Неверный срок исковой давности
В деле № 18-КГ25-442-К4 Дмитрий Савельев* без договора перевел Олесе Кирилловой* в качестве предоплаты за товар 1,5 млн руб. тремя равными суммами. Товар ему не поставили, претензии вернулись с пометкой «истек срок хранения», и он обратился в суд. Мировой судья в выдаче судебного приказа отказал, а апелляция приняла сторону истца. Кириллова пыталась парировать тем, что Савельев пропустил срок исковой давности, но этот довод отклонили. По мнению судов, в этом случае срок следует считать со дня, когда ответчику направили претензию.
Верховный суд же решил иначе. Судьи экономколлегии указали: нижестоящие суды сами признали, что договора между сторонами не было. А раз договора не было, то нельзя отсчитывать давность с момента, когда истец якобы понял, что товар ему не поставят. В таких спорах срок давности надо считать с момента, когда истец перечислил деньги (или передал имущество), потому что именно тогда он обычно понимает, что платит без правового основания. Поскольку в деле было несколько платежей, его нужно было считать отдельно по каждому из них.
Роман Чернышов, руководитель практики банкротства NERRA , называет одной из самых частых ошибок попытку привязать начало срока исковой давности к моменту, когда обязательство предполагалось исполнить. «Суды нередко исчисляют срок с даты, когда договор должен был быть исполнен, игнорируя факт, что само обязательство так и не возникло», — говорит эксперт. В качестве примера он приводит дело № А40-155242/2020. Там компания перевела другой более 3 млн руб. с назначением платежа «Оплата по предварительному договору купли-продажи недвижимого имущества», а позже обратилась с иском о взыскании неосновательного обогащения. Суды требования удовлетворили, исчислив срок исковой давности с даты окончания срока действия предварительного договора. Верховный суд с этим не согласился: предварительного договора на самом деле не было, поэтому отсчитывать давность от его окончания нельзя. Срок нужно считать с даты самого платежа.
Неправильная квалификация отношений между сторонами
Бывший супруг, опираясь на устные договоренности с женой, перевел ей 32 млн руб. на организацию автомойки. Часть средств он перечислил ей на карту, частью оплатил покупку автомобиля для проекта, а еще передал земельный участок. Когда отношения распались, жена заявила, что деньги были не на бизнес, а на содержание детей, и мужчина обратился в суд (дело № 18-КГ25-378-К4). В первой инстанции требования истца удовлетворили в полном объеме. Апелляция решение отменила, и после двух кругов рассмотрения дела с ответчика взыскали 9,8 млн руб. неосновательного обогащения.
Верховный суд счел выводы судов ошибочными. Суды не установили, в каких отношениях находились истец и ответчик, какие у них были взаимные обязательства, и поэтому осталось неясным, в счет чего истец передавал деньги. Если в счет обязательства, то следовало выяснить, какого именно, на каких условиях, а если без него — то установить, знал ли об этом ответчик. И если знал, взыскивать деньги как неосновательное обогащение нельзя (ч. 4 ст. 1109 ГК).
Подобные выводы ВС сделал и в деле № 18-КГ25-279-К4, где тоже не было доказано существование договорных отношений между сторонами. Людмила Зверева* перевела 1,5 млн руб. Ирине Елистратовой* на организацию бизнеса. Деньги дали в долг, вовремя их не вернули. Три инстанции приняли сторону истца, взыскав с ответчика сумму неосновательного обогащения, проценты за пользование чужими деньгами и судебные расходы. Суды отметили, что существование договорных отношений не доказано, но ответчик получение денег не отрицал. При этом в деле № А43-17195/2022 ВС указал: отсутствие письменного договора при существовании договорных отношений, возникших в результате конклюдентных действий сторон, не означает, что ошибочно перечисленные средства — это неосновательное обогащение.
По словам Анастасии Ситар, юриста практики разрешения споров и корпоративной практики K&P.Group , неправильная квалификация требования — ключевая и наиболее распространенная ошибка. Типичным примером эксперт называет требование о возврате денег как неосновательного обогащения, когда между сторонами были или есть договорные отношения. Суды в таких случаях, как правило, отказывают в иске, отмечая, что спор вытекает из обязательств по договору и должен разрешаться в рамках договорного права, например как взыскание убытков или неосновательно уплаченной суммы, но уже в контексте неисполнения сделки (дела № 44-КГ21-14-К7, № 5-КГ25-18-К2 и № 46-КГ22-17-К6).
Чернышов отмечает другую типичную проблему: увидев перевод денег без письменного договора, суды нередко автоматически квалифицируют его как неосновательное обогащение, не выясняя реальную волю сторон. Эксперт приводит в качестве примера дело № 44-КГ23-12-К7, в котором Верховный суд указал, что отсутствие письменного договора не освобождает суд от обязанности проверить, были ли между сторонами договорные отношения. По мнению эксперта, суды должны разбираться, возникли ли отношения из договора либо действительно из неосновательного обогащения.
При квалификации спорных отношений как возникающих из договора необходимо учитывать, что их существование может подтверждаться не только письменным договором, но и иными доказательствами — перепиской сторон, их пояснениями.
Роман Чернышов, руководитель практики банкротства NERRA
Арсений Соловьев, юрист Versus.legal , указывает на проблему, когда договор между сторонами формально существует, но не исполнен и не расторгнут, из-за чего требование о неосновательном обогащении считается «несозревшим» и его нельзя взыскать. Например, в деле № А40-243589/2022 договор не исполнили, но и не расторгли, отказа от его исполнения тоже не было. Поэтому взыскивать аванс как неосновательное обогащение суды сочли преждевременным. В другом деле, приведенном экспертом, суды заняли аналогичную позицию — там договор также продолжал действовать (№ А40-131045/2020).
Перекладывание бремени доказывания на истца того, чего не было
Одной из проблем при взыскании неосновательного обогащения — перекладывание на истца бремени доказывания отрицательных фактов. Особенно остро, по словам Чернышова, она проявляется в делах о банкротстве. К примеру, у конкурсного управляющего часто нет доступа к первичным документам должника, но именно от него требуют доказать отсутствие оснований для платежа. Ответчик при этом информацию не раскрывает — и в итоге управляющему отказывают.
Так было в деле № 304-ЭС24-1047, при банкротстве «Мэйс-Групп». Три инстанции отказались взыскивать 2,2 млн руб., указав, что управляющий доказал лишь сам факт перечисления денег контрагенту «Андора», но не подтвердил отсутствие оснований для платежа. Ни контрагент, ни руководитель должника документы ему не предоставили.
Верховный суд этот подход изменил. Он указал: конкурсный управляющий должен доказать только факт платежа. После этого обязанность подтвердить законность получения денег переходит к ответчику. Если он этого не делает, иск подлежит удовлетворению. ВС подчеркнул, что требовать от управляющего доказательств «того, чего не было», — значит нарушать принципы состязательности и равноправия сторон. Отказ ответчика раскрыть документы должен толковаться против него, а не против истца.
Счетная ошибка
В деле дело № 46-КГ25-8-К6 организация по ошибке перечислила сотруднику вместо 10 500 руб. зарплаты 1,8 млн руб. В бухгалтерской программе вместо 10,64 отработанных смен указали 1064. Работник деньги не вернул и через месяц уволился. Первая инстанция сочла переплату неосновательным обогащением, апелляция согласилась, кассация решения отменила и направила дело на новое рассмотрение.
Верховный суд согласился с выводами первой и второй инстанций, указав, что при перечислении чрезмерно высокой зарплаты допущена счетная ошибка, а не техническая. Кассационный суд, назвав ошибку «технической», не объяснил, что это означает. Соответственно, многократно превышающая обычный размер зарплата, ошибочно перечисленная, подлежит возврату как неосновательное обогащение.
В другом деле работодатель, выявил расхождения в сведениях, отраженных в табелях учета рабочего времени с графиком работы персонала и данных автоматизированной системы контроля и управления доступом, и попытался взыскать излишне выплаченную зарплату. Суды трех инстанций не усмотрели в действиях работодателя счетной ошибки а в действиях работника — недобросовестности, работодателю отказали (дело № 88-20980/2024).
Чернышов поясняет: если искажение возникло на этапе работы с цифрами — при вводе данных, подсчете или из-за ошибки в формуле, — это счетная ошибка, и переплату можно взыскать. Но если переплата связана с неверным применением норм права либо невнимательностью кадровика или бухгалтера (например, не учли декрет или неправильно истолковали приказ о премии), это не счетная ошибка — риски несет работодатель, вернуть деньги вряд ли удастся.
По счетной ошибке есть ряд спорных вопросов. Во-первых, стоит ли относить к ней случайные механические действия при выполнении арифметической операции (техническая ошибка). И во-вторых, считать ли счетной ошибкой технические сбои в программном обеспечении, осуществляющем арифметический расчет. Поскольку однозначного ответа на эти вопросы в практике нет, в случае необходимости лучше назначать судебную экспертизу в подобных спорах.
Арсений Соловьев, юрист Versus.legal
Ситар отмечает, что суды последовательно сужают понятие счетной ошибки. По их подходу, к ней относят только ошибки именно в математических расчетах — при сложении, умножении, вводе цифр или подсчете (дела № 88-10170/2023, № 88-937/2025, № 88-24690/2024). При этом, как указал ВС в деле № 57-КГ20-8-К1, если работодатель неправильно применил нормы закона, в том числе компенсировал расходы работнику на оплату проезда к месту отпуска и обратно, это не свидетельствует о неправильном выполнении арифметических действий и счетной ошибкой не является.
Злоупотребление со стороны взыскателя
Суды иногда отказывают во взыскании неосновательного обогащения из-за злоупотреблений самого истца. Так произошло в деле предпринимателя Ивана Сидорова*. Он продал Алексею Петрову* часть здания, а затем арендовал у него помещения. Через полтора года сделку отменили, потому что продавец не получил согласие супруги. После этого Сидоров попытался взыскать с покупателя все доходы от аренды как неосновательное обогащение. Три инстанции отказали: Петров не знал об отсутствии согласия жены, а сам Сидоров уверял, что все оформлено правильно. Покупатель не стал собственником по вине продавца, поэтому требовать с него полученные от аренды деньги было нельзя — неосновательного обогащения суды не увидели № А43-10593/2025).
В другом деле ИП заключил договор с управляющей компанией о проведении ремонтных работ в принадлежащих ему помещениях. Работы она выполнила, предприниматель их оплатил, все необходимые документы по приемке подписал. Спустя два года ИП заявил иск о неосновательном обогащении, утверждая, что часть работ не выполнялась. Три инстанции отказали: истец сам принял результат и стоимость работ, доказательств обратного не представил, а экспертизу попросил лишь в апелляции без уважительных причин (дело № А40-252740/2024).
Наиболее примечательным способом злоупотребления в таких спорах Соловьев называет «восстановление» исковой давности. Как отмечает эксперт, по практике право требовать возврат неотработанного аванса возникает с момента расторжения договора. Этим пользуются недобросовестные контрагенты: они направляют письмо об одностороннем отказе и тем самым запускают давность заново, даже если фактически исполнение уже получили, но документы не оформили. Универсального противодействия этому нет — защиту приходится выстраивать под конкретные обстоятельства дела (дело № А40-220280/2024).
Ситар добавляет, что встречается и повторное взыскание уже оплаченного долга — когда истец сначала получает деньги добровольно, а затем снова идет в суд или направляет исполнительный лист в банк. Еще одна схема — недобросовестный зачет или удержание сумм под надуманными предлогами. В таких ситуациях важно фиксировать добросовестное исполнение: сохранять платежки, квитанции, уведомления о получении средств и при необходимости заявлять встречный иск, чтобы не только отбиться от требований, но и переложить судебные расходы на недобросовестную сторону.
* Имя и фамилия изменены редакцией.
