяновского государственного педагогического университета и тренер. В июле 2024 года Заволжский районный суд Ульяновска рассмотрел его заявление об установлении факта распространения недостоверных и порочащих сведений (решение есть в распоряжении редакции). На двух YouTube-каналах вышла серия роликов, в которых Филатова связывали с организованной преступной группой, называли «криминальным авторитетом» и приписывали ему другие противоправные действия.
Филатов настаивал, что эти утверждения не соответствуют действительности, но установить владельцев каналов и авторов публикаций не удалось. Поэтому он обратился в суд с заявлением в порядке особого производства. Суд установил, что спорные сведения изложены как утверждения о фактах, а из их общего контекста следуют обвинения Артема Филатова в нарушении закона и нечестном поведении. В результате суд признал информацию недостоверной и порочащей честь, достоинство и деловую репутацию заявителя (дело № 2-2214/2024).
Год спустя суд рассмотрел еще один спор Артема Филатова, на этот раз из-за публикаций в Telegram (дело № 2-1015/2025). В мае 2024 года материалы о нем появились в двух каналах «ВЧК-ОГПУ»* и «Кремлевский мамковед». В них также утверждалось о его принадлежности к организованной преступной группе «Филатовские». Филатов предъявил требования к нескольким ответчикам, включая администратора одного из каналов и Telegram. Часть требований, связанных с публикациями «ВЧК-ОГПУ», отпала после удаления информации с сайта и из телеграм-канала: истец отказался от иска в этой части, и суд прекратил производство. Спор о публикации «Кремлевского мамковеда» продолжился. Суд установил, что администратором канала был Сергей Садовов, а доказательств достоверности опубликованных сведений ответчики не представили. В апреле 2025 года суд частично удовлетворил иск. Он признал информацию недостоверной и порочащей репутацию Филатова, а Садовова обязал прекратить ее распространение и исключить возможность просмотра публикации пользователями Telegram. Самой платформе суд запретил создавать технические условия для воспроизведения и распространения спорных сведений по конкретной ссылке.
По словам представителя Артема Филатова, руководителя гражданско-правового отдела юридической компании «Успех» Дмитрия Щеглова, публикации затронули личную жизнь истца и его профессиональную деятельность. Из-за обвинений в интернете возникла напряженная обстановка среди студентов, появились насмешки. Публикации также повлияли на доверие к Филатову как к преподавателю и детскому тренеру, утверждает юрист. Последствия ощутила и семья: по словам Щеглова, с материалами столкнулся сын Филатова, которому пришлось объяснять обвинения в адрес отца.
Главной сложностью при подготовке исков стало установление администраторов анонимных ресурсов. Щеглов рассказывает, что юристы сопоставляли сведения из каналов с материалами других судебных процессов и открытыми пресс-релизами правоохранительных органов. Так удалось установить лиц, администрировавших ресурсы. При этом администраторы отрицали свою связь с каналами.
Но борьба Артема Филатова на этом не закончилась. По словам Щеглова, публикации удалось убрать из основных Telegram-каналов и с YouTube: ссылки на видеоролики заблокировали после направления судебного акта модераторам платформы. Однако затем аналогичные материалы появились на десятках сторонних сайтов и анонимных порталов. Из-за этого представители Филатова подали новый иск к «Яндексу» и Google с привлечением Роскомнадзора. Соистцом выступает сенатор Айрат Гибатдинов, имя которого также фигурировало в спорных публикациях. Истцы требуют прекратить выдачу ссылок на материалы в поисковых системах по ст. 10.3 закона «Об информации» и заявили требование о судебной неустойке. Щеглов отмечает, что ранее вынесенное решение о недостоверности сведений используют в новом споре. На момент предоставления комментария судебный акт по иску к поисковикам еще не вынесли.
Если против гражданина развернута спланированная кампания черного пиара, классический путь «найти автора — подать иск о защите чести, достоинства и деловой репутации» малоэффективен и занимает слишком много времени. Пока истец судится с одним анонимным каналом, текст тиражируют десятки сайтов-зеркал.
Дмитрий Щеглов, руководитель гражданско-правового отдела юридической компании «Успех»
Одним из первых подобных споров стало дело блогера Валерии Маньковой. В январе 2022 года в телеграм-канале Otzovik blogger появился анонимный отзыв, автор которого раскритиковал сотрудничество с ней и несколько раз назвал ее мошенницей. Манькова обратилась в суд, хотя установить автора публикации не удалось. Дорогобужский районный суд Смоленской области признал сведения недостоверными и порочащими честь и достоинство блогера и постановил удалить публикацию. Иски подают и знаменитости. В частности, иск о защите чести, достоинства и деловой репутации из-за поста в телеграм-канале подал и певец Егор Крид, а также директор Большого Московского государственного цирка Эдгард Запашный.
Советник Lidings , руководитель практики регуляторного права Юлия Кузьменко отмечает, что анонимность телеграм-каналов осложняет защиту репутации. Если распространитель неизвестен, пострадавший может обратиться в суд в порядке особого производства. Такое решение подтвердит недостоверность сведений, но само по себе не обеспечит их удаление.
Результатом судебного решения об установлении факта будет исключительно установление факта недостоверности размещенной на канале информации, а не ее удаление.
Юлия Кузьменко, советник, руководитель практики регуляторного права Lidings
Чем опасны негативные публикации
Последствия распространения недостоверной информации могут выходить за рамки публичной репутации. Советник КИАП , адвокат Дмитрий Калиниченко отмечает, что банки и крупные контрагенты проверяют упоминания компаний и их бенефициаров в открытых источниках, инвесторы изучают их при due diligence, а работодатели и клиенты учитывают при принятии решений. Обвинения в коррупции, мошенничестве или некомпетентности могут привести к дополнительным запросам банков, задержкам сделок, отказам партнеров продлевать договоры и оттоку клиентов.
Особенно чувствительны публикации о продукции фармацевтических и медицинских компаний, говорит Кузьменко. Они могут привлечь внимание регуляторов и потребовать от бизнеса правовой защиты и согласования внешних коммуникаций.
Партнер, адвокат, соруководитель практики защиты деловой репутации Asari Legal Александр Лазарев отдельно выделяет санкционные и комплаенс-риски. По его наблюдениям, даже малозначительные публикации из соцсетей попадают в западные санкционные досье, а сомнительная аналитика в комплаенс-базы, что затрудняет работу с иностранными контрагентами. Проблему усугубляют использование ИИ в аналитике и журналистике, недостаточная проверка материалов зарубежными контролирующими органами и отсутствие прозрачных правил в санкционном и комплаенс-контексте.
Границы «безобидного» становятся все менее четкими. Любая публикация, в том числе с виду малозначительная может лечь в основу далекоидущих неблагоприятных выводов.
Александр Лазарев, партнер, адвокат, соруководитель практики защиты деловой репутации Asari Legal
Наиболее серьезные риски, по словам Калиниченко, создают утверждения о преступлениях, взятках, обмане, причинении вреда здоровью или отсутствии квалификации. Источником конфликта может стать и обычный отзыв, история подписчика, эмоциональный пост или репост непроверенных сведений. В одном из приведенных экспертом дел бывшая сотрудница крупного производителя питания после проигранного трудового спора обвинила работодателя в подкупе судьи в своем телеграм-канале. Суд признал сведения недостоверными и обязал разместить опровержение. В другом споре администратор канала о пластической хирургии опубликовала якобы присланный подписчицей рассказ о травмах после операции и отсутствии у хирурга медицинской квалификации. Суд обязал разместить опровержение тем же шрифтом на шесть месяцев. Ссылка администратора на проверку документов подписчицы суд не убедила.
Негативные публикации могут распространять и конкуренты. Юрист Delcredere Наталья Чебакова рассказывает о крупном производителе, который через профессиональные каналы, чаты и соцсети распространял недостоверные сведения о продукции и менеджменте конкурента. ФАС признала эти действия недобросовестной конкуренцией. Эксперт напоминает: распространение ложных сведений о конкуренте может нарушать ст. 14.1–14.3 закона «О защите конкуренции». Если их распространяют в рекламе, рекламодателя могут привлечь к ответственности по ст. 14.3 КоАП.
Как доказать недостоверность сведений и причиненные убытки
В спорах по ст. 152 ГК истец должен доказать распространение сведений и их порочащий характер, а ответчик их достоверность. Калиниченко рекомендует сразу зафиксировать публикацию нотариальным протоколом, поскольку ее могут удалить. Лингвистическое заключение поможет отличить утверждение о факте от оценочного суждения, а документы подтвердят недостоверность информации.
Сложнее взыскать убытки, отмечает Лазарев. Для этого нужно доказать связь между публикацией и потерями бизнеса, например упущенной выгодой из-за ухудшения отношений с контрагентами. Чебакова приводит пример производителя кондитерской продукции, спрос на товары которого упал после распространения сведений об их плохом качестве. В судебном споре компании пришлось бы доказать, что продажи сократились именно из-за публикации, а не из-за общего спада спроса, проблем с сайтом или поставками. Подтвердить убытки помогут письма контрагентов с прямой ссылкой на публикацию, документы о снижении продаж, оценка имущественных потерь и сведения об отсутствии других влияющих факторов. Для подтверждения репутационного вреда Чебакова также предлагает использовать заключения о стоимости информационной кампании по его восстановлению.
Вопрос о доказывании репутационного вреда рассматривал и Верховный суд в споре «Городскими инновационными технологиями». Компания потребовала компенсацию из-за комментария во «ВКонтакте», где ее обвиняли в подделке протоколов собраний жильцов. ВС указал, что для денежного возмещения одного факта распространения порочащих сведений недостаточно. Компания должна подтвердить неблагоприятные последствия и их связь с публикацией (№ 78-КГ22-44-К3).
Наиболее сложно в таких делах доказать убытки от негативных публикаций. Для взыскания убытков необходимо доказать в том числе причинную связь между публикацией и убытками, что сделать зачастую крайне затруднительно.
Наталья Чебакова, юрист Delcredere
Отдельная проблема заключается в разграничении фактов и оценочных суждений. По словам Чебаковой, авторы иногда маскируют утверждения оговорками «на мой взгляд» или «по моему мнению». Определить характер сведений помогает лингвистическое заключение.
Так, председатель СНТ «Фрязево» оспаривала публикации на сайте товарищества, где ее называли «откатчицей», «аферисткой» и «бессовестной». Несмотря на лингвистическое заключение, три инстанции отказали в иске, посчитав высказывания личным мнением. ВС указал, что суды не исследовали публикации и не обосновали такой вывод (№ 5-КГ23-147-К2). При этом лингвистическое заключение не имеет заранее установленной силы: суд оценивает его вместе с другими доказательствами (№ 49-КГ21-31-К6).
Что делать после решения суда
После признания сведений недостоверными судебное решение можно использовать для дальнейшей работы с интернет-площадками. Кузьменко предлагает публиковать его как опровержение, требовать удаления материалов у Telegram и других распространителей, а также обращаться к поисковикам с требованием убрать ссылки из выдачи по ст. 10.3 закона «Об информации».
Чебакова считает эффективной стратегию, при которой пострадавший сначала оспаривает одну публикацию, а затем использует решение в претензиях к владельцам других ресурсов с аналогичными материалами. Это позволяет добиваться их удаления без новых судебных разбирательств. Юрист ссылается на постановление Конституционного суда от 9 июля 2013 года № 18-П. Можно начать и с добровольного удаления: направить мотивированное обращение владельцу ресурса и распространителю информации. Последний может самостоятельно удалить материал, даже если информационный посредник откажет. Владельца сайта или хостинг-провайдера можно попытаться определить через Whois.
Калиниченко обращает внимание, что обязанность удалить публикацию должна прямо следовать из резолютивной части решения. Однако исполнение решения зависит и от площадки.
Зарубежные площадки практически не исполняют российские решения. Громкий процесс может дополнительно привлечь внимание к спорной публикации. Поэтому стратегию стоит выбирать до подачи иска, а не после.
Дмитрий Калиниченко, адвокат, канд. юрид. наук., советник КИАП
Щеглов считает ограничение поисковой выдачи наиболее действенным способом защиты, поскольку материалы, которые нельзя найти по имени человека, оказывают значительно меньшее влияние на его репутацию. При этом взаимодействовать с «Яндексом», по словам юриста, проще в рамках российского законодательства. С Google возникают процессуальные сложности, а обращения через электронные формы поддержки нередко остаются без ответа.
Признание сведений недостоверными и порочащими в первом процессе, по мнению Щеглова, создает основу для последующих исков к поисковикам. Дополнительно он рекомендует заявлять судебную неустойку по ст. 308.3 ГК, чтобы стимулировать своевременное исполнение решения. Юрист также считает, что законодательству не хватает механизмов временного ограничения поисковой выдачи на период судебного разбирательства.
Лазарев обращает внимание на ограничения такой защиты. По его оценке, российские суды, приставы и Роскомнадзор не располагают действенными инструментами для удаления публикаций и блокировки телеграм-каналов. При работе с сайтами и поисковиками судебное решение, в том числе иностранное, может оказаться полезнее. Эксперт советует учитывать юрисдикцию, правила площадки, возможность установить автора и риск привлечь к спорной публикации дополнительное внимание, в том числе из-за раскрытия конфиденциальных доказательств.
* Принадлежит проекту «Русский криминал», который признан организацией, выполняющей функции иностранного агента.
