Самые громкие судебные кейсы 2025 года: анализ позиций судов и инсайты будущего
Основной тренд 2025 года — это усиление значимости государственных органов как участников судебного процесса: прокуратуры — в исках о национализации, ФНС — в банкротстве. Это не означает тотальное их доминирование во всех сферах. Но это влечет необходимость более тщательного подхода к взаимодействию с госорганами и усиление значимости должной осмотрительности и, как следствие, повышает востребованность квалифицированных консультантов на всех этапах жизненного цикла самых различных проектов — от приобретения апартаментов для личного проживания до заключения контракта для гособоронзаказа.
Никита Филиппов, заслуженный юрист РФ, заведующий Бюро адвокатов «Де-юре»
❯❯ Дарья Иванова, ведущий юрист практики банкротства Бюро адвокатов «Де-юре» : «Мы привыкли, что залог возникает в силу договора. Но налоговое право — это императивные нормы, и право налогоплательщика передать имущество в залог всегда было в Налоговом кодексе. Затем в 2022 году внесли изменения в ст. 73 НК и установили, что налоговая вправе забрать имущество в залог в силу закона, если запрет на распоряжение имуществом установил уполномоченный орган. Это право не работало, но это не значит, что ВС в рубрике „Вопрос-ответ“ установил принципиально новое правило. Все это время налоговая не пользовалась своим правом, но сейчас она будет активнее принимать решения об аресте».
Под риском национализации находятся любые активы, которые приобрели в 1990–2000-х годах. Каждый год увеличивается и количество споров, и объем изъятых активов. Сейчас есть два подхода: сроки исковой давности не применяются вообще или исчисляются с начала прокурорской проверки, то есть когда государство узнало, что активы приватизировали незаконно. Если Генпрокуратура к вам уже пришла, то, скорее всего, все активы национализируют без какой-либо компенсации. Бывают исключения, когда с Генпрокуратурой заключали мировые соглашения или ведомство отказывалось от иска. Но как правило, это внесудебные договоренности.
Павел Мажурин, адвокат, советник VERBA LEGAL
❯❯ Андрей Сафонов, судебный юрист BBNP : «Астрент в деле о банкротстве „Гугла“ составляет число с 39 нулями. Очевидно, что эта сумма не соответствует принципу соразмерности. При этом астрент не зависит от основного долга, поэтому эти требования и заявили как текущие, а не реестровые. Астрент можно ограничить: нужно показать невозможность исполнения и явную несоразмерность начисленной суммы. Более того, введение процедуры банкротства — это основание для ограничения астрента из-за прекращения полномочий органов управления компании и ликвидационной природы банкротства».
Примерно 4% от всего фонда строительства за последние 15 лет — это апартаменты. На уровне законодателя нужно системное наведение порядка в статусе такой недвижимости и лиц, которые там проживают. Часто в судебной практике термин «апартаменты» используется в разных значениях. Конституционный суд рассуждает в первую очередь о правовом значении регистрации и говорит о терминологической путанице. В итоге КС предписал внести изменения в регулирование и признал некоторые нормы неконституционными. Эта позиция несколько противоречит постановлению правительства, но КС заботиться в первую очередь о жильцах апартаментов.
Андрей Докучаев, руководитель группы по судебно-правовой работе «Европлана»
Особенности международных разбирательств в мире санкций
❯❯ Николай Покрышкин, партнер Кульков, Колотилов и партнеры : «Споры иностранцев с российскими лицами — это битва Давида и Голиафа для российского суда. Если иностранец выигрывает, это всегда вызывает большое удивление и внимание к мотивам суда. Если выигрывает российская сторона, то это ожидаемый результат. Принципы права часто игнорируются ради практических или экономических вопросов, и этот процесс идет по обе стороны. При этом все упирается в то, потребуются ли стране инвестиции. Если потребуются, то от основного договора уйти не получится».
Главная битва в споре — обосновать подсудность спора российскому суду. Дальше кажется, что уже все предрешено. Но на самом деле это не так, потому что сама по себе статья 248.1 АПК не предопределяет применимое право или возможность игнорировать оговорку о применимом праве. На практике стороны ссылаются на оговорку о публичном порядке. При этом не применяется не одна санкционная норма, которая может противоречить публичному порядку РФ, а иностранное право в целом. На мой взгляд, подход будет следующий: по общему правилу мы применяем российское право и только в исключительных случаях можно обосновать применение иностранного права.
Алия Зайдуллина, эксперт практики судебной защиты «Газпромнефть Экспертные Решения»
❯❯ Максим Четвериков, советник Юридическая группа «Пилот» : «Российские предприятия подают деликтные иски к отечественным „дочкам“ иностранных компаний, обосновывая свои требования бездействием последних. При этом никакие нормы ординарного законодательства и контрсанкционные нормы не предусматривают обязанность совершать какие-либо действия. Ссылка истцов на статью 10 ГК мне кажется несостоятельной, потому что сам по себе принцип добросовестности тоже не порождает обязанности действовать. Еще ссылаются на следование западным санкциям. Но это относится только к иностранным компаниям, а не к российским. Кроме этого, говорят об аффилированности фирм. Но в российском праве нет норм о том, что можно привлекать „дочку“ за действия бенефициара. Российскому правопорядку нужно будет рано или поздно выработать некий тест, чтобы четко понимать, когда можно „прокалывать корпоративную вуаль“ и привлекать дочерние компании к ответственности».
❯❯ Никита Тизенгольт, старший юрист Artegra : «Иностранные компании не могут получить компенсацию из-за российских контрсанкций. Суды считают, что западные санкции — это не форс-мажор, а предпринимательский риск. Я полагаю, что российские же контрмеры будут признавать форс-мажором, чтобы защитить российский бизнес от штрафов и неустоек за вынужденные просрочки платежей. Если кредитор не может получить деньги, то срок исковой давности не приостанавливается и ему нужно подавать иск в суд. Если говорить о перспективах исполнения, то я считаю, что на этом этапе у кредитора будут препятствия: пристав просто не сможет обойти указ президента, заплатить и исполнить решение».
По общему правилу статья 248.1 АПК применятся российскими лицами. Но в целом иностранец тоже может использовать эту норму. В таком случае российские суды часто занимают совсем другую позицию по сравнению с ситуацией, когда за применением статьи 248.1 АПК обращается российское лицо. А у последних как-то сразу пропадают все препятствия в доступе к правосудию за границей. Но дел, когда иностранцам отказывали в применении статьи 248.1 АПК, пока все же больше.
Олег Колотилов, партнер Кульков, Колотилов и партнеры
❯❯ Кирилл Шмотов, старший юрист практики разрешения споров и санкций ELWI : «Статья 248.2 АПК не указывает на возможность запрета исполнять решение арбитражных судов, но есть общая норма, которая позволяет судам запретить определенные действия. КС немногословен в определениях по статьям 248.1 и 248.2 АПК. Но сейчас в целом эти нормы трактуются в довольно широком ключе, и эволюция применения этих статей в практике российских судов довольно непоследовательна. По моему мнению, пока российский правопорядок находится в конфронтации с иностранными недружественными правопорядками, мы будем жить в парадигме широкого применения статей 248.1 и 248.2 АПК и отказа в применении иностранного права».
❯❯ Анастасия Сивицкая, советник, руководитель направления российских споров Stonebridge Legal : «Сейчас есть общее восприятие, что суды сложно признают иностранные решения. Но статистика показывает, что с 2025 года примерно две трети иностранных решений признаются в России. Это связано с тем, что почти все такие решения вынесли в нейтральных юрисдикциях. При этом случаи признания решений, вынесенные в недружественных странах и против россиян, единичны. Но если решение вынесли в пользу отечественной стороны, то такие решения признают. То есть не так важно, где вынесли решение, сколько то, чем закончился спор».
Мы видим, как трясет право, но методы, которые используют стороны, остаются прежними, и без применения специальных знаний во многих кейсах не обходится. Специальные вопросы в любом случае остаются, и стороны продолжают привлекать экспертов для расчета убытков.
Вадим Мартаков, руководитель департамента финансово-экономических экспертиз Veta
Искусственный интеллект: вспомогательный инструмент или полноценный специалист?
❯❯ Юлия Шаститко, начальник судебно-договорного отдела группы «Продо»: «Уже всем очевидно, что назрело время использовать ИИ. Но как его использовать и в каких объемах? Мы, как юристы, должны понимать: что бы он нам ни посоветовал, решение остается за нами и риски лежат на нас. Всегда есть вероятность ошибки, но они бывают разные. Поэтому не стоит использовать что-то, что неясно как работает. И нужно подходить очень вдумчиво к тому, что мы загружаем в базу ИИ».
Больше 50% юридических компаний внедряют в свою работу искусственный интеллект. Но для меня принципиально неприемлемо, особенно в дорогостоящем консалтинге, когда аналитика полностью сделана ИИ. Результат может быть без ошибок, но меня это не устраивает. За что нам тогда платит клиент, если мы просто переводим его запрос в промпт для искусственного интеллекта?
Карим Файзрахманов, партнер Forward Legal
❯❯ Светлана Мочалина, директор юридического департамента VK Group: «ИИ нам сейчас продают как новую эпоху и новую жизнь. Но это все-таки программа и инструмент, функция и алгоритм. У нас есть инструмент, но у нас нет гарантий качества его использования и результата. Поэтому это вопрос самоограничений, и для меня ответ очевиден: это технический помощник, секретарь».
При использовании ИИ встают вопросы этики, так как между клиентами и консультантами есть некие фидуциарные отношения. Очень многие компании санкционные. И мы обращаемся к консультантам не по вопросам на 100 или 1000 рублей, а на миллиарды. Поэтому здесь мы ожидаем профессионализма. При этом есть много рутинных операций и типовых документов — техникам работы с ними, возможно, и стоит обучать ИИ.
Вероника Фридман, главный правовой эксперт международного департамента «Лукойла»
❯❯ Роман Янковский, канд. юрид. наук, менеджер по развитию «Нейроюриста» в «Яндексе»: «Мы находимся в историческом моменте. Есть много сомнений по поводу того, насколько ИИ вообще изменит парадигму интеллектуального труда. Есть точка зрения, что рутинный интеллектуальный труд полностью заменят машины. Но что тогда будет у нас? Ответ сложно спрогнозировать, а технология внедряется очень быстро. Юристы позже других включились в гонку использования ИИ, и из-за этого наша профессия пока не так цифровизирована. В то же время вузы тоже пока не готовы отвечать на потребности рынка. И встает серьезный вопрос: готовы ли вузы меняться? Уже столько всего было упущено, что неясно, нужно ли что-то менять».
Все презентации спикеров доступны по ссылке.
