Позиция российских судов
Бывшая «дочка» ВТБ в Германии (сейчас — OWH SE) подала жалобу в Конституционный суд с просьбой проверить статьи 327, 1186, 1193, 1219 ГК. Текст жалобы есть в распоряжении редакции Право.ru. Проблема с применением перечисленных норм возникла в споре немецкого банка со Всероссийским банком развития регионов (ВБРР). Последний еще в 2012 году открыл в OWH SE счета в иностранной валюте. В марте немецкий банк уведомил ВБРР, что из-за санкций не может продолжать операции по счетам. После неудачных попыток разблокировать и вернуть деньги ВБРР подал иск в АСГМ (дело № А40-204800/2024).
OWH SE настаивал, что заявление нужно оставить без рассмотрения. Во-первых, между сторонами была пророгационная оговорка, которая закрепляет рассмотрение иска немецкими судами во Франкфурте-на-Майне. Во-вторых, ответчик выполнил обязательство по выплате ВБРР больше €1,6 млн, так как внес эту сумму на депозит немецкого суда. Такой вариант предусмотрен правом Германии, которым и должны регулироваться отношения между сторонами согласно их соглашению. Но все три инстанции встали на сторону российского банка, а Верховный суд отказался рассматривать жалобу.
Суды установили, что спор можно разбирать в России на основании ст. 248.1 АПК и право нужно применять российское, так как иск деликтный, а не договорный. По мнению трех инстанций, немецкий банк незаконно удерживает деньги ВБРР и причиняет ему таким образом вред. А так как местом наступления вреда считается Россия, то и право нужно применять российское (ст. 1219 ГК). Дополнительно апелляция указала, что иностранные нормы противоречат российскому публичному порядку, так как содержат санкционные ограничения.
Такая ситуация возникает при блокировке активов или отказе от исполнения обязательств из-за санкций, если стороны связаны договором. Подход судов к подобным ситуациям весьма последовательный: если действия контрагента по договору обоснованы санкциями, то имеет место деликт, а к требованиям истца применяется статут о праве по месту наступления вреда (ст. 1219 ГК).
Ян Гончаров, старший юрист Delcredere
Подобный подход российских судов отразился не только в споре между OWH SE и ВБРР. Такая же ситуация сложилась в других делах с участием немецкого банка (№ А40-286537/2023 и № А40-221329/24) и в разбирательствах с прочими иностранными компаниями (№ А56-22912/2024, № А31-4669/2023, № А40-232285/2023). «Практика показывает, что суды готовы достаточно гибко смотреть на спорное правоотношение, если спор связан с антироссийскими санкциями и это позволяет избежать применения иностранного права», — говорит адвокат, советник Монастырский, Зюба, Степанов & Партнеры , солиситор Англии и Уэльса Сергей Королев.
При этом подобная позиция закрепилась и на уровне вышестоящих инстанций. Например, на основании Постановления Конституционного суда от 13.02.2018 № 8-П суды отказывают в защите права, реализованного с учетом санкций, обращает внимание Гончаров. Это, например, право на приостановление исполнения договора. А старший юрист VERBA LEGAL Павел Мингалеев напомнил об определении ВС по делу № А40-138158/2022. Тогда экономколлегия указала: если оговорка о применимом праве отсылает к нормам, последствия применения которых противоречат публичному порядку РФ, только российское право позволяет обеспечить баланс интересов сторон спора.
На чем настаивает OWH SE
Немецкий банк уверен, что в подобных спорах нужно применять регулирование, которое стороны согласовали между собой. Это право установлено в ст. 1210 ГК, а выбранные правовые нормы определяют правила исполнения договора и последствия его неисполнения. Если же суды игнорируют оговорку о применимом праве, то это нарушает принципы свободы договора и автономии воли сторон, подрывает разумные ожидания контрагентов и стабильность внешнеторгового оборота. Именно такой вывод закрепил ВС в определении по делу № А25-755/2019 и в п. 23 обзора судебной практики ВС № 2 (2021).
Кроме этого, OWH SE считает, что требование вернуть деньги одной стороны соглашения в адрес другой стороны — это, очевидно, требование об исполнении договорного обязательства. И это никак не меняется в ситуации, когда отказ в исполнении вызван санкциями. Более того, даже если истец подает деликтный иск о взыскании убытков, вызванных блокировкой, это не меняет природу требования. По общему правилу, если вред возник в результате неисполнения договорного обязательства, нормы об ответственности за деликт не применяются. В таком случае вред нужно возмещать в соответствии с правилами об ответственности за неисполнение договорного обязательства или согласно условиям договора, заключенного между сторонами.
Доводы заявителя выглядят разумными, так как в России давно на уровне практики ВАС и ВС утвердилось правило о запрете конкуренции договорного и деликтного исков. Высшие суды обоснованно запрещают договорному контрагенту преодолевать договорные условия деликтным иском, включая соглашения о применимом праве, пророгационные и арбитражные соглашения, оговорки об ограничении ответственности.
Алексей Акужинов, старший юрист Saveliev, Batanov & Partners
Дополнительно OWH SE указывает, что ссылка на публичный порядок не дает права полностью игнорировать согласованную сторонами оговорку о применимом праве, переквалифицировать правоотношения сторон в деликтные и применять к ним деликтный статут. Так, ст. 1193 ГК разрешает в исключительных случаях не применять конкретную норму иностранного права, если она явно противоречит публичному порядку.
Королев согласен, что иная позиция, которой придерживаются российские суды, спорна, так как между сторонами есть договор. И даже если согласиться с судами, что правоотношение все же имело природу внедоговорных отношений, то в силу п. 3 ст. 1219 ГК подобная тесная связь деликтных отношений с договором требует применения к отношениям именно права, применимого к договору, рассуждает юрист.
Здесь нужно учитывать, что OWH SE не исполнил обязательства перед российским банком не в связи с каким-то ординарным нарушением, а из-за санкционных ограничений, обращает внимание адвокат и партнер Nektorov, Saveliev & Partners (NSP) Арам Григорян. Применение в этом случае договора и, как следствие, немецкого права, вероятно, привело бы к отказу в удовлетворении исковых требований, так как немецкий банк ссылался бы на невозможность исполнения обязательства в силу нормативного запрета, предполагает Григорян. Поэтому российские суды и использовали ст. 1193 ГК.
В идеальном мире российский суд должен был сначала исследовать договорные условия и применимое к договору право. Затем нужно установить, соответствуют ли применимые нормы российскому публичному порядку или нет. И если нет, то применить оговорку о публичном порядке и использовать подходящий российский закон. Здесь же суды сразу перешли к шагу № 3 и применили оговорку о публичном порядке. Этот недостаток (очень сжатая мотивировка для применения оговорки о публичном порядке) встречается практически в каждом судебном акте в подобного рода санкционных спорах.
Арам Григорян, адвокат, партнер Nektorov, Saveliev & Partners (NSP)
Какие последствия у переквалификации иска из договорного в деликтный
Основная проблема для иностранных компаний — невозможность применить выбранное право. Из-за этого они теряют возможность ссылаться на договорные гарантии, на которые они рассчитывали при заключении договора, объясняет Акужинов. И, по мнению Гончарова, наиболее болезненное последствие для иностранных компаний — это неприменение положений об ограничении ответственности в случае, если исполнению обязательств препятствуют санкции или эмбарго. Кроме этого, при переквалификации иска из договорного в деликтный перестают действовать арбитражные оговорки в пользу иностранного недружественного арбитража или соглашения о подсудности в иностранном недружественном суде и условия о форс-мажоре, если он связан с санкциями, добавляет Григорян.
С конкретным последствием подобной переквалификации столкнулся и OWH SE. Немецкий банк внес на депозит немецкого суда сумму, которую требует вернуть ВБРР. Такой порядок возможен при применении права Германии. Но так как суды руководствуются российским правом, то они не признали это исполнением обязательств и повторно взыскали с OWH SE эту же сумму. По мнению заявителя, это приводит к неосновательному обогащению российского банка и нарушает конституционные гарантии частной собственности.
Чего стоит ожидать от КС
Большинство юристов не ожидают от КС разъяснений против сложившейся практики нижестоящих судов. «С юридической точки зрения текущий подход понятен и маловероятно, что политика права будет меняться в ущерб российским подсанкционным компаниям», — уверен Гончаров.
Перспективы успешного обжалования в Конституционном суде невысокие. Едва ли стоит ожидать в контексте этого спора, что КС станет ратовать за применение судами норм иностранного права, которые ограничивают права российских граждан и компаний. Более вероятно, что проблему оценят в контексте пересмотра выводов судов и исправления судейских ошибок, что не относится к компетенции КС.
Сергей Королев, адвокат, советник Монастырский, Зюба, Степанов & Партнеры , солиситор Англии и Уэльса
Дополнительно Королев обращает внимание, что вопрос касается применения судами норм особого рода — коллизионных. Они не регулируют спорное правоотношение, а только регламентируют определение применимого права. «При этом, как видно из истории конституционного правосудия в нашей стране, КС, как правило, не оценивает конституционность подобных норм», — говорит адвокат.
