Конфискация имущества без исключений: обзор ВС

Верховный суд напомнил, что конфискация имущества — это не право, а обязанность суда, если для нее есть основания и соблюдены условия гл. 15.1 УК. Если же суд не указал в приговоре решение относительно конфискации, хотя закон этого требует (ч. 1 ст. 104.1 УК), это считают существенным нарушением. В таком случае приговор отменят в этой части, а вопрос передадут на новое рассмотрение.

При этом отсрочка отбывания наказания по ч. 1 ст. 82 УК конфискации не препятствует. Осужденной за получение взятки отсрочили наказание до достижения детьми 14 лет, но саму сумму взятки суды не конфисковали. ВС отправил вопрос на новое рассмотрение и указал, что по делам о коррупционных преступлениях переданные в виде взятки деньги и ценности подлежат конфискации (дело № 67-УДП24-24-К8).

Не мешает конфискации и то, что имущество не изъяли в ходе следствия и не признали вещественным доказательством. В одном деле взятку в размере 2 млн руб. перечислили на карту супруги осужденного, которая не знала о его преступных действиях (дело № 4-УДП25-17-К1). В другом — осужденный получил наличными несколько взяток от разных лиц (дело № 4-УДП25-10-К1). В обоих случаях кассация отказала прокурору в конфискации, ссылаясь на то, что деньги не изымали, вещдоками не признавали и к делу не приобщали. ВС счел, что эти обстоятельства не препятствуют конфискации, и отправил вопросы на новое рассмотрение.

Пункты 1–3 обзора

Деньги, полученные как вознаграждение за совершение террористического акта, подлежат обязательной конфискации. Так, двое осужденных получили за совершение терактов почти 30 000 руб. и успели их потратить. Суд первой инстанции вопрос конфискации денег не разрешил, но ВС в этой части решение отменил и направил на новое рассмотрение, напомнив, что такие преступные доходы или их денежный эквивалент подлежат изъятию (дело № 222-УД25-4-А6).

При этом вознаграждение за совершение преступления конфискуется вне зависимости от возраста и материального положения виновного. В другом примере из обзора несовершеннолетние осужденные получили за две диверсии и приготовление к диверсии 14 240 и 18 538 руб. Нижестоящие суды решили, что конфискация невозможна, поскольку у несовершеннолетних нет источников дохода и имущества, соразмерного полученным суммам. ВС с этим не согласился, указав, что нормы о конфискации носят императивный характер и не предусматривают каких-либо исключений.

Пункты 4–5 обзора

Для конфискации имущества, которое использовалось или предназначалось для финансирования терроризма, экстремизма, организованных преступных структур и деятельности против безопасности России, не имеет значения, кому принадлежат деньги, — изъять можно и те активы, которые оформлены на третьих лиц.

В деле о содействии террористической деятельности осужденные собрали около 376 300 руб. Часть этих денег находилась на электронном кошельке, оформленном на третье лицо, и к делу в качестве вещественных доказательств ее не приобщали. ВС напомнил, что это не препятствует конфискации, поскольку ст. 104.2 УК допускает конфискацию взамен предмета, изъять который невозможно (дело № 226-УДП26-16-А6).

Пункт 6 обзора

Осужденный совершил преступление в виде легализации недвижимости стоимостью 100 млн руб., которую ранее он же похитил путем мошенничества. По делу о мошенничестве суд в рамках гражданского иска уже взыскал с него причиненный потерпевшему ущерб в размере 77 млн руб. По делу о легализации же апелляция дополнительно постановила конфисковать у него 100 млн руб., но кассация это решение отменила.

ВС напомнил, что конфисковать преступные доходы можно только в той части, которая превышает сумму, уже возвращенную потерпевшему (ст. 104.3 УК). Поскольку все легализованное имущество было ранее похищено у потерпевшего, оно должно быть возвращено законному владельцу. То, что одно и то же имущество стало предметом сразу двух преступлений, не дает оснований для повторного взыскания его стоимости с осужденного (дело № 67-УДП26-11-К8).

По словам адвоката, партнера Феоктистов и партнеры Дмитрия Данилова, суды расширяют практику конфискации имущества. Так, она чаще применяется в делах о легализации преступных доходов, в частности когда ущерб от первоначального преступления уже возмещен, и в делах о преступных сообществах. Он обращает внимание на такую же, но нерешенную проблему многократного взыскания в коррупционных делах. Эксперт указывает, что суды взыскивают стоимость одной взятки и со взяткополучателя, и со взяткодателя, а если взятку получили несколько должностных лиц — полную сумму с каждого. В итоге сумма, которую обращают в доход государства, многократно превышает размер самой взятки, при этом нормы не отвечают, как учитывать то, что суд уже взыскал с других участников.

Безусловно, государство вправе изымать преступные доходы. Но конфискация не должна превращаться в способ многократного взыскания стоимости одного и того же имущества. Это противоречит самой цели института и приводит к явно несправедливым последствиям. 

Партнер Забейда и партнеры Артем Саркисян видит корень проблемы определения пределов конфискации имущества при совершении преступления в соучастии в неразграничении двух разных параметров: размера незаконного вознаграждения, который устанавливают для квалификации преступления, и размера имущества, подлежащего конфискации у каждого из соучастников.

Если при квалификации совместного получения взятки учитывается общая сумма незаконного вознаграждения, то при разрешении вопроса о конфискации необходимо установить, какое именно имущество было на самом деле приобретено каждым из виновных.

Эксперт отмечает, что на практике иногда с каждого осужденного взыскивают полную сумму взятки, игнорируя тот факт, что имущество они получили совместно. Такое встречается особенно в случаях выделения уголовных дел. Сомнительна, по его мнению, и обратная крайность, когда суд делит общую сумму между соучастниками произвольно, без доказательств того, как они на самом деле распределили полученное.

Пункт 7 обзора

Средством совершения преступления может быть и транспорт, и недвижимость. Значение имеет не использование специальных приспособлений, а то, как именно имущество применяли для достижения преступного результата.

Осужденный забирал наркотики из тайника на своей машине и в ней же их хранил. Кассация не признала автомобиль средством преступления, так как в нем не было оборудованного тайника, но ВС указал, что не исключены и иные способы использования машины. Он напомнил, что для обеспечения конфискации суд может наложить арест по ч. 1 ст. 115 УПК. В этом деле осужденный успел продать машину до поступления дела в суд. Но и смена собственника конфискации не исключает, поэтому суд взыскал стоимость автомобиля (дело № 31-УДП25-5-К6).

Конфискуют и недвижимость, которую использовали под лабораторию: участок с домом, купленный специально для производства наркотиков, изъяли. ВС учел, что осужденный жил по месту регистрации, а в дом приезжал исключительно для совершения преступления (дело № 1-УД25-8-А2).

Обоснованна и конфискация автомобиля, на котором осужденный возил в лабораторию оборудование и прекурсоры. Доводы защиты о недоказанности принадлежности машины опровергались карточкой учета транспортного средства и постановлением суда об аресте (дело № 50-УД25-6-А5).

Адвокат уголовно-правовой практики Аронов и партнеры Михаил Пипко считает, что последняя позиция лишь подтвердила устойчивую практику, где суды признают автомобиль средством преступления и конфискуют его, если виновный перевозил наркотики для дальнейшего сбыта. Эксперт обращает внимание, что конкретно в этом деле защита сосредоточилась на регистрации автомобиля и его принадлежности осужденному. Между тем правоприменитель все чаще толкует «принадлежность обвиняемому» расширительно. Суды под этим понимают не только юридически оформленное право собственности, но и другие формы владения: общую собственность обвиняемого и других лиц, автомобиль в залоге у банка. Поэтому линию защиты Пипко советует строить иначе.

Стороне защиты в делах этой категории следует уделять особое внимание доказыванию того, что транспортное средство не было орудием или иным средством совершения преступления, а использовалось исключительно для передвижения и не применялось для достижения преступного результата.

Если же человек просто передвигался на автомобиле, даже когда имел наркотические средства, автомобиль не конфискуют, резюмирует эксперт.

Пункты 8–10 обзора

Конфисковать имущество как орудие или средство преступления можно только тогда, когда его использование описано в процессуальных документах. Осужденного признали виновным в незаконной рубке березы бензопилой, но суд конфисковал у него автомобиль и прицеп, указав, что они использовались непосредственно при вырубке.

ВС отменил это решение, поскольку ни в обвинительном акте, ни в описательно-мотивировочной части приговора нет данных об использовании машины и прицепа при рубке, а способом совершения преступления суд назвал спиливание ствола бензопилой (дело № 51-УД25-13-К8).

Пункт 11 обзора

Автомобиль, на котором перевозили незаконно добытое имущество, тоже конфискуют как средство совершения преступления. В первом деле осужденный за незаконную добычу и оборот производных особо ценных биологических ресурсов на своей машине перевозил икру амурского осетра и калуги. Суд передал автомобиль в его распоряжение, не мотивировав, почему автомобиль не подлежит конфискации. ВС в части определения судьбы автомобиля отправил дело на новое рассмотрение (дело № 58-УДП24-17-К9).

Во втором деле осужденный купил незаконно добытую икру лососевых пород и перевез на своем автомобиле в другой район. ВС указал, что машина использовалась для приобретения и транспортировки имущества, заведомо добытого преступным путем, а значит, подлежала конфискации (дело № 60-УДП25-5-К9).

Пункты 12–13 обзора

Транспортное средство, принадлежащее обвиняемому и использованное им при совершении преступления по ст. 264.1 УК и смежных составов, конфискуют. При этом принадлежащим обвиняемому считается не только его личное имущество, но и имущество в совместной собственности супругов, независимо от того, на кого из них оно оформлено.

Осужденный за вождение в пьяном виде использовал машину, которая была оформлена на жену. Машину приобрели в браке. Через две недели после задержания мужа супруга продала автомобиль. В такой ситуации суды должны были поставить вопрос о конфискации рыночной стоимости автомобиля, решил ВС (дело № 60-УДП25-4-К9).

Даже при регистрации машины на родственника или сожителя суд конфискует автомобиль, если установит, что им на самом деле владел осужденный. На это укажут покупка автомобиля на собственные средства или в кредит, его постоянное использование и несение расходов на содержание.

Так, осужденный за вождение в пьяном состоянии использовал при совершении преступления автомобиль, который был зарегистрирован на женщину, в браке с которой он не состоял. Но он сам пояснил, что купил машину на кредитные деньги. Расходы на ремонт и обслуживание они несли совместно и вели общее хозяйство. Эти же обстоятельства подтвердила и собственница. О регулярном использовании машины осужденным говорили и факты неоднократного совершения на ней правонарушений и преступлений. ВС признал конфискацию законной, поскольку совокупность обстоятельств свидетельствует о принадлежности транспорта обвиняемому (дело № 89-УД25-7-К7).

Пункты 14–15 обзора

Установление реального владельца машины при рассмотрении дела в особом порядке не нарушает пределы судебного разбирательства (ст. 252 УПК). В одном из дел суд не стал конфисковывать машину у осужденного за езду в пьяном состоянии. Он передал ее третьему лицу, на которое она была зарегистрирована. Прокурор пытался оспорить приговор, но кассация его не поддержала, указав, что он не вправе обжаловать установленные судом факты о собственнике автомобиля. При этом суд не может по своей инициативе менять обвинение в части принадлежности машины и конфисковывать ее, так как это ухудшит положение подсудимого.

ВС назвал такие выводы ошибочными. Принадлежность автомобиля не относится к обстоятельствам события преступления, не затрагивает существо обвинения и его объем, не влияет на квалификацию и наказание. Установление принадлежности не связано с изменением обвинения, не выходит за пределы судебного разбирательства и не нарушает право подсудимого на защиту (дело № 5-УДП26-60-К2).

Пункт 16 обзора