В 2018 году Аркадий Бриш подарил матери Диане Княжицкой половину московской квартиры, которую они совместно приватизировали еще в 1993 году. В июне 2021 года Княжицкая продала недвижимость третьим лицам за 31 млн руб.
В тот же период началось банкротство «Москаппроекта», которым Бриш руководил с 2017 по 2019 год. Признаки неплатежеспособности у компании появились весной 2018 года, а в сентябре АСГМ возбудил дело о ее банкротстве (дело № А40-209616/2018).
В мае 2021 года суд привлек Бриша к субсидиарной ответственности на 27 млн руб. за непередачу конкурсному управляющему бухгалтерской и иной документации компании. Впоследствии Сергей Брагин приобрел право требования на 25,8 млн руб. и инициировал личное банкротство бывшего руководителя (дело № А41-65170/2024).
Финансовый управляющий оспорил договор дарения доли на основании статей 10, 168 и 170 ГК. По его мнению, Бриш предвидел привлечение к субсидиарной ответственности и передал имущество матери, чтобы избежать взыскания.
АСГМ признал сделку недействительной и взыскал с Княжицкой 15,5 млн руб. — половину стоимости проданной квартиры. Суд указал, что Бриш знал о значительной задолженности подконтрольной компании, а дарение не имело экономической целесообразности. Кроме того, суд счел, что должник отказался от исполнительского иммунитета, распорядившись долей. 10-й ААС и АС Московского округа поддержали эти выводы.
После этого Княжицкая обратилась в Верховный суд. Она настаивала, что дарение единственного жилья не причинило вреда кредиторам и не означало отказа от исполнительского иммунитета. Кроме того, она указала, что стороны не могли предвидеть привлечение Бриша к субсидиарной ответственности.
Спор рассмотрела экономколлегия ВС, которая разъяснила, что единственное жилье, защищенное исполнительским иммунитетом, не включают в конкурсную массу и не используют для расчетов с кредиторами. При определении такого жилья учитывают недвижимость в собственности должника, а возможность проживать в другом месте значения не имеет.
Как минимум с 2014 года спорная доля оставалась единственной недвижимостью Бриша. Он получил ее при приватизации задолго до банкротства «Москаппроекта», поэтому оснований для отказа в исполнительском иммунитете не было.
ВС также указал, что п. 5 ст. 213.25 закона «О банкротстве» позволяет должнику распоряжаться имуществом, которое не входит в конкурсную массу. Дарение доли не могло причинить вред кредиторам, так как они изначально не были вправе рассчитывать на погашение требований за счет ее продажи.
Вывод об отказе от исполнительского иммунитета коллегия признала ошибочным. Согласно ст. 446 ГПК единственное основание для его добровольного ограничения — обременение недвижимости ипотекой. Поскольку дарение не нарушило имущественные интересы кредиторов, иные цели и мотивы сделки не имели значения для разрешения спора.
В результате ВС отменил акты трех инстанций и отказал финансовому управляющему в признании договора дарения недействительным и взыскании с Княжицкой 15,5 млн руб.
